Ту Мин тоже владел божественной силой и среди практиков стадии Зарождения Души считался настоящим государем.

Он занимал высокое положение и обладал огромной властью, будучи верховным жрецом Племени Ста Ядов. Племя Голубой Луны, Племя Древних Лиан и Племя Ста Ядов были тремя крупнейшими варварскими племенами в Лесу Тысячи Пиков, каждое из которых насчитывало около миллиона человек.

Однако за всю битву в Лесу Тысячи Пиков Ту Мин почти ничего не добился, его боевые результаты были жалкими – он проявил себя лишь в самом начале, во время засады.

Он чувствовал себя донельзя униженным; если бы не ужасающее подавляющее превосходство Шэнь Цинхэ, он наверняка добился бы куда больших успехов.

Но реальность есть реальность: сейчас Ту Мин висел на волоске от смерти и мог уповать лишь на подкрепление.

Увы, все сородичи из Племени Ста Ядов поголовно специализировались на искусстве ядов и перед Шэнь Цинхэ были беспомощны, как цыплята. Разве не Шэнь Цинхэ вырезала подчистую всю огромную Гору Ядовитого Озера?

Шэнь Цинхэ люто ненавидела всех заклинателей яда в Поднебесной и давным-давно жаждала прикончить Ту Мина. Сейчас она методично прочесывала гору за горой, не оставляя Ту Мину ни шанса на спасение.

Видя, как лазурный свет духовной ци неумолимо приближается к нему, Ту Мин невольно впал в отчаяние.

Но движения Шэнь Цинхэ внезапно замерли.

Она получила экстренное послание. В письме рассказывалось о потрясающем повороте событий на передовой.

— Что? Маршал Ду снова ранен Молодым господином Шэн Сюем, и его раны настолько тяжелы, что армии приходится отступать?

Первой реакцией Шэнь Цинхэ было неверие: она заподозрила, что это уловка Ту Мина и прочих врагов, задуманная лишь для того, чтобы одурачить её и заставить самостоятельно убраться восвояси.

Однако печать на послании излучала неподдельную ауру государственной мощи Государства Лянчжу, подделать которую было невероятно трудно.

«Похоже, удача Ту Мина еще не иссякла», – мысленно вздохнула Шэнь Цинхэ, после чего обратилась в луч лазурного света и стремглав унеслась прочь от Горы Ядовитого Озера.

Она смогла углубиться в Лес Тысячи Пиков лишь потому, что основные силы армии Государства Лянчжу давили на противника в самом сердце его земель, создавая для Шэнь Цинхэ пространство для маневра.

Теперь же армия постепенно отступала, и было невозможно предсказать, как быстро опомнится коалиция Леса Тысячи Пиков. Если враг одумается и организует контрнаступление, Шэнь Цинхэ окажется в ловушке прямо в тылу неприятеля, и тогда ей придется туго.

Опасаясь окружения, Шэнь Цинхэ была вынуждена отступить.

Разбитые войска Леса Тысячи Пиков собрались в одном месте.

— Дедушка Лун! У-у-у… — многие воины закрывали лица руками, оплакивая павших; в их сердцах горела скорбь и ненависть.

Гибель главнокомандующего погрузила остатки армии в пучину уныния.

И дело было не только в Дедушке Луне: клан Драконьего Владыки, составлявший костяк этой битвы, понес самые тяжелые потери.

Чэнь Линфэна несли на носилках; он давно впал в беспамятство, его тело то и дело судорожно дергалось, изо рта шла белая пена, а глаза, закатившись, вылезли из орбит, и веки никак не удавалось сомкнуть.

Такова была цена за чрезмерное использование природного таланта.

Самые свежие разведданные доставили Лу Хунту. Сперва он не смел им верить. Убедившись в их достоверности, он во всеуслышание возвестил об этом радостном известии.

Солдаты встретили новость с отсутствующими лицами.

Лишь осознав услышанное, они принялись робко и жиденько улюлюкать.

