Столкнувшись с предложением Сунь Линтуна, Цзэ Цзидэ лишь медленно покачал головой.

— Не годится.

— Я заявился сюда ради кражи, но всего лишь чтобы стянуть кое-какие сокровища из вод Ванчуаня. Это называется воспользоваться случаем и урвать кусок.

— А вот Разрушительница Кожи нацелена на то, чтобы перекрыть путь к Дао Владыке Ванчуаня.

— Если мы поможем ей выбраться – даже просто ради прикрытия, – это крайне опрометчиво. Владыка Ванчуаня мигом сочтет нас подельниками.

— Преградить кому-то путь к Дао – верная дорога к смертельной вражде. Такая обида не забудется до конца дней, он зубами за нас вцепится!

Мысленно передав эти слова, Цзэ Цзидэ поучительно наставил его:

— Наша Секта Непустоты – великая и могущественная организация. Пусть мы промышляем воровством, но не боимся бросить вызов хоть целому уделу или государству. Тем не менее выгода должна стоить свеч.

— С чего бы ради той малости, что мы утащили, наживать смертного врага в лице Владыки Ванчуаня? Слишком жирно для него будет, оно того не стоит!

Сунь Линтун подумал про себя: «И то верно».

Реакция Цзэ Цзидэ полностью совпала с его ожиданиями.

Упрямься он тогда пуще прежнего, они бы с Цзэ Цзидэ уже разошлись дорогами.

— Только вот…

— Сяо Чжо – это дитя удачи, взлелеянное небесами самого Яркого Мира, и величайшая людская напасть для Владыки Ванчуаня.

— Старик Цзэ, помогая мне на этот раз, ты тем самым помогаешь Сяо Чжо. Провалимся мы или преуспеем, в глазах Владыки Ванчуаня ты все равно с нами в одной упряжке.

Цзэ Цзидэ и знать не знал, во что ввязался, полагая, что избежал гнева Владыки Ванчуаня, хотя на самом деле уже вляпался по уши!

Впрочем, винить его за это не стоило.

Сунь Линтун – всего лишь скромный практик стадии Основания Дань, и Цзэ Цзидэ в страшном сне не мог представить, что два сопляка-основателя осмелятся вдвоем перекрыть дорогу к Дао самому Владыке Ванчуаня.

Чем это отличается от муравья, бросающего вызов слону?

Сунь Линтун нахмурился и нарочно затянул песню:

— Но если мы не станем полагаться на Разрушительницу Кожи, как нам отсюда выбраться?

Полагая, что парень просто трясется за свою шкуру, Цзэ Цзидэ ответил мысленной усмешкой:

— Тьфу ты, малец! Струхнул? А куда делась твоя удаль, когда ты перся к Переправе Забвения, ни хрена о ней не зная?

— Руки я этой Разрушительнице Кожи не протяну.

— Эта сучка – культиваторша Пути Магии. Жестокая тварь, любит мучить невинных ради шкур на свои артефакты. Особенно когда она сдирает с людей кожу для создания ложных личин – это же чистый садизм. Все эти вопли, страх и лютая злоба должны глубоко пропитать человеческую плоть, только тогда поддельная личина оживает.

— Тошно мне от этой твари!

— Если подумать, Бессмертный Город Ванчуаня хотя бы наставляет заблудших на путь истинный, давая душам и призракам шанс начать все сначала и сменить личину.

— По сравнению с Разрушительницей Кожи Бессмертный Город Ванчуаня вызывает у меня куда больше симпатии.

Секта Непустоты не относилась к демоническим сектам – это была секта еретиков.

Еретики нередко балансировали на грани добра и зла, держась где-то посередине между праведниками и демонами и плевать хотели на общепринятую мораль.

«Действовать по воле течения, плыть по воле волн…» – мысленно напомнил себе Сунь Линтун, а вслух с понимающим видом произнес:

— Вот оно что! Раз эта демоница настолько жестока, кто знает – спаси мы ее, не отплатит ли она нам черной неблагодарностью, ударив первой?

Продолжая сидеть с закрытыми глазами и восстанавливать дыхание, Цзэ Цзидэ успокоил его:

— Расслабься! Раз я смог протащить тебя сюда скрытно, то выведу обратно точно так же!

— Я просто столкнулся лбом с тем золотым жетоном и схлопотал серьезную рану.

— Дай мне прийти в себя, вернуть силы, и мы выберемся отсюда в два счета, безо всяких проблем!

