— Сдохни же, тварь! — лицевые мускулы Владыки Ванчуаня судорожно дергались, а звериная жажда убийства почти обрела плоть.

Плюх!

Брызнули брызги. В критический момент Цин Чи, не колеблясь ни секунды, словно мотылек на пламя, бросилась в реку Ванчуань.

Стоило ей только коснуться воды, как по всему ее телу бурно взметнулись разноцветные дымки, словно опрокинулся целый чан с краской или разбился хрупкий хрустальный сон.

Каждая поднимающаяся и меняющаяся струйка дыма отражала яркие, полные тепла картины прошлого. Однако это сияние жизни тут же безжалостно смывалось и угасало в холодных водах реки.

В отличие от Нин Чжо, у Цин Чи не было великих сокровищ для защиты, и она совершенно не могла противостоять напору вод Ванчуаня.

— Цин Чи! — увидев это, Нин Чжо испытал сильнейшее потрясение.

— Кто бы ты ни был, я спасу тебя! — Цин Чи уже полностью забыла личность Нин Чжо, но сердце ее было переполнено столь сильным чувством, проникающим до мозга костей и горячим, как лава, что оно заставило ее пожертвовать жизнью ради спасения.

Она изо всех сил заскользила в глубину, подплывая к Нин Чжо.

Ножницы Темного Дракона под прикрытием тонкого ледяного панциря неслись прямо на Нин Чжо, но в самый последний миг на их пути встала Цин Чи.

От чудовищного удара Цин Чи широко раскрыла рот, извергнув струю горячей крови, которая расцвела в ледяной воде зловещим атером.

Речная вода хлынула ей в рот и залила тело, словно в Цин Чи сорвало шлюзы памяти: гигантские облака разноцветного дыма вырвались из каждой поры ее тела, безумно улетучиваясь.

Ледяной ковчег, толкая раненую Цин Чи, по инерции врезался в Нин Чжо.

Двое людей и ледяной гроб, движимые свирепой силой Ножниц Темного Дракона, безумно пронеслись в глубинах притока Ванчуаня.

Всюду за ними тянулся шлейф из пятицветного дыма и крови.

— Скверно. — Сердце Ло Сы рухнуло в пропасть, но он уже полностью утратил способность двигаться. Лишь его глаза не были скрыты под глиной, и ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как всё катится в бездну.

— Цин Чи! — кричал в душе Нин Чжо. Он протянул руку и сильно уперся ей в спину, делясь с ней силой Печати Сердечных Демонов Будды.

Буддийский свет окутал тело и душу Цин Чи, заставив смываемую память и эмоции резко сократиться, но это не помогало остановить процесс!

— Это из-за того, что она открыла рот и вода Ванчуаня попала внутрь? — Нин Чжо сгорал от беспокойства, но был бессилен что-либо исправить. Он и так выкладывался на пределе, поддерживая Печать Сердечных Демонов Будды. Пытаться же сейчас разделить силы на спасение другого означало выйти за абсолютный предел собственных возможностей!

— Хе-хе, барахтайтесь, смертники, — Владыка Ванчуаня оскалился в зловещей улыбке, жажда крови сверкала в его глазах. — Ножницы Темного Дракона, пронзите их!

Ножницы яростно завибрировали, острием пробив последний тонкий слой льда, и вонзились прямо в живот Цин Чи.

Хлынула кровь!

— Уа-а…! — от невыносимой боли Цин Чи издала прерывистый стон. Инстинкт самосохранения заставил ее в отчаянии сомкнуть руки, мертвой хваткой вцепившись в кончики вонзившихся в нее ледяных лезвий!

Кровь заструилась между пальцами, стекая по металлу ножниц.

Цин Чи чувствовала лишь дикую боль, но сердце ее было заполнено лишь тревогой за того, кто был позади нее. Она желала любой ценой, даже ценой собственной жизни, остановить это смертоносное орудие!

Хлюп.

По указке Владыки Ванчуаня Ножницы Темного Дракона снова безжалостно подались вперед, вонзившись в тело Цин Чи еще глубже.

Цин Чи изо всех сил сопротивлялась продвижению ножниц, но как ее силы могли сравниться с мощью государственного артефакта?

Нин Чжо, прижавшись спиной к Цин Чи, отчетливо чувствовал, как огонек ее жизни угасает с пугающей скоростью!

Девушка-призрак возводила вокруг него хрупкий барьер собственной плотью. Она добровольно стала живым щитом, готовая умереть за него!