Некоторые практики выступили с предложением воспользоваться моментом и ударить в ответ, но поддержавших нашлось совсем немного.

Куда больше людей возражали: пусть Ду Тяньчуань и ранен, он все же жив. Если идти в атаку, их ждет встреча с мощной армией Государства Лянчжу. И чем это отличается от того, что было раньше?

А разница в том, что Дедушка Лун погиб!

Кто теперь сможет сдержать этот удар?

Лу Хунту обвел взглядом толпу и мысленно покачал головой: «На такой боевой дух армии положиться нельзя».

Даже несмотря на подвиг Молодиго господина Шэн Сюя, тяжелое ранение Ду Тяньчуаня и их вынужденное отступление, это не могло переломить уныние в рядах коалиции Леса Тысячи Пиков. Настроения были подавленными, и большинство склонялось к тому, чтобы прекратить боевые действия.

«Разве что я выступлю вперед и силой сколочу новую армию. Или Сян Юэ тоже подойдет…»

«Впрочем, влияние нас двоих распространяется лишь на малую часть бойцов, с Дедушкой Луном нам тягаться не по силам».

«Ну и ладно».

«Такой исход на самом деле прекрасен!»

Лу Хунту был только рад подобному развитию событий.

В этой войне он заработал массу заслуг, прославил свое имя на всю округу и завязал крепкие дружеские связи со множеством практиков и влиятельных сил.

Можно сказать, что на дипломатическом фронте он и Секта Шести Пещер добились колоссального прорыва в Лесу Тысячи Пиков.

Что до военной добычи, Лу Хунту тоже нагрел руки.

В общем и целом, выгода перевешивала потери.

Самый большой урон Секта Шести Пещер понесла среди приближенных Владыки Пещеры Демонического Сердца. Любимый сын Владыки, Линь Ю, погиб на поле боя, а сам он спасся, лишь выведя зародыш души.

А вот Владыка Пещеры Кровавой Тени и Владычица Пещеры Ядовитого Скорпиона полностью оправдали звание людей, тщательно отобранных Лу Хунту: оба сражались на передовой и выжили.

«Два великих бойца стадии Превращения Божества, которых Государство Лянчжу направило в этот раз: один убит, другой ранен. В ближайшее время они не станут снова поднимать войска».

«Драконий Владыка Женьшеневых Корней нацелился на Старого Демона из Камня, обнажив свою враждебность. Пусть это был и не настоящий Старый Демон из Камня, по сути своей Лес Тысячи Пиков уже погрузился во внутреннюю смуту».

«Высшие эшелоны понесли тяжелые потери, началось противостояние, всем теперь не до того – разве это не идеальная возможность для моей Секты Шести Пещер развернуть масштабную экспансию и продолжить восхождение?»

Лу Хунту оценивал расстановку сил среди различных группировок Леса Тысячи Пиков.

Крупнейшая фракция – клан Драконьего Владыки – пострадала сильнее всех. Дедушка Лун был лицом клана во внешнем мире, и его гибель стала невосполнимой утратой.

Из прежней правой и левой руки Дедушки Луна У Хэнь был взят в плен живым, а Чэнь Линфэн хоть и выжил, но из-за собственного помрачения рассудка доставил своей армии немало хлопот и убытков, потерял всякое доверие, нажил врагов на каждом шагу и растерял всю репутацию.

В такой ситуации политическое наследие Дедушки Луна некому было перенять внутри самого клана, и оно странным образом перешло к чужаку – Сян Юэ!

Поэтому Лу Хунту прогнозировал: «Получив наследство Дедушки Луна, Сян Юэ значительно вырастет в личной силе. К тому же его выступление во втором генеральном сражении принесло ему всеобщее уважение и признание, и теперь он станет главным представителем клана демонов-куй».

«А я буду предводителем человеческих практиков в Лесу Тысячи Пиков».

«Силы варваров сильно подорваны!»

