Нин Чжо обернулся, легко улыбнулся и приветственно сложил руки:

— Взрослый господин Чжу.

Чжу Сюаньцзи громко рассмеялся:

— Поздравляю тебя, Нин Чжо! В этой войне Государства Лянчжу против Леса Тысячи Пиков ты заработал себе громкое имя.

— Сначала пророческие стихи, затем вторжение в Лес Тысячи Пиков, победа над Земными и Небесными Демонами. А в недавнем генеральном сражении ты и вовсе уничтожил бесчисленное множество врагов, взял в плен многих бойцов и показал выдающиеся результаты. Особенно учитывая убийство практика стадии Зарождения Души – Владыки Пещеры Демонического Сердца, а также пощечину, которую ты отвесил самому Сян Юэ.

— После этой битвы твое имя разлетится по всем окрестностям Государства Лянчжу. И твой клан Нин благодаря тебе привлечет к себе куда больше внимания!

На этот раз Нин Чжо участвовал в войне под собственным именем и фамилией, и добытая слава пошла на пользу и клану Нин.

Однако Нин Чжо лишь слегка нахмурился:

— Благодарю за напоминание, взрослый господин Чжу.

— У меня лишь уровень Золотого Ядра (прим. Ред.: в оригинале допущена оговорка автора, у Нина Чжо база уровня Основания ) – ой, то есть база Основания. Из-за того, что я спас Сян Юэ и затащил врангу Ду Тяньчуаня, вряд ли мне светит какая-то награда.

— Шума я наделал немало, так что теперь, отправляясь странствовать по миру, придется на какое-то время залечь на дно и сменить имя.

Чжу Сюаньцзи снова усмехнулся, сразу сообразив, что Нин Чжо клянчит награду.

Он подошел к Нину Чжо, хлопнул его по плечу и тепло произнес:

— Не переживай. Даже если ты перешел дорогу этому Ду Тяньчуаню, поскольку ты зять резиденции генерала Му, твою боевую добычу никто не урежет.

— Раз уж ты помог мне на этот раз и косвенно спас Сян Юэ, я, само собой, не останусь в долгу перед заслуженным героем. У меня найдется для тебя награда, чтобы закрыть эту кармическую задолженность.

— Ну а дальше ты можешь покинуть Лес Тысячи Пиков и продолжить свои странствия.

Нин Чжо пристально посмотрел на Чжу Сюаньцзи:

— Взрослый господин боится, что я устрою диверсию против Секты Шести Пещер?

Чжу Сюаньцзи мысленно вздохнул: «И правда Нин Чжо, до чего же он проницателен».

Он тут же признался:

— Верно. Лу Хунту из Секты Шести Пещер и мое Государство Наньдоу давно поддерживают тайную связь. Вот только он человек донельзя скользкий: видит в нас лишь запасной аэродром и никогда не делал серьезных ставок на то, чтобы присягнуть нам на верность.

— Пусть он и полон амбиций, но такие флюгеры нам всё еще нужны, и Государство Наньдоу намерено бороться за его расположение.

— У тебя с ним кровная месть, но сейчас придется повременить.

Нин Чжо тут же нахмурился и покачал головой:

— Как можно отказаться от кровной мести? Взрослый господин требует от меня невозможного!

Когда он в свое время уходил из Государства Наньдоу, то уже пользовался покровительством Чжу Сюаньцзи.

Тогда Чжу Сюаньцзи анализировал текущую ситуацию и сообщил Нину Чжо, что у Государства Наньдоу есть свои планы на Лес Тысячи Пиков.

Но Нин Чжо тогда не стал допытываться до деталей – главным образом потому, что оставлял себе пространство для манёвра: если бы Секта Шести Пещер оказалась пешкой Государства Наньдоу, то, выяснив это заранее, Нин Чжо связал бы себе руки.

Получив соответствующие сведения, Нин Чжо сразу догадался, что Лу Хунту, скорее всего, завязан с Государством Наньдоу.

