У притока реки Ванчуань Цин Чи без сил опустилась на колени.

Она опустила голову, испуская безутешные, скорбные рыдания, и являя миру невиданную прежде хрупкость.

Её юность, та наивная и чистая, скрытая, словно распускающийся бутон, радость и упование – всё это рассыпалось песчаными замками под порывами ветра, тая песчинка за песчинкой.

Их глубокая, выстраданная преданность, клятвы, что были сильнее смерти, потрясающий душу союз «вместе жить, вместе умереть», выжженный на самой их сути, словно клеймо, – всё это разом погасло, оставив лишь ледяную пустоту.

Всё это было их прошлым, их пониманием и опытом любви, но Цин Чи отреклась от всего.

Она была вынуждена так поступить. Только пойдя на это, она могла спасти своего возлюбленного.

— Я вытащу тебя оттуда! Даже если платой за это… станет то, что я забуду тебя и разлюблю!

По телу Ло Сы постепенно начали расползаться тусклые желтоватые песчинки.

— Неужели не сдержать? — его лицо слегка изменилось.

Сражаясь с порочной духовной скверной Земли так долго, он на самом деле заплатил ужасающую цену. Раны, которые он всё это время изо всех сил пытался сдерживать, наконец прорвались наружу.

И на этот раз он уже был бессилен что-либо исправить, оставалось лишь покориться судьбе и позволить увечью превратить его в глиняную статуэтку.

Однако его мысли были заняты вовсе не собственным спасением, а Нин Чжо.

— Невозможно!

— Генерал Цин уже пожертвовала стольким, добровольно выставив в качестве приманки бесчисленные воспоминания.

— Почему, почему она всё ещё не может выловить молодого господина?!

Ло Сы испытывал крайнее недоумение.

Какая чудовищная ирония судьбы!

Нин Чжо играл роль Цзяо Ма, скрывая своё истинное лицо, чем и сбил Ло Сы с толку. А Цин Чи всё это время заблуждалась.

Как же она могла вытянуть Нин Чжо на берег, используя воспоминания и чувства, адресованные совсем другому человеку – Цзяо Ма?

— Черт возьри, времени прошло уже слишком много! Если так пойдет и дальше, даже если мы вытащим молодого господина на берег, он полностью лишится памяти и превратится в чистый, невинный листок бумаги!

При этой мысле Ло Сы взревел:

— Молодой господин! Лучше добровольно избавьтесь от воспоминаний, сбросьте с себя этот тяжелый груз, и тогда генерал Цин сможет вытащить вас на берег!

Когда чужеродное духовное сознание попадало в приток реки, его безжалостно смывало и топило, но вот звуки волны не брали.

Погруженный в речную воду Нин Чжо шевельнул ушами и смутно расслышал крик Ло Сы.

— Заставить меня забыть всё по собственной воле?

— Нет, нет…

— Разве от чего-то из этого можно избавиться? Если я забуду всё это, останусь ли я собой?

Воды Ванчуаня пытались стереть его память и чувства, в то время как Печать Сердечных Демонов Будды подавляла его душу, противостоя великой силе реки.

Все его воспоминания и эмоции пробудились, всплывая одно за другим и сияя с невиданной прежде ясностью.

Нин Чжо не желал сдаваться.

— План захвата Бессмертного Дворца Лавы в горе Хоши всё еще далек от завершения, — с горькой обидой думал он.

— Враги, погубившие моих матушку и отца, еще не найдены, у меня осталась страшная месть! — кипел от гнева Нин Чжо.

— Если я забуду всё, что связано с мамой, как же мне вернуть её к жизни? В этом мире у неё остался только я, — охватил юношу первородный ужас.

Он испытывал мучительную привязанность ко всему пережитому.

Он вспомнил Сунь Линтуна, их бесчисленные битвы плечом к плечу со старшим братом.

Он вспомнил Линху Цзю, чья дружба распустилась цветаром в Долине Десяти Тысяч Лекарств.

Он вспомнил Му Лань, свою жену по имени. В государстве Лянчжу его всё еще ждали заслуженные награды.

Он вспомнил карательный поход в Лес Тысячи Пиков; тот удар железного потока был поистине грандиозен и великолепен.

Он вспомнил, каково это – облачиться в Железные Доспехи Серого Клепальщика и рассекать небеса наравне с ветром рядом с Сунь Линтуном, соревнуясь в скорости со златоперыми орлами.

Он вспомнил Чжу Сюаньцзи, Нин Цзюфаня, Линь Шаньшань, Повелителя Пяти Элементов, Лю, Гуаня и Чжана, вспомнил армию Цин-Цзяо.