— Нет, Цин Чи! Жди меня!! — глаза Нин Чжо покраснели, налившись кровью, лицо исказилось от ярости. Он безумно выжал из своего дао-моря, океана сознания и души каждую каплю потенциала, снова активируя…

Секретную технику – «Жизнь на волоске»!!

Незримые нити уже связывали их двоих. Через них он попытался передать информацию.

Но Цин Чи никак не реагировала. Выражение ее лица было растерянным, а взгляд – пустым.

Утраченных воспоминаний и чувств оказалось слишком много, лишив ее возможности здраво мыслить. Она даже забыла, в каком отчаянном положении они находятся, и лишь движимая глубочайшей любовью в сердце изо всех сил пыталась защитить своего возлюбленного за спиной!

Нин Чжо едва не стер в порошок собственные зубы.

Поскольку Цин Чи не могла осознанно пойти на сотрудничество, он, скрепя сердце, попытался с помощью нитей «Жизни на волоске» взять под контроль ее движения.

По крайней мере, нужно было сменить позу, иначе Нин Чжо даже не смог бы дотронуться до самих Ножниц Темного Дракона.

Ножницы почти полностью пробили ледяной ковчег, и три десятых их лезвий уже погрузились в тело Цин Чи.

Толкая ее перед собой, они прокладывали путь все глубже и быстрее, мчась со скоростью падающей звезды в глубинах притока Ванчуаня.

Приток образовывал замкнутый круг, позволяя троице, гробу и ножницам вращаться по бесконечному циклу.

Нин Чжо, прижатый к спине Цин Чи, из последних сил удерживал Печать Сердечных Демонов Будды и мог выделить лишь крохи энергии на попытку маневра.

Именно он выступал в роли наконечника стрелы, принимая на себя весь удар. Колоссальное давление несущегося потока заставляло его чувствовать себя так, будто на него обрушилась гора, и любое, даже самое незначительное движение давалось с невероятным трудом.

Он предпринимал попытку за попыткой, но сил вечно не хватало, и управлять техникой никак не удавалось.

Один глаз Ло Сы уже полностью затянуло глиной.

Тело Цин Чи холодело с каждой секундой. Потеряв слишком много крови, она получила тяжелейшие травмы, разрушившие внутреннее равновесие, и теперь густая аура смерти заглушала последние искры жизни.

Жизнь девушки-призрака мерцала на ветру, грозя оборваться в любой момент.

— Нет, Цин Чи, держись еще немного, жди меня, жди! — глаза Нин Чжо налились кровью, лицо исказилось в звериной гримасе, но новая попытка снова провалилась. На мгновение его захлестнуло жуткое, абсолютное чувство бессилия.

— Сяо Ма, Сяо Ма! — губы Цин Чи шевелились в оцепенении, издавая тихий, похожий на комариный писк, но оттого еще более разрывающий сердце шепот. С каждым произнесенным именем из глубин ее души вырывался новый драгоценный осколок памяти, улетая разноцветным дымом.

Нин Чжо за ее спиной поспешно крикнул:

— Не открывай рот, мы же в реке Ванчуань!

Но Цин Чи словно не слышала его, или же старалась напомнить самой себе:

— Сяо Ма, Сяо Ма…

Ее призывы становились все тише, все призрачнее, словно доносясь из далеких небес. Ее глаза закатились, и сознание окончательно погрузилось в хаос кромешной тьмы.

В самый последний момент ее жизни из растерзанного тела внезапно вырвалась невыразимая мощь!

Это было ее природное дарование.

Лазурное Пламя!

Синее пламя вырвалось изнутри, мгновенно охватив все ее тело.

Ее кровь, соприкоснувшись с пламенем, с треском вспыхнула ярким костром.

Изумрудный огонь горел прямо в водах Ванчуаня: мало того что он не гас, так еще и разгорался все яростнее!

Нин Чжо, прижатый к ее спине, тоже оказался укутан лазурным пламенем. Его маскировка мгновенно оплавилась и исчезла, являя миру истинное лицо!

Ло Сы, у которого оставался лишь один живой глаз, увидел эту сцену, и его зрачки сузились до точек. Огромная загадка, что так долго мучила его, наконец разрешилась.

Он наконец понял, в чем заключалось недоразумение! Его господин всего лишь выдавал себя за другого человека, и именно поэтому рыболовная техника не срабатывала с самого начала!

То, что Цин Чи спасала ценой собственной жизни, вовсе не было ее возлюбленным «Сяо Ма»!

С самого начала всё это было обречено на неудачу, став неверно адресованным чувством и горькой трагедией.

