Небеса Царства Мёртвых вечно окутывал мрачный полумрак.

Армия Цин-Цзяо неустанно продвигалась вперёд по бескрайней серо-чёрной равнине.

Сидя на спине Чернокровного Бумажного Коння, Ло Сы прервал лечение, открыл глаза и устремил взгляд куда-то к горизонту.

В его глазах мелькнула тень сомнения.

— Вот там и находится Долина Водных Похорон! — Нин Чжо знал дорогу, ведь Сунь Линтун уже бывал здесь, правда, тогда его путь преградила застава.

На лице Нин Чжо тоже проступило замешательство: открывшаяся перед ним картина сильно отличалась от того, что отложилось в его памяти.

Из недр ущелья поднималась густая серо-чёрная дымка, которая у самого неба сгущалась в тяжёлые, давящие свинцовые тучи.

Два чёрных холма походили на остовы исполинских чудищ, распростёртых на земле.

Нин Чжо нахмурился: «С чего бы этим холмам казаться намного ниже, чем запомнилось?»

Холмы напоминали двух гигантских зверей, сошедшихся в противостоянии, меж которыми зиял относительно узкий, но бездонный провал – то был вход в Долину Водных Похорон.

«Здесь явно кипела жестокая битва!», – передал мысль Ло Сы.

Они с Нин Чжо оба помрачнели от тревоги.

Первый переживал за Старца Седых Костей, а второй всем сердцем волновался за Буддийского Лекаря – Мэн Яоинь.

По мере того как расстояние сокращалось, детали серо-чёрной мглы проступали всё отчётливее.

Бесчисленные крошечные серовато-белые хлопья кружили и парили в тумане. Подобно пеплу от сгоревшей бумаги или спорам какого-то грибка, они беззвучно вертелись в воздухе, источая тяжёлое зловоние, в котором смешались запахи сырости, трупного разложения и удушливой речной гнили.

— Это особая погребальная вода Долины Водных Похорон. В обычных условиях она течёт по ущелью ручьями, — пояснил Ло Сы, и в его голосе послышалась тяжёлая нотка.

Сунь Линтун никогда не заходил внутрь ущелья, но Ло Сы хаживал туда бесчисленное количество раз и знал здешние места как свои пять пальцев.

Нин Чжо молчал, но на душе у него скребли кошки: он едва сдерживался, чтобы не броситься в ущелье на поиски матери.

Однако в конце концов он силой подавил этот порыв и вместо этого отдал приказ всему войску соблюдать предельную осторожность и сбавить темп.

Этот поступок заставил Ло Сы посмотреть на него с одобрением.

Пройдя через череду суровых испытаний, Нин Чжо приобрёл изрядный военный опыт, который уже далеко превосходил познания обычных людей.

— Вы разобьёте лагерь неподалёку, как следует присмотрите за Цин Чи и сделайте так, чтобы с её головы не упал ни один волос, — скомандовал Нин Чжо. — Мы живо обернёмся.

Цин Чи по-прежнему оставалась без сознания.

В отличие от неё, Ло Сы шёл на поправку быстро и уже давно мог самостоятельно держаться в седле.

Отдав распоряжения, Нин Чжо велел Армии Цин-Цзяо временно расположиться лагерем у входа в Долину Водных Похорон, а сам вместе с Ло Сы направился внутрь, чтобы во всём разобраться.

Наконец они достигли входа.

Жуткое зловоние ударило в нос Нин Чжо с такой силой, будто его отоварили увесистым кулаком.

Мальчишка едва не задохнулся.

Поспешно задержав дыхание, Нин Чжо пропустил Ло Сы вперёд, а сам двинулся следом, и оба шагнули в Долину Водных Похорон.

Поверхность скал по обе стороны ущелья была сплошь иссечена ячейками наподобие пчелиных сот, покрыта толстым слоем маслянистого мха и измазана мерзкими следами ползающих змей и насекомых.

— Раньше здесь чётко разделялись вода и суша, а воздух был по крайней мере свежим, — вздохнул Ло Сы.

Не зная, чего ожидать, оба благоразумно решили идти пешком, а не взмывать в воздух, где они мгновенно стали бы легкой мишенью.

Под ногами была вовсе не каменистая почва или земля, а сплошное топкое месиво.

Оно состояло из перегнивших костей каких-то демонических тварей, истлевших водных водорослей, липкой грязи и обрывков бледной жертвенной бумаги, которые вместе образовали зловещую трясину.

Погребальная вода всё ещё взмывала в небеса, превращаясь в серо-чёрную мглю – остаточная мощь высвободившихся в недавней битве заклятий продолжала терзать округу.