И когда он подумал о Цин Чи, самые глубокие и сокровенные чувства в его сердце наконец вырвались наружу мощным потоком, сорвав любые покровы.

Нин Чжо… испытал жгучий стыд!

— Я на самом деле не Цзяо Ма. Всё это лишь игра случайных обстоятельств или же воля небесной ци этого мира.

— Цин Чи… Я не должен был ее обманывать. Но я так и не нашел подходящего момента, чтобы во всем ей признаться!

— К тому же… матушка…

Мэн Яоинь.

Когда Нин Чжо увидел гигантскую бумажную статую у южных ворот Бессмертного Города Белой Бумаги, в чьих чертах угадывалось лицо его матери, когда он услышал из уст городского лорда, Вэнь Жаньюя и других хвалебные слова в адрес Мэн Яоинь, услышал о тех добрых делах и благодеяниях, что она совершила в прошлом, Нин Чжо почувствовал жестокий стыд.

— Я ребенок своей матери, но я совсем не похож на нее. Она творила добро и совершала благородные поступки, и даже спустя столько лет после ее ухода из Бессмертного Города Белой Бумаги люди всё еще слагают о ней хвалебные песни и воздвигают ей статуи.

— Но…

— Но я всего лишь вор. Мелкий воришка.

Кем была для него матушка?

Бесчисленные мягкие прикосновения, нежные слова ободрения, идущие от самого сердца ожидания, завет перед уходом и даже отчаянная защита изо всех сил, превратившая ее в бездушный механизм, пока ее духовный свет не угас окончательно.

— Я хочу спасти свою матерь, даже если ее душа больше не существует в этом мире.

— Я хочу отыскать следы, оставленные ею в этом мире.

— Я безумно хочу узнать ее лучше, узнать о ней как можно больше.

— Каким же человеком была моя матушка?

Когда Нин Чжо прибыл в Бессмертный Город Белой Бумаги, он получил первый ответ на этот вопрос.

Мэн Яоинь была той самой величественной бумажной статуей, возвышающейся над городом, настоящим монументом Бессмертного Города Белой Бумаги. Без ее помощи город, пожалуй, давно бы рухнул, а единение клана призраков и людей было плодом ее просветительских трудов.

И чтобы полностью искоренить кризис Бессмертного Города Белой Бумаги, она объединила усилия со Старцем Седых Костей, пробудила силу Книги Сюаньсу и строила планы на протяжении нескольких десятилетий, чтобы встретить перемену земных небес – став истинной спасительницей.

— Без сомнения, моя матушка – настоящая героиня!

— Разве сын героя может быть вором? Неужели он должен быть мелким воришкой?

Перед глазами вновь возникли полные надежды взгляды Ли Лэйфэна и Чжу Сюаньцзи.

Нин Чжо больше не был тем терпеливым и скрытным юношей из прошлого.

В фруктовом саду у подножия горы Хоши огненная хурма впитывала жар лавы и геотермальную энергию, молчаливо созревая в ожидании единого мига взрыва при падении.

Нин Чжо уже перерос ту гору Хоши в своем сердце.

Он больше не был той хурмой, что годами таила силы лишь ради мгновенного самопожертвования.

Он пришел в Долину Десяти Тысяч Лекарств и под взглядами толпы выдержал суд осуждения, сомнений и похвал, в конце концов превратившись в божественное семя пяти элементов.

Он участвовал в грандиозной войне государства Лянчжу, где военная мощь закалила и вырастила семя, изгнав остатки былой узости и наполнив его величественным и отважным духом.

Он ступил на туманные и влажные земли Инь, глядя снизу вверх на гигантскую статую своей матери, и с легким сердцем принял то уготованное ей и небесами земного мира предназначение.

Он хотел идти по стопам матери, следуя глубинному зову детского сердца, подражая поступкам своих родителей.

— Сын героя не должен оставаться мелким воришкой! — охваченный острым стыдом, он осознал, что план спасения предстал перед ним во всей полноте.

Это было подобно лучу солнечного света, который в самый нужный момент пал на зарытое в землю семя.

Это был шанс.

Дар судьбы, замысел матери, путь Нин Чжо к искуплению стыда и возможность с этого дня с гордо поднятой головой купаться в лучах праведного света!

Он уже вырвался из той горы Хоши!

У него были основы пяти элементов, непоколебимая отвага, стремление к свету, сострадание к чужому горю и глубокая память о мудрецах.