Сунь Линтун заинтересовался:

— Золотой жетон? Это еще что такое?

Цзэ Цзидэ не пожалел слов на объяснение:

— Одно из государственных сокровищ. Расходник: используешь раз, и станет на один меньше. Видимо, мы только что задели ловушку, расставленную здесь Владыкой Ванчуаня, и она притянула этот жетон.

— Мощь заключенной в нем государственной мощи нешуточная. Слава богу, им никто не управлял… Будь здесь сам Владыка Ванчуаня, меня бы, наверное, прихлопнуло с первого же удара!

Цзэ Цзидэ все еще ежился от воспоминаний, но ничуть не стыдился выглядеть потрепанным перед сопляком.

— Ладно, все вопросы потом. Выберемся отсюда в безопасное место – тогда и поговорим.

Цзэ Цзидэ погрузился в исцеление ран.

Сунь Линтун тревожился внутри, но поделать ничего не мог. Пришлось покориться судьбе и «плыть по течению», послушно следуя указаниям.

Пробыв в медитации полблаговонной палочки, Цзэ Цзидэ медленно открыл глаза.

Его раны в основном затянулись.

— Эх, все-таки пришлось потратить пилюлю уровня Божественной Трансформации, – вздохнул он. Будучи всего лишь на стадии Зарождения Души, он не располагал высококлассными целебными эликсирами, способными поставить его на ноги так быстро.

Все это время Сунь Линтун прокручивал в голове бесчисленные мысли.

Несколько раз он едва не срывался, собираясь самому сорвать формирование и выпустить Разрушительницу Кожи наружу.

Но в конце концов он сдержался, решив довериться словам Мэн Яоинь о том, что нужно обо всем позаботиться.

Нужно плыть по течению!

Цзэ Цзидэ поднялся с земли, закончив медитацию, и снова подхватил Сунь Линтуна за шкирку.

Краленое искусство – Теневой побег.

Старик и юноша снова обернулись сгустками черной тени, ускользнули из пространства формации, словно вода, и вернулись в резиденцию городского главы.

Там по-прежнему царила строжайшая охрана.

Но Цзэ Цзидэ порядком восстановил силы и уже не выглядел столь загнанным, как прежде.

Как он и обещал, спустя мгновение ему удалось благополучно вытащить Сунь Линтуна из резиденции.

Оба вынырнули в каком-то переулке.

Сунь Линтун больше не возлагал надежды на Цзэ Цзидэ: «Похоже, дальше придется действовать в одиночку. Старик Цзэ отыграл свою роль».

Сам Цзэ Цзидэ, разумеется, не догадывался об истинных намерениях парня и самодовольно ухмыльнулся:

— Ну что, малец? Не соврал тебе старик?

Сунь Линтун немедленно поднял перед ним большой палец и засыпал льстивыми похвалами.

Цзэ Цзидэ громко рассмеялся, но в глазах мелькнул острый огонек:

— Ишь ты, лукавишь. Хвалишь поверхностно, а сам небось халтуришь.

Сунь Линтун хихикнула:

— Да я перед методами старшего просто преклоняюсь! Но…

— Но что? — прищурился Цзэ Цзидэ.

Сунь Линтун поскреб в затылке:

— Да так… Кажется мне, что нынешняя кража какая-то пресная.

Сунь Линтун просто высказал то, что на душе накипело, но эти искренние, сказанные невзначай слова заставили Цзэ Цзидэ замереть на месте.

Сунь Линтун растерялся:

— Старший? Старший?

Лицо Цзэ Цзидэ помрачнело. Бровь к брови, он уставился в сторону резиденции городского главы, а на лице проступило выражение досады и злости:

— Ах ты ж… ловко же Владыка Ванчуаня все обставил.

Он хлопнул Сунь Линтуна по плечу:

— Малец, а с тобой приятно иметь дело. Спасибо за подсказку, я чуть в ловушку к этому гаду не угодил!

Сунь Линтун изумился еще сильнее:

— А?

Сжав зубы, Цзэ Цзидэ злобно фыркнул в сторону резиденции и выпалил:

— Мелкий, а слабо снова заглянуть в резиденцию и обчистить это гнездо дочиста?

Сунь Линтун и в страшном сне не ожидал столь резкой перемены настроения у Цзэ Цзидэ.

Он тут же закивал:

— Было бы здорово!

Цзэ Цзидэ расхохотался:

— И то верно, смелости у тебя, сопляка-основателя, поболее моего будет.