Словно Юнь Сяо, пытавшийся вернуть Юэ И, оставляя лишь Реку Забвения да пустую лодку.

— Генерал Цин… — даже видавший виды Ло Сы издал в глубине души тяжелый вздох.

Ву! P>

Лазурное пламя бушевало по всему притоку Ванчуаня.

Ножницы Темного Дракона неслись вперед, толкая Цин Чи по кругу, который они обогнули уже бесчисленное количество раз. Воды притока давно пропитались кровью Цин Чи.

Ее кровь полыхала!

Это был финальный крик ее угасающей жизни!

— Сяо Ма, Сяо Ма, Сяо… — голос стремительно слабел, пока она не умолкла окончательно.

Она забыла имя, что было выжжено в глубине ее сердца.

Но любовь в ее груди по-прежнему бурлила и пенилась, заставляя ее любой ценой защищать того, кто прятался за ее спиной!

Словно в ответ, лазурное пламя заструилось по лезвиям Ножниц Темного Дракона, оставляя на них кроваво-пестрые следы.

Владыка Ванчуаня испытал ужас!

— Что… что это за огонь?!

Воды Ванчуаня не могли его потушить, он бушевал в реке так, как ему вздумается.

Еще больше его пугало и поражало другое: связь между ним и Ножницами Темного Дракона стремительно таяла – Цин Чи насильственно проводила кровавое закаливание артефакта!

Лазурное пламя взметнулось выше, опаляя нити техники «Жизнь на волоске».

Хруп!

Раздался тихий звук, и связующие нити сгорели.

Плюх!

— Техника разрушена?! — сердце Нин Чжо содрогнулось от сильнейшего отката, и он выплюнул полный рот крови.

— Плохо дело ошибки не прощают…!

Он впервые столкнулся с обратным ударом разрушенной секретной техники, и эта сила оказалась донельзя свирепой. Застигнутый врасплох Нин Чжо получил тяжелейшие ранения тела и души, его три океана затряслись, и сознание мгновенно утонуло во мгле – он потерял сознание.

Без его поддержки Печать Сердечных Демонов Будды осталась без источника сил, и сияние Будды резко померкло.

Стоило защитному куполу разрушиться, как погруженного в воду Нин Чжо неминуемо начало бы омывать течением, что неминуемо привело бы к полной потере памяти и чувств.

Не стоит забывать, что его физическое тело находилось в воде.

Выйдет время – и он неизбежно погибнет!

Однако даже в бесчувственном состоянии одна из его рук мертвечиной цеплялась за череп Небесного Призрака.

Под воздействием лазурного пламени череп начал необъяснимым образом плавиться.

Череп Небесного Призрака постепенно растаял в лужицу темно-синей жидкости, глубокой и безмятежной, словно ночное небо.

Эта жидкость была впитана ладонью Нин Чжо, проникла в его тело, прошла сквозь кости и меридианы и устремилась прямиком в океан сознания.

Природное дарование – Подлинное «Я»!

Ярко-синее сияние вырвалось изнутри Нин Чжо.

Лазурное пламя всё еще пылало, но оно уже не могло сдержать этот мощный синий свет, рвущийся в небеса.

В то же время Ножницы Темного Дракона, покрытые узорами кровавого закаливания, окончательно сменили владельца, разорвав последнюю нить связи с Владыкой Ванчуаня. Артефакт превратился в полосу света и по собственной воле вонзился в тело Цин Чи.

Плюх – у-у-у…!!

В этот миг Владыка Ванчуаня резко запрокинул голову и изверг фонтан крови.

Крылья брызгов взметнулись на пять футов!

Его волосы локон за локоном ломались, аура упала до абсолютного дна, словно у него выдернули позвоночник, и он ру навзничь, вырубившись на месте.

Поле зрения Ло Сы постепенно затягивалось желтым грунтом.

В самом последнем слабом луче света ему померещилось, как юноша в белых одеждах, прижимая к груди девушку-призрака, выбирается из притока. А позади юноши догорали выжженные лазурным пламенем, почти иссохшие воды притока Ванчуаня.

…

Ло Сы казалось, что он сам погрузился на дно реки Ванчуань.

— Очнись, просыпайся! — его упрямое сознание продолжало подстегивать его. Он чувствовал себя песчинкой на дне реки, что крупица за крупицей, с невероятным трудом карабкалась наверх.

— Кхм… кхм… — наконец он смог издавить слабое хрипение и с трудом разлепил веки.