Словно пробивающееся сквозь почву семя, он вытянул самый нежный росток, ища путь к солнцу.

И тогда этот Нин Чжо без колебаний бросился прямо в водоворот событий!

Он перехитрил предателей, ломая голову над единственно верными решениями в ситуации, где малейшая ошибка могла привести к совершенно иному исходу.

Он прошел через смертельные опасности и разрушение души, преодолел бесчисленные преграды и из последних сил вырвал из щели между мирами крошечный шанс на успех.

Он наконец взобрался на жертвенник и заполучил череп Небесного Призрака!

Но его занесло в приток реки Ванчуань, и он оказался в смертельной ловушке.

Владыка Ванчуаня!

Разве с таким противником легко справиться?

В конце концов, он правитель целой страны, мастер ступени Превращения Божества, повелитель Царства Мёртвых Ванчуань и хитроумный демон, строивший планы целое столетие!

Даже столкнувшись с заговором, будучи атакованным со всех сторон, разрываемым на части и подвергаясь чудовищному давлению, он всё же благодаря своему стратегическому гению, боевой мощи и железной воле продержался до самого конца.

Выжав себя до предела, до полного истощения сил.

Даже его логово, Бессмертный Город Ванчуань, было охвачено пламенем, а разделенная душа земной скверны рухнула…

Ужасающие потери.

Но даже обладая лишь остатками прежних расчетов, Владыка Ванчуаня всё еще был способен отправить Нин Чжо на тот свет!

Разве пострадал он один?

Беззвучный Монах-Призрак, Демоница с Кожаной Маской, Владыка Призрачных Огней Инь Цзючжу… а также Ло Сы, чье тело сплошь покрылось желтой глиной, стремительно превращаясь в глиняную статую.

Он уже не мог пошевелиться.

Цин Чи стояла на коленях, обеими руками судорожно вцепившись в удочку, превращая в приманку воспоминания и чувства, связывающие ее с Цзяо Ма.

Ее сердце словно кровоточило, но она была вынуждена принять самое жестокое для себя решение.

— Сначала откажусь от памяти, но изо всех сил сберегу чувства к Сяо Ма!

— Даже если… я полностью забуду Сяо Ма, это сильное чувство заставит меня идти до конца и вытащить его на берег!!

Затуманенными слезами глазами глядя на погружающегося на дно Нин Чжо, Цин Чи скорбно закричала:

— Сяо Ма, Сяо Ма…

— Возвращайся скорее.

— Выбрось эти бесполезные воспоминания и чувства, пусть даже они принадлежат нам…

— Главное – живи, и пусть будет что угодно. Даже если забудешь меня.

Владыка Ванчуаня, находясь далеко в Бессмертном Городе Ванчуань, отчетливо видел всё происходящее.

Уставившись на Нин Чжо в притоке, он изо всех сил старался управлять Ножницами Темного Дракона.

В его глазах мелькнул мрачный блеск, и на ум пришло новое озарение: «Ты слишком упорен, мальчишка, и слишком поверхностен. Неужели ты думаешь, что Небеса земного мира привели тебя сюда лишь для того, чтобы справиться со мной?»

— Нет, они ведут и тебя тоже!

— Река Ванчуань – река искупления грехов. Воспользовавшись мной, Небеса погрузили тебя в нее, чтобы смыть твои грехи, очистить твои помыслы и даровать тебе совершенно другую жизнь.

Нин Чжо по-прежнему отчаянно сопротивлялся напору вод Ванчуаня.

— Цин Чи, Ло Сы… — он слышал и отчаянный крик Ло Сы, и горестные рыдания Цин Чи, но упрямо отказывался ослабить хватку хотя бы на йоту.

Нин Чжо еще не успел по-настоящему овладеть Печатью Сердечных Демонов Будды; его уровень культивации находился лишь на стадии Основания, и до должного мастерства было еще далеко.

Он мог лишь изо всех сил поддерживать артефакт и заимствовать его мощь, будучи не в силах управлять им свободно.

Он боялся, что если ослабит контроль хоть на мгновение, это приведет к цепной реакции и всё рухнет.

Была и еще одна причина…

— Обязательно ли забывать прошлое, чтобы стать героем?

— Не говоря уже о том, можно ли вообще считать забвение смывом грехов и правом на новую жизнь…

— Даже если это так, я не хочу этого делать!

Ибо даже будучи вором, я остаюсь собой.

Это путь, которым я выжил.

Это дорога, по которой я пришел.

Я никогда не отрекаюсь от своего прошлого, каким бы ничтожным, уродливым, мрачным и постыдным оно ни было.