Впрочем, даже по этим следам Нин Чжо смог определить, что в дело шли не стихийные техники водной мощи.

— Здесь явно бушевало какое-то жуткое столкновение божественных искусств!

Чем дальше они продвигались, тем круче и причудливее становились отвесные стены по бокам. В клубах серо-чёрного тумана они казались оскаленными злобными демонами, готовыми в любую секунду рухнуть на незваных гостей.

Оба спутника уже давно источили вовне духовное восприятие и задействовали разведывательные заклинания.

Осторожно преодолев несколько сотен шагов, они заметили, что стены ущелья расходятся всё шире.

Миновав крутой поворот, путники вышли к просторному полю брани.

Земля здесь была абсолютно ровной: одна её половина покрыта толстым слоем зловещего инея, от которого веяло невыносимым холодом, а вторая – обуглена дочерна, словно её выжгло пламенем невероятной мощи.

У подножия скал с обеих сторон паутиной переплетались глубокие трещины. Сами же утёсы были исчерчерпаны изогнутыми бороздами и шрамами – трудно было даже представить, какому кошмарному давлению они подверглись.

— Это ещё что такое? — Нин Чжо слегка прищурился, и сердце у него ухнуло вниз.

У края противоположного фланга поля боя он заметил множество обломков и крошечных останков бумажных кукол!

Пересекши это пепелище и сократив дистанцию, юноша с лёгкостью признал в этих бумажных ошмётках бойцов той самой армии из Бессмертного Города Белой Бумаги.

Продвигаясь дальше, они обратили внимание, что обломков бумажных солдат на тропе становится всё больше.

Оторванные бумажные руки и ноги, искорёженные бумажные доспехи, фрагменты деформированного бумажного оружия… Всё это смешалось с землей и щебнем, превратившись в устрашающее кладбище обрывков.

Вскоре они добрались до середины Долины Водных Похорон.

Здесь всё изменилось до неузнаваемости!

Широкую некогда горную тропу завалили груды обрушившихся скал, образовавших целый лабиринт из каменных глыб.

И прямо среди этих развалин валялось несколько громадных, чудовищных и изуродованных тел.

Большая часть туловища многорукого призрачного божества была засыпана щебнем; из сотни гигантских рук добрая половина оказалась срублена под корень! Остальные несколько десятков конечностей тоже были искривлены, переломаны и безвольно свисали вниз.

Огромное тело покрывали глубокие, доходившие до костей царапины, а также зияющие обугленные дыры, пробившие грудь и спину насквозь.

Его свирепая голова с гигантскими рогами валялась отдельно, отброшенная куда-то в сторону.

Ло Сы произнёс мрачным голосом:

— Это призрачное божество о ста руках.

Он уставился на отрубленную голову монстра, вглядываясь в застывшее на ней искажённое выражение ужаса.

Павшее божество было не одно.

Труп другой твари, у которой вместо нижней части тела торчали корни дерева, а верхняя принадлежала пышногрудой женщине, оказался буквально вмёртвён в скальную стену.

Её одеяния превратились в лохмотья, а вокруг валялось множество разбитых чёрных стеклянных фонарей.

Ло Сы продолжил:

— А это владыка одного из призрачных светильников.

Пройдя ещё несколько сотен шагов, они обнаружили пустой скелетный трон, опрокинутый вверх дном.

Трон был поистине огромен.

Неподалёку от него груды обломков почти полностью погребли под собой останки третьего божества.

Наружу торчала лишь правая рука.

Она была покрыта трещинами, из которых пробивались лучи жутковатого синеватого свечения. Призрачный синий свет выглядел крайне зловеще.

Нин Чжо и Ло Сы испытали сильнейшее потрясение.

За исключением третьего существа, чьё происхождение они не смогли определить, первые два несомненно являлись могущественными призрачными божествами.

Судя по остаточной ауре, каждое из них обладало силой уровня Зарождения Души!

Но все они заплатили за это своими жизнями.

Пусть даже они уступали таким вершинам мастерства ступени Зарождения Души, как Владыка Ванчуаня или Беззвучный Монах-Призрак, они всё равно оставались бойцами колоссальной мощи.

— Схватка здесь развернулась не на жизнь, а на смерть! — с трепетом произнёс Ло Сы.

В глазах Нин Чжо мелькнул мрачный свет: в его голове сами собой всплыли образы трёх бумажных марионеток, призывающих духов в армии Бессмертного Города.

«Армия бумажных солдат под предводительством матушки столкнулась в ущелье с грозным противником. Подавляющее большинство воинов полегло в самом начале, из-за чего она и рассыпала повсюду обрывки бумаги».