Сунь Линтун поспешно сложил руки в почтительном жесте:

— Так ведь со мной старший Цзэ! Забрось меня кто одного – я бы уже давно тикал со всех ног.

То, что ценимый им младший так безоговорочно ему доверял, еще сильнее грело душу Цзэ Цзидэ.

Заливисто хохотнув, он снова ухватил Сунь Линтуна за руку и, применив Теневой побег, вновь проскользнул в резиденцию главы.

Поле боя у жертвенника.

Ло Сы ожесточенно рубился с Земляным Мутным Божеством Порочности, угодив в тяжелое положение.

Нин Чжо же завис перед притоком Ванчуаня, не смея ступить и дюйма в запретные воды.

Всеми силами он втолкнул ледяной гроб прямо в поток, вдобавок заморозив речную гладь в самом начале.

Однако пробуждение истинного тела Владыки Ванчуаня пустило планы Нин Чжо прахом.

Владыка Ванчуаня, перебирая в пальцах нитку бусин, то и дело перекатывал их, управляя течением притока.

Будь здесь Сунь Линтун, он бы с первого взгляда узнал на четках множество водных вортексов Ванчуаня. Каждая бусина-вортекс по мощи тянула на готовый артефакт!

Подобные природные артефакты зачастую обладали узкой специализацией, но разили наповал.

Сооруженные людьми магические сокровища были неспособны повлиять на саму реку Ванчуань, но вот такие вортексы справлялись с этим шутя.

По сути, они и порождались рекой Ванчуань, являясь с ней единым целым.

Аура Владыки Ванчуаня бурлила и неистовствовала, подпитывая заклинание и направляя приток так, чтобы затянуть ледяной гроб в самую пучину.

Там образовался мощный водоворот, запечатавший гроб внутри.

Ледяной гроб изрыгал потоки холода, пытаясь заморозить приток, но вращающаяся воронка вышвыривала осколки льда прочь, притягивая свежие массы воды.

Выброшенные на берег ледяные глыбы тут же попадали под воздействие магии Владыки Ванчуаня и стремительно таяли, обращаясь в воду.

Используя этот метод, Владыка Ванчуаня упрятал ледяной гроб вглубь потока, отрезав его от Нин Чжо.

Сражаться сразу с двумя противниками уровня Божественной Трансформации заставило Нин Чжо похолодеть от ужаса.

Разве тут можно победить?

Разрыв в силах был колоссальным!

Но растерянность быстро улетучилась – в глазах Нин Чжо вспыхнул острый блеск: «Истинное тело Владыки Ванчуаня… похоже, оно крайне слабо».

Не будь оно так, Владыка Ванчуаня давно вылетел бы из притока и разрубил Нин Чжо на куски.

Однако тот продолжал восседать прямо в водах притока, расправляясь с ледяным гробом в режиме истощения, и пока что был не в силах обрушить удар на Нин Чжо.

«Раз Владыка Ванчуаня так слаб, смогу ли я воспользоваться моментом и силой форсировать приток?»

Нин Чжо покачал головой, отбросив эту дерзкую мысль.

Внутри притока Ванчуаня вовсю бушевал лед, снаружи грохотали чудовищные волны. Решись он переправиться напролом, его бы мгновенно затянуло внутрь, и тогда Владыка Ванчуаня наверняка воспользовался бы случаем, чтобы прикончить его в пучине!

«Но раз гроб потерян, как мне решить проблему с переправой?»

Брови Нин Чжо сошлись на переносице – задачка выдалась на славу.

Он ведь почти справился! Но ключевой ключ – ледяной гроб – был утерян, а вовремя пробудившееся тело Владыки Ванчуаня разрушило все его труды в один миг!

Нин Чжо скривил зубы в досаде и лихорадочно соображал, но толковых идей не находилось.

Бессознательно он коснулся кольца-механизма, но то по-прежнему хранило молчание.

Сердце Нин Чжо ухнуло вниз, и прежние подозрения вновь всплыли на поверхность.

Он тут же мысленно прогнал варианты: как он силой преодолевает приток Ванчуаня, как поворачивает назад, помогает Ло Сы и вступает в ближний бой с Земляным Мутным Божеством Порочности…

Кольцо-механизм молчало как могила.

«И правда, одаренность кольца подавлена».

«Все началось в тот самый момент, когда я ступил на поле боя Черной Тучи?»

Гроб-разгадка достался врагу, а кольцо больше не подсказывало Нин Чжо верный путь.