— Печать Сердечных Демонов Будды, держись! — непоколебимая решимость пылала в сердце Нин Чжо.

Будь это главное русло Ванчуаня, он бы давно предпринял другие меры. Но здесь был всего лишь приток, и лишенный поддержки и подпитки со стороны Владыки Ванчуаня, он являл собой источник без корней.

Приток реки Ванчуань тоже истощался.

Он и так понес колоссальный урон, борясь с ледяным гробом внутри себя. А теперь, пытаясь смыть Нин Чжо, он растрачивал силы в столкновении с мощью Печати Сердечных Демонов Будды.

— Я скорее иссушу тебя до дна! — боевой дух Нин Чжо взметнулся до небес.

Он хотел остаться чист перед матерью и в то же время не желал терять ни единого воспоминания, связанного с Сунь Линтуном.

В этот самый момент его падение резко прекратилось. Крючок на леске дернул вверх, и всё его тело приподнялось на добрый фут.

— Мм?! — в тот же миг лицо Владыки Ванчуаня резко переменилось.

Ло Сы пришел в восторг:

— Рыболовное искусство наконец-то подействовало!

На лице Цин Чи боль и скорбь сменились проблеском радости:

— Все эти жертвы не были напрасны.

Оказалось, что воспоминания, от которых она отказалась, добрались до самых недавних.

Те самые воспоминания о битве за защиту Бессмертного Города Белой Бумаги, которые они пережили вместе с Цзяо Ма (Нин Чжо).

Именно эти воспоминания подействовали на самого Нин Чжо.

Радость на лице Цин Чи мгновенно увяла, а в глубине ее глаз заплескался туман растерянности.

— Где… я?

— Что я делаю?

— Спасаю кого-то? Зачем я его спасаю?

Даже лишившись всех воспоминаний, она сохранила глубокие и сильные чувства, что она упрямо сберегла.

Спасти его, она должна спасти его любой ценой, даже если придется отдать за это жизнь!

Цин Чи изо всех сил взмахнула руками, медленно вытягивая Нин Чжо наверх.

Бессмертный Город Ванчуань.

— Не смей надеяться на успех! — взревел Владыка Ванчуаня. Его лицо исказилось в звериной гримасе предельного напряжения, растеряв всю невозмутимость владыки владений.

В руке Нин Чжо находился череп Небесного Призрака, и если бы его удалось спасти, столетний план Владыки Ванчуаня был бы разрушен до основания.

Владыка Ванчуаня не мог позволить этому случиться!

В тот же миг он из последних сил задействовал Ножницы Темного Дракона.

Его четки были полностью уничтожены, но тонкий слой льда на гробу в притоке Ванчуаня заметно истончился.

Прежние упорные старания Владыки Ванчуаня принесли свои плоды.

Заключенные в ледяном гробу Ножницы Темного Дракона уже давно рвались наружу, излучая силу за пределы ледяного панциря.

Будь здесь истинное тело Владыки Ванчуаня, он бы с легкостью вернул это сокровище государственной важности и разом снес головы всем этим воришкам во главе с Нин Чжо!

Но сейчас Владыка Ванчуаня находился далеко в Бессмертном Городе Ванчуань. Даже те силы, что он отправил в первую очередь к полю боя у жертвенника, еще не прибыли.

Он мог лишь передавать свое духовное сознание и магическую силу через Великую марионеточную формацию Небесного сопряжения, управляя Ножницами Темного Дракона издалека.

Формация была сильно повреждена, но ее ядро сохранилось в целости. Поле боя у жертвенника как раз и служило этим ядром, позволяя влиянию Владыки Ванчуаня достигать цели.

Ножницы Темного Дракона яростно затряслись, испуская зловещее свечение. Пробив последний тонкий слой льда, они со страшной силой рухнули на погруженного в приток Нин Чжо.

— Плохо! — мысленно воскликнул Ло Сы.

Его тело уже сплошь покрылось тяжелой глиной, и лишь на лице остался небольшой живой участок.

Нин Чжо не видел приближения Ножниц Темного Дракона.

Он стоял к ним спиной.

В водах реки Ванчуань духовное сознание было бесполезно и не могло покинуть тело – точнее говоря, его бы моментально смыло потоком.

Нин Чжо изо всех сил поддерживал Печать Сердечных Демонов Будды и не мог отвлекаться ни на что другое; он был не в силах даже передать хотя бы одно слово информации Цин Чи с помощью техники «Жизнь на волоске».

В этот миг он превратился в рыбу на разделочной доске, отданную на волю палача.