Веки казались тяжелыми, будто запаянными свинцом, и в суженном поле зрения всё расплывалось во мрачной серой дымке.

Цок-цок… цок-цок…

Четкий, уверенный и оттого жесткий стук копыт о землю донесся до его ушей вместе с монотонным скрипом колес повозки.

— Ло Сы очнулся!

— Господин Нин Чжо, Ло Сы очнулся!!

Тут же до слуха Ло Сы донеслись чьи-то взволнованные крики.

Вскоре в поле его зрения метнулась белая фигура, и кто-то бережно приподнял его торс.

Белая фигура применила заклинание, исцеляющее Ло Сы, возвращая ясность его зрению и ускоряя восстановление телесной чувствительности. Теплая волна разлилась по всему телу, превращаясь в живительные силы.

Он медленно повернул голову, перевел взгляд и осмотрелся.

Сейчас он лежал на простенькой марионеточной телеге, чьи огромные деревянные колеса бешено крутились. В упряжке перед телегой неслись во весь опор две бумажные лошади с черной кровью вместо вен.

На его животе покоился восьмиугольный фонарь – Лампа Межпутий.

Именно благодаря ее способности регулировать и направлять земные ци, печать из тяжелой глины на теле Ло Сы постепенно разрушалась.

Нин Чжо улыбнулся:

— Хорошо, что ты очнулся. Можешь самостоятельно циркулировать ци, чтобы ускорить восстановление. Одолжу тебе эту лампу на время, она очень поможет тебе избавиться от остатков земной скверны в теле.

— Молодой господин, — с трудом выговорил Ло Сы. Его горло ужасно пересохло, и после двух едва разобранных слов у него больше не осталось сил на разговоры.

Нин Чжо кивнул:

— Я знаю, о чем ты хочешь спросить.

Мысленной передачей он поведал Ло Сы о том, что произошло после его потери сознания.

Лазурное пламя расплавило череп Небесного Призрака, позволив Нин Чжо усвоить это врожденное дарование.

Дарование Подлинного «Я» позволяло Нин Чжо в любой момент отчетливо помнить самого себя, что идеально противодействовало эффекту вод реки Ванчуань.

Нин Чжо перестал на пределе поддерживать Печать Сердечных Демонов Будды, но спокойно вынес омовение притока Ванчуаня.

И тогда у него появились силы выбраться из реки.

Цин Чи тоже неожиданно для всех закалила Ножницы Темного Дракона кровью и потеряла сознание.

Нин Чжо забрал ее и покинул приток Ванчуаня, чтобы спасти Ло Сы.

Хотя он не мог сразу снять заклятие с Ло Сы, он сделал всё возможное, чтобы защитить его жизнь.

Затем Нин Чжо в спешке зачистил поле боя и, опасаясь, что Владыка Ванчуаня лично явится с армией, увел Ло Сы из зоны жертвенника.

Спустившись на землю, он в своем истинном облике предстал перед армией Цин-Цзяо, поведал им свою подлинную личность и вкратце обрисовал ход сражения, умолчав лишь о получении нового дарования.

Узнав о победе и крушении столетнего плана Владыки Ванчуаня, воины армии Цин-Цзяо воспрянули духом и разразились ликующими криками.

Биологический отец Цзяо Ма, напротив, испытывал смешанные чувства и бесконечное сожаление. Впрочем, он уже давно догадывался, что его сын – самозванец.

Откровенное признание Нин Чжо повергло клан Цзяо в замешательство. А бессознательное состояние Цин Чи тревожило клан Цин.

Биологический отец Цзяо Ма вышел вперед и незамедлительно заявил о поддержке Нин Чжо. Его выбор тут же поддержали все бойцы армии Цин-Цзяо.

Тогда Нин Чжо повел армию Цин-Цзяо к заранее оговоренному месту встречи.

Добравшись туда, Нин Чжо не обнаружил ни врача-буддистку Мэн Яоинь, ни Сунь Линтуна, но Ло Сы к тому времени уже мог передвигаться самостоятельно.

Здесь он нашел послание, оставленное врачом-буддисткой Мэн Яоинь. В письме говорилось, что если она долго не появится, ему следует вести армию к Долине Водных Захоронений.

Прочитав письмо, Ло Сы почувствовал в сердце недоброе предчувствие.

Старец Седых Костей оказал ему великую милость, и он всегда мечтал отплатить за добро.

Нин Чжо и Ло Сы, взяв с собой всё еще бессознательную Цин Чи, без промедления устремились в Долину Водных Захоронений.