Кольцо-механизм столько раз выручало его, отчего голова юноши пошла кругом от накатившей паники: «Дела дрянь… неужели придется отступать?»

Он заколебался.

Но это колебание длилось лишь долю секунды, после чего было безжалостно подавлено!

— Матушка, старший и остальные на другом фланце. Они уповают на меня, как я смею здесь спасовать?

— Небесная удача Яркого Мира вывела меня на эту сцену вовсе не для того, чтобы я здесь подох.

— Раз Владыка Ванчуаня сумел временно удержать ледяной гроб и подавить небесную кару Яркого Мира, значит, и я могу все изменить и создать новые возможности.

— Это суровое испытание!

Уголки рта Нин Чжо приподнялись в усмешке, и его боевой дух, упавший донельзя, взметнулся вверх с удвоенной силой.

Ему не привыкать к подобным тупикам.

Разве в Бессмертном Городе Огненной Хурмы или Бессмертном Дворце Лавы все было иначе?

Железная воля вернула Нин Чжо холодный рассудок, и он вновь принялся искать выход.

— Прилив призраков угрожает Белой Бумаге, одинокий гусь трубит, прорывая небесный полог. Странствующая звезда укажет север Ковша, и мириады ламп спасут мир от бедствия… — пробормотал он про себя ту же пророческую виршу.

«Странствующая звезда укажет север Ковша…»

Он смаковал эти слова.

Судя по порядку строк, предыдущая фраза – «одинокий гусь трубит, прорывая небесный полог» – уже сбылась. Следующая же – «странствующая звезда укажет север Ковша» – должна содержать ключ к разгадке.

У Нин Чжо уже имелись кое-какие соображения на этот счет.

Находясь в Бессмертном Городе Белой Бумаги, он даже специально передал текст жертвенного приношения Небесному Призраку, порожденному катастрофой, ученому мужу Вэнь Жаньюю для расшифровки.

Он получил не только толкование, но и щедрую помощь от Вэнь Жаньюя!

— Смысл этого четверостишия в том, чтобы сокрушить массив.

— То есть дальше мне нужно взломать здешнюю великую формацию?

— Что за массив такой? Где его устои, где глаза? И где сердце формации?

Нин Чжо был слеп во всем этом и не имел ни малейшего понятия.

Взглянув вдаль на жертвенник, он подумал: «Жертвенник явно служит ядром… не он ли сердце формации?»

Но даже если догадка верна, толку от нее чуть.

Чтобы добраться до жертвенника, ему сначала придется переправиться через приток Ванчуаня, а это замкнутый круг.

Он огляделся по сторонам.

Это мрачное поле боя со всех сторон окутывали клубящиеся миазмы Земляного Дыхания, образуя непроницаемый барьер.

Вспышка озарения пронзила море сознания Нин Чжо: «Неужели нам следовало отступить и атаковать ту великую формацию на поле боя Черной Тучи снаружи?»

Мысль казалась здравой, но, бросив взгляд на Ло Сы, он засомневался.

В ушах Владыки Ванчуаня шумели грохочущие воды.

«Инь Цзючжу – злейший враг за всю мою жизнь!» – вздохнул про себя Владыка Ванчуаня.

Ледяной гроб Хань-юаня запечатал Ножницы Темного Дракона. Даже истинное тело Владыки Ванчуаня могло лишь постепенно стачивать их, и до победы было еще далеко.

Все потому, что ледяной гроб Хань-юаня состоял не просто из льда – это была стихия огня, обращенная в стихию воды, с добавлением темного начала Инь, что и давало такой лед.

Это был один из фирменных козырей Инь Цзючжу. Раз уж его так легко расколоть, то грош цена ему как владыке целого удела.

«Верну Ножницы Темного Дракона – и все пойдет как по маслу!» – Владыка Ванчуаня продолжал перебирать четки.

Хрусь-хрусь…

Среди тихого потрескивания на поверхности нескольких вортексов Ванчуаня проступили трещины.

Владыка Ванчуаня демонстрировал грозную силу, но на деле его состояние было отчаянным. Даже управляя притоком, он почти целиком полагался на четки в руке и едва ли мог выделить хоть сколько-нибудь собственной духовной энергии, из-за чего четки непрерывно сжигали его скрытые запасы.

Нин Чжо не ошибся: в таком состоянии боевая мощь Владыки Ванчуаня вызывала слезы, и лишь окопавшись в притоке Ванчуаня он мог чувствовать себя в безопасности.