Догадаться было несложно.

Причины лежали на поверхности.

Среди владык пещер Секты Шести Пещер были как приверженцы демонического пути, так и праведники. Под предводительством Лу Хунту секта активно общалась с внешним миром под личиной праведности, в то время как внутри Леса Тысячи Пиков наводила ужас методами демоников.

Лес Тысячи Пиков вплотную прилегал к Государству Наньдоу, и раз уж Секта Шести Пещер умудрялась поддерживать связи с кланом Нин из Государства Бэйфэн, то как они могли не снюхаться с Государством Наньдоу?

Тесные отношения Нина Чжо с Чжу Сюаньцзи и союз клана Нин с королевским кланом Чжу из Государства Наньдоу вовсе не означали полного совпадения их интересов.

По крайней мере, в данном вопросе и клан Нин, и сам Нин Чжо склонялись к мести. Но клану Чжу было необходимо дальнейшее существование Секты Шести Пещер и Лу Хунту.

Особенно после этой войны, когда армия Государства Лянчжу добровольно отступила, влияние Лу Хунту и Секты Шести Пещер в Лесу Тысячи Пиков должно было резко взлететь вверх, сделав их главой среди человеческих практиков.

Это наделяло Лу Хунту колоссальной стратегической ценностью, позволяя Государству Наньдоу с еще большим усердием перетягивать его на свою сторону.

Нин Чжо решительно отверг требование Чжу Сюаньцзи, обозначив свою позицию, и уже собирался было сурово поспорить с ним, как последний вдруг закинул голову и заливисто рассмеялся.

— Ха-ха-ха…

Нин Чжо удивился:

— Чему смеется взрослый господин?

Чжу Сюаньцзи унял смех и указал на Нина Чжо пальцем:

— Нин Чжо, как же ты изменился, поистине поразительно.

Нин Чжо слегка опешил.

А Чжу Сюаньцзи тем временем развернулся, встал рядом с Нином Чжо и устремил взгляд на заходящее за горы солнце:

— Я прекрасно помню твой облик еще со времен Бессмертного Города Огненной Хурмы.

— Терпеливый, ничтожный, полный обид, затаивший в глубине души жгучую ненависть к судьбе и уйму предрассудков.

— Будь ты прежним, ты бы ни за что не стал так «возражать» мне.

— И сколько же времени прошло?

— Верна старая пословица: человека зрелым делают не годы, а пережитое.

— Как гласит другая мудрость – без огранки и нефрит не станет сосудом. Пройдя через крещение огнем и кровью в этой битве, ты сильно вырос.

— Только послушай стихи, что ты только что сложил: «Сотни битв – кто пожалеет сгореть дотла? Тысячи бедствий – неизменен дух, устремленный ввысь! Мужчина должен оросить кровью поле боя, с пьяной удалью взмахнув синим клинком, что пронзает солнечный свет!» В них так и сквозит жажда пламени войны и бесстрашный героический пыл! Это заставляет меня с особым трепетом ждать твоего будущего, Нин Чжо.

Нин Чжо никак не ожидал от Чжу Сюаньцзи столь высокой оценки, отчего снова растерялся.

А Сунь Линтун внутри механического дракона, дослушав эту похвалу, расплылся в широчайшей улыбке.

Слышать похвалу в адрес Нина Чжо было для него в тысячу раз приятнее, чем если бы хвалили его самого!

Сунь Линтун вырастил Нина Чжо почитай что своими руками, и теперь лестные отзывы о парне вызывали у него неподдельную родительскую гордость.

«Кто бы мог подумать, что старина Чжу тоже так изменился – речи ведет прямо загляденье».

«Раз уж пошла такая красота, мог бы и добавить!»

А по поводу похвалы Чжу Сюаньцзи Сунь Линтун подписывался обеими руками и ногами: «Верно! Мы с малышом Чжо днюем и ночуем вместе, я и сам не замечал его перемен».