«Добравшись сюда, ей пришлось задействовать те три марионетки призыва духов, чтобы низвести этих трёх божеств».

«В конце концов божества пали, но матушка смогла продолжить путь!»

Мысленно восстановив ход битвы, Нин Чжо почувствовал, как в груди заворочалось ещё более острое беспокойство: «Каждое применение сил источает духовную сущность матушки. Её состояние и так оставляет желать лучшего, долго она не протянет».

При этой мысли на смену суровой сосредоточенности пришло жгучее пламя тревоги.

Ло Сы чувствовал то же самое.

Оба не сговариваясь прибавили шагу и наконец вышли к самому сердцу Долины Водных Похорон.

Увиденное заставило Нин Чжо и Ло Сы замереть, словно поражённых молнией, забыв даже о дыхании!

Ландшафт на дне ущелья был стёрт с лица земли!

Огромная воронка диаметром в несколько десятков чжанов и глубиной в добрый десяток зияла прямо в центре!

Гладкие, как зеркало, стены кратера хранили следы колоссального термического плавления.

На дне ямы бурлила вязкая лава, заставив Нин Чжо невольно вспомнить гору Огненной Хурмы.

У краёв кратера земля пошла причудливыми, похожими на волны складками, все камни были отброшены к периферии, а вокруг чернели провалы, усеянные следами изморози, ожогов и кислотных разъеданий.

Духовное восприятие обоих непрерывно расширялось, засылая разведывательные чары во все стороны.

Ло Сы обнаружил первым:

— В лаве спрятан простенький массив. — Формация дотягивала до уровня Зарождения Дань, но была настолько примитивной, что Ло Сы без труда взломал её, проделав брешь.

Следуя за проёмом, они нырнули внутрь защитного пространства.

— Матушка! — тело Нин Чжо затряслось мелкой дрожью, в горле застрял ком, и он едва не выкрикнул вслух всё, что таил на душе.

— Старший Седые Кости! — вскричал Ло Сы.

Облаченный в просторные серые одежды Старец Седых Костей лежал на земле неподвижно, исхудавшее тело не подавало ни единого признака жизни.

Половину его черепа словно срезило когтистой лапой.

Однако глаза были плотно закрыты, а над телом кто-то явно потрудился, кое-как приведя его в порядок.

Буддийский Лекарь – Мэн Яоинь сидела, скрестив ноги, рядом со Стариком Седых Костей.

В одной руке она сжимала Косу Большого Змея, чьё лезвие глубоко вонзилось в каменную плиту пола.

Левая половина её тела отсутствовала вовсе: не было ни плеча, ни половины руки, ни ноги. Через зияющие дыры в корпусе просматривались внутренние механизмы, безнадежно искорёженные и свернувшиеся в узел.

В местах разрывов духовные жилы оборвались, свисая тонкими прядями, словно шёлковые ленты.

Капли нефритово-янтарной целебной жидкости, излучавшей слабый буддийский свет, медленно сочились из трещин.

Обугленные отверстия, растрескавшиеся от лютого мороза шрамы и ужасающие сквозные раны…

Голова Мэн Яоинь бессильно поникла, покрытая запекшейся кровью и пылью. Левый глаз представлял собой лишь чёрную глазницу, где все внутренние механизмы были полностью уничтожены, оставив лишь обрывки оборванных жил.

Она должна была упасть, но вместо этого сидела с выпрямленной верхней частью туловища. Воткнутая в землю Коса Большого Змея служила ей единственной опорой.

Нин Чжо остро заметил, что уцелевшая правая рука Мэн Яоинь мертвецки вцепилась в рукоять косы, пальцы побелели от чудовищного напряжения.

Её суставы даже деформировались от вложенной силы – казалось, она желала слиться с этим орудием убийства воедино, являя миру непреклонную волю сражаться с врагом до последнего дыхания и защищать самое дорогое существо!

Глаза Нин Чжо покраснели, и он наконец сорвался на плач:

— Матушка! — вырвалось у него.

Этот крик заставил Ло Сы тут же обернуться.

Огромное горе и беспредельный ужас затопили сердце и разум юноши. Шатаясь, он бросился к Мэн Яоинь.

Мэн Яоинь никак не отреагировала, храня мёртвую тишину.

Пытаясь обуздать грозящее расколоться сознание, Нин Чжо с неконтролируемой дрожью в кончиках пальцев осторожно обследовал состояние этой разбитой бессмертной марионетки.

Духовная сущность Мэн Яоинь исчезла без следа!