«А теперь, с подсказки старины Чжу, словно пелена с глаз спала».

— Малыш Чжо и правда стал куда мужественнее! Взгляд пронзительный, боевой дух бьет ключом, резкий и грозный – такой осанки в Огненной Хурме днем с огнем не сыщешь.

Получив столь лестную отповедь-похвалу, Нин Чжо моргнул, его свирепый взгляд мгновенно угас, а аура вновь стала мягкой и сдержанной.

— Благодарю за наставление, взрослый господин.

— Я только что с полей сражения, еще не привык к переменам, и в груди по-прежнему бурлит боевой задор.

— К тому же за всю кампанию я выполнил первоначальную цель, перебил немало врагов, сорвал неплохой куш, отчего на душе и впрямь полно триумфальных эмоций.

— Но если поразмыслить, все это во многом благодаря простой удаче. Убийство практика Зарождения Души целиком держится на помощи товарищей. Да и поддержка главы Линь Буфаня и ваша, взрослый господин, в тени позволили мне добиться таких результатов.

— Но по правде говоря, я всего лишь скромный практик Основания.

— И хоть я могу полагаться на военное искусство, накладывая усиление на самого себя и взлетая до боевой мощи Золотого Ядра, этот метод годится лишь для масштабных сражений, а в одиночных поединках сильно ограничен.

— По мере того как мое имя разойдется повсюду, обо мне узнают все кому не лень, и на меня начнется охота.

— Более того, мой армейский патент наверняка аннулируют вместе с выводом войск. Стоит мне покинуть Государство Лянчжу, как я больше не смогу подпитываться государственной мощью этой страны, и накопить военную силу в краткие сроки станет почти невыполнимой задачей.

Создать армию – не языком трепать. То, что Нин Чжо играючи выставил партию марионеток, назвав их войском, было возможно лишь потому, что он паразитировал на ресурсах Государства Лянчжу.

Начать дело с нуля и сколотить армию требовало колоссальной цены, да и на содержание уходило бы прорва сил.

Нин Чжо странствовал по свету, предпочитая не засиживаться на одном месте, так что пока даже не помышлял о подобном.

С этими словами он посмотрел на Чжу Сюаньцзи:

— Не найдется ли у взрослого господина какой-нибудь синекуры для меня в армейских рядах?

Лицо Чжу Сюаньцзи тут же сделалось суровым, он медленно покачал головой:

— Разве в армии бывают синекуры? К тому же ты не принес никакой пользы нашему государству, и если я раздам должности по знакомству, куда девать государственные законы? К тому же я член королевской семьи, и если стану потакать тебе из личных соображений, как мне смотреть людям в глаза?

Нин Чжо мягко улыбнулся: он лишь прощупывал почву, не выгорит – так тому и быть.

Отказ Чжу Сюаньцзи вполне укладывался в его ожидания.

Сам же Чжу Сюаньцзи в этот момент испытывал жуткое напряжение, мысленно отдуваясь: «Вот черт! Чуть было не согласился».

Он от начала до конца наблюдал за битвой и был порядком удивлен и обрадован боевой эффективностью Нина Чжо.

Без сомнения, Нин Чжо – выдающийся талант. И когда тот сам попросился на службу в армию Государства Наньдоу, у Чжу Сюаньцзи на уровне рефлексов промелькнуло желание приветствовать его с распростертыми объятиями.

Но тут же вспомнился статус Нина Чжо как «Сына Бедствий».

Черт!

Если этот парень, получив официальный чин армии Наньдоу, начнет шастать по всему белу свету, везде нарываясь на неприятности и провоцируя катастрофы, бедному Государству Наньдоу не поздоровится!!

«Куда бы Нин Чжо ни ступал после ухода из Огненной Хурмы – на Гору Туманного Сокрытия, в Секту Десяти Тысяч Лекарств, в Лес Тысячи Пиков – разве везде не вспыхивали колоссальные катаклизмы?»

«Куда этот паршивец ни придет, всюду тащит за собой ауру бедствий, оставляя за собой шлейф кармических долгов!»

«Если он действительно официально свяжется с нашей страной и заварит кашу, боюсь, дойдет до общенационального бедствия!»

Подумав об этом, Чжу Сюаньцзи едва не покрылся холодным потом.

Нин Чжо же тем временем перешел к делу:

— Взрослый господин, вы упоминали, что у вас есть важные сведения о моей матушке – что это конкретно? О.

Тогда Чжу Сюаньцзи извлек из рукава письмо и протянул его Нину Чжо.

Пробежавшись по строчкам духовным чувством, Нин Чжо тут же изменился в лице и изумленно выдохнул:

— Что? Происхождение горного божества Горы Туманного Сокрытия восходит к облачной лисе, выращенной моей матерью?!

Чжу Сюаньцзи кивнул:

— Я сам выяснил это случайно.

— Этот дух был взращен твоей матушкой в годы переселения клана Нин, когда она выхаживала облачных зверей.

— По прибытии на Гору Туманного Сокрытия твоя матушка распорядилась расставить всё так, чтобы та стала одним из местных горных божеств.

Нин Чжо зачастил моргать, мгновенно во всем разобравшись:

— Вот оно что.

— Неудивительно, что она без колебаний отдала мне столь драгоценную Духовно-Сокрытую Иву.

— Честно говоря, раньше меня терзали смутные сомнения.

Удивление Нина Чжо разделяли и Чжу Сюаньцзи с Шэнь Линшу. Те двое как раз подозревали, что Нин Чжо применил навык «Жизнь на Волоске», чтобы подчинить Лисьего Бога, однако проверка показала, что Лисий Бог изначально имел с Нином Чжо глубокую давнюю связь.

— Лисий Бог получила взращивание от моей матушки, а потому преподнесла мне Духовно-Сокрытую Иву, желая тайком отблагодарить за добро и закрыть кармический узел.

— Раз так, выходит, ее тоже можно пустить в расход ради возрождения духовной сущности моей мамы?

Подумав об этом, Нин Чжо прищурился и облизал пересохшие губы.

Чжу Сюаньцзи, читавший по его лицу, предостерег:

— Только не забывай, что Лисий Бог официально пожалована титулом нашей королевской семьи и ныне является полновластной хозяйкой-божеством Горы Туманного Сокрытия.

Нин Чжо мысленно вздохнул: «Головная боль».

Вслух же он сложил руки:

— Это я прекрасно понимаю.

Чжу Сюаньцзи хлопнул Нина Чжо по плечу:

— Если хочешь отыскать старые вещи своей матушки, тебе прямая дорога в Государство Фэйюнь.

— Судя по словам Лисьего Бога, твоя матушка родом именно из Государства Фэйюнь, и там наверняка отыщется куда больше зацепок.

Подумав, протянул Нин Чжо:

— Государство Фэйюнь необъятно, а я там человек чужой. Искать там следы матери – все равно что иголку в стоге сена искать.

Чжу Сюаньцзи извлек на свет артефакт-талисман и протянул его юноше:

— Я все уже подготовил для тебя.

— Это верительная вещица Скорбной Юлин. Отыщи ее, предъяви этот знак и попроси погадать для тебя – и непременно нападешь на след.

Осмотрев предмет, Нин Чжо увидел, что это белая нефритовая свеча, и принял ее из рук собеседника.

От нефритовой свечи исходил невыразимо жуткий и промозглый холодок; пусть он и не леденил кости до боли, но всё же заставлял волоски на теле Нина Чжо вставать дыбом.

Спрятав артефакт, Нин Чжо поднял взгляд на Чжу Сюаньцзи:

— Прошу прощения за невежество, но Скорбная Юлин – это кто такая?