От этого сердце Нин Чжо разорвалось на куски, он был близок к тому, чтобы потерять рассудок.

Внезапно до него дошло: она тоже заплатила непомерную цену ради разрушения векового заговора Владыки Ванчуаня.

Цену, которую он был совершенно не в силах принять!

Цлк.

В этот момент раздался едва слышный щелчок, похожий на соскочившую пружину механизма.

Следом из тела Мэн Яоинь выскользнул нефритовый срез. Нин Чжо на автомате протянул руку и поймал его на лету, не дав упасть на землю.

Ло Сы, у которого тоже покраснели глаза, опустился на колени у тела Старца Седых Костей.

Привлечённый тихим звуком, он перевёл на Нин Чжо скорбный и пытливый взгляд.

Нин Чжо тут же погрузил духовное сознание в нефритовый листок.

Мгновение спустя его душу прошиб мощный импульс.

Всё потому, что содержимое этого нефрита предназначалось исключительно для него – от матушки.

«Чжо-эр, не отчаивайся. Матушка не погибла окончательно, а лишь сохранила крупицу дыхания при помощи извращенных искусств пути чудовищ. В будущем ступай в Секту Десяти Тысяч Явлений, открой мою обитель и забери всё, что там лежит. Когда Коса Большого Змея завибрирует, пробьёт час. Предай огню мирские пожитки матушки, и тогда духовный свет возродится».

«К тому моменту, глядишь, матушка ещё и извлечет пользу из этого бедствия, постигнув новые тайны пути чудовищ».

Увидев эти слова, Нин Чжо мгновенно унял слёзы, чувствуя себя так, будто вернулся из глубин ада обратно на землю.

— Матушка! — он обессиленно осел на землю. В теле не осталось ни единой крохи сил, и эта усталость превосходила даже ту, что он испытал на алтаре-пепелище.

К счастью… К счастью, всё ещё можно исправить.

Текста в нефритовом бамбуке было немало, и, немного придя в себя, Нин Чжо продолжил чтение.

«Долина Водных Похорон превратилась в гиблое место. Увы, хотя мы со Старцем Седых Костей и объединили силы, чтобы уничтожить сильного врага, спасти его самого нам не удалось».

«Чжо-эр, Владыка Ванчуаня не остановится! Ты должен немедленно убираться отсюда, прочь из Царства Мёртвых! Не задерживайся ни на мгновение!»

… Фрагменты текста следовали один за другим.

«Владыка Бессмертного Города Белой Бумаги… К этому человеку… следует относиться с величайшей осторожностью. Победу или поражение одержит Владыка Ванчуаня – для Бессмертного Города Белой Бумаги обстоятельства теперь совершенно иные».

«Поэтому ты обязан должным образом обустроить Армию Цин-Цзяо».

«Нужно не только позволить им оставаться в Чёрной Трясине Тёмного Прилива, но и заставить время от времени проникать в Царство Мёртвых».

«По совету Старца Седых Костей матушка постигла немало козырей Ученика Тьмы и Тумана. Используя эти тайные заготовки в сочетании с особым родом войск, можно заставить их свободно скользить между инь и ян, продолжая влиять на события в топи».

… Идём дальше.

«Тебе необходимо лично заботиться о Цин Чи! Полагаю, у тебя уже есть на её счёт кое-какие догадки. Все эти загадки разрешатся в будущем».

«Ни в коем случае нельзя оставлять её в Армии Цин-Цзяо, равно как и в Бессмертном Городе Белой Бумаги. Это погубит её жизнь».

«Забери её с собой, в Секту Десяти Тысяч Явлений».

… Строки бежали перед глазами.

«Перед смертью Старец Седых Кости разрешил мне передать тебе „Книгу Водных Похорон, Гармонии и Накопления Добродетели“».

«Ты должен усердно изучать эту даосскую сутру, накапливать заслуги и стирать неприязнь Небес Царства Мёртвых к твоей персоне…»

… И ещё.

«Прибыв в Секту Десяти Тысяч Явлений, можешь разыскать… Она – близкая подруга матушки, ей можно попытаться довериться».

«В Секте Десяти Тысяч Явлений у матушки осталась бумажная лавка. Назвав своё имя, ты сможешь унаследовать её».

«Помнишь, что я тебе наказывала? Не суйся в Врата Мятежной Судьи, твоих нынешних сил ещё далеко недостаточно».

… Запавшие в душу слова.

Нин Чжо стоял неподвижно, превратившись в изваяние.

Каждое послание матери падало на его сердце тяжелым молотом.

Все эти приготовления, каждая строчка сквозили материнской заботой и тревогой о сыне…