На что Чжу Сюаньцзи пояснил:

— Ты не знаешь ее имени, и это нормально. Все потому, что она не живая женщина – она стала культиватором-призраком после смерти и прославилась в подземных мирах.

— За ней закрепилось прозвище «Скорбящая жрица, что путает нити судеб и гасит свечи». Возьми этот артефакт, отправляйся в Город Белой Бумаги на Черной Реке, и она почувствует твое приближение, выйдет на связь и позволит с собой увидеться.

Нин Чжо накрепко всё запомнил, кивнул и сложил руки:

— Благодарю, взрослый господин. О.

Затем он уставился на Чжу Сюаньцзи полным ожидания взглядом.

Чжу Сюаньцзи громко рассмеялся и извлек из-за пазухи две шкатулки с сокровищами:

— Я помню твою просьбу к Линь Буфаню принести десятитысячелетнюю водяную эссенцию и попутно прикупить десятитысячелетней древесной эссенции.

— Это запасы из хранилищ Государства Наньдоу. Как раз то, что ты просил, в качестве платы за оказанную мне услугу.

Обрадованный Нин Чжо тут же забрал шкатулки.

Чжу Сюаньцзи добавил:

— Что до Линь Буфаня, я распоряжусь, чтобы он больше не суетился с этим.

— А теперь ступай отсюда.

— И не забывай про Земных и Небесных Демонов: задерживаться здесь дольше не имеет смысла.

Нин Чжо кивнул:

— Благодарю за заботу, взрослый господин.

— Только в Государстве Лянчжу у меня осталось кое-какое незавершенное дело.

— Например, недоразумение с Ду Тяньчуанем и помолвка с Му Лань. Нельзя ли как-то уладить и разрешить это при содействии Государства Наньдоу?

Чжу Сюаньцзи покачал головой:

— Твои отношения с Му Лань – личное дело, тут я вмешиваться не стану.

— Что же до тебя и Ду Тяньчуаня, не принимай все так близко к сердцу. Хе-хе, кто знает, может, он вовсе на тебя и не злится.

Нин Чжо опешил от такого утешения:

— Почему это?

Чжу Сюаньцзи улыбнулся, бросив на Нина Чжо многозначительный взгляд:

— Ты точно хочешь знать? О.

Сердце Нина Чжо тут же сжалось: он понял, что речь идет о государственной тайне. Если он и впрямь узнает эту подоплеку, то рискует угодить в крайне неловкое положение.

Он тут же замотал головой.

Чжу Сюаньцзи махнул ему рукой:

— Ступай, ступай.

Отдав дань уважения Чжу Сюаньцзи, Нин Чжо распустил «пояс», нырнул внутрь Ванли Юлуна и в мгновение ока скрылся в пространственном разломе, поступив весьма решительно.

Увидев его уход, Чжу Сюаньцзи облегченно выдохнул, сбрасывая груз с плеч: «Эта комета наконец-то убралась».

— На этот раз он умотал в далекое Государство Фэйюнь, уж до меня-то его неприятности больше не докатятся?

А тем временем армия Государства Лянчжу змеевиком двигалась сквозь горные хребты.

Ду Тяньчуань сидел в боевой колеснице в полном одиночестве. Лицо его вовсе не казалось столь мрачным, каким он выставлял его напоказ перед другими – напротив, он потягивал отменное вино, и напускную деловитость сменяло расслабленное удовольствие.

Опустив кубок с вином, он принялся выводить меморандум, в котором каялся в собственных провалах на посту главнокомандующего, целиком возлагая всю вину за этот отход на себя.

Закончив послание, он забросил его в угол письменного стола, бросил взгляд в сторону столицы Государства Лянчжу и позволил себе холодную усмешку.

Очевидно, тайные интриги и подковерная борьба за кулисами масштабного вторжения войск Государства Лянчжу в Лес Тысячи Пиков были куда сложнее и запутаннее, чем то, что удалось разглядеть Нин Чжо.

(Конец главы)