«Зелёный Лекарь Лиан из Племени Древних Лиан погибла, спасся лишь ее зародыш души. Ди Лу из Племени Голубой Луны пал ранее, не осталось даже зародыша души – лишь Гу Я тянет лямку, пытаясь спасти положение. А Племя Ста Ядов…»

«Интересно, сдох ли Ту Мин? Если он пал от рук Шэнь Цинхэ, то Племя Ста Ядов тоже покачнется и покатится к закату, им придется уступить львиную долю своих земель».

«Даже если он выжил, судя по его провальным выступлениям в этой войне – он проигрывал почти каждое сражение, – его репутация разбита в пух и прах».

Чем больше Лу Хунту размышлял об этом, тем сильнее разгорался жар в его груди.

Прежние влиятельные силы, заполнявшие и контролировавшие множество территорий, резко ослабли.

Секта Шести Пещер и бледные варвары-культиваторы, извлекшие выгоду из войны, непременно взлетят!

— Военный советник Лу, если я вступлю в вашу секту, на что мне рассчитывать? — чей-то голос прозвучал в сознании Лу Хунту через духовное чувство.

Это был Ли Цзюцю! (Ли Девяти Червей)

В генеральном сражении этот мастер гу оказался бит восьмиглавой птицей Мо Ечэня, потерял множество смертоносных насекомых, а его сила и автономия сильно пошатнулись.

Заметив тенденцию к усилению Секты Шести Пещер, он решил добровольно попросить о вступлении.

«С присоединением такого могущественного мастера демонического пути наша Секта Шести Пещер непременно наберет бешеную мощь!», – Лу Хунту испытал прилив ликования.

Он только собирался во главе своих подчиненных грандиозно развернуться, как еще до реальных шагов получил столь шикарное начало.

Просто великолепно!

В то же время, в другом месте…

Монах стадии Зарождения Души Бай Лин прислонился к сосновому стволу, глядя на собравшихся вокруг практиков.

Ими были Цзюй Бин, Цянь Е, а также Цзинь Туньхэ.

Бай Лин неспешно заговорил:

— Я созвал вас потому, что все мы – демоны-культиваторы.

Сам Бай Лин происходил из белых журавлей, Цзюй Бин был диким вепрем, Цянь Е – лисой, а Цзинь Туньхэ – жабой.

Цзюй Бин и Цянь Е во все глаза смотрели на Бай Лина, а Цзинь Туньхэ сладко зевнул, сонно моргая. В этой битве он сожрал слишком много всего, и ему требовался долгий сон для быстрой переварки съеденного.

Бай Лин бросил взгляд на Цзинь Туньхэ:

— Короче говоря, к делу. Эта великая битва закончилась отступлением войск Государства Лянчжу, но их боевой потенциал остался в полном порядке.

— Наша сторона на фронте потерпела уже два поражения. А только что случившееся и вовсе принесло тяжелейшие потери.

— Мы с вами – демоны-культиваторы, любящие свободу и одиночество. Но что, если в будущем Государство Лянчжу снова развяжет войну? Сможем ли мы тогда в Лесу Тысячи Пиков рассчитывать на такую же удачу?

Цзюй Бин прямо спросил:

— И что же вы предлагаете, господин Бай Лин?

Бай Лин легко улыбнулся:

— Все просто: мы должны объединить усилия и помогать друг другу.

Цянь Е вставила:

— Не пора ли связаться с Королем Слонов? Он ведь тоже демон-культиватор.

Бай Лин на мгновение умолк:

— Сян Юэ сейчас затерялся где-то, но судя по его силе, если только он не столкнулся с кем-то уровня Превращения Божества… Давайте сначала обсудим всё между собой, а уж потом выйдем на него.

Грохот, грохот, грохот…

Сян Юэ преследовал Нин Чжо по пятам. Каждый его шаг заставлял землю содрогаться, порождая глухой гул, летящие во все стороны каменные обломки и клубы пыли.

Через духовное чувство он передал:

— Мелкий щенок Нин Чжо, до каких пор ты собираешься бегать? Немедленно остановись и выложи всё, что знаешь! Если посмеешь юлить, я разорву тебя на куски! О.

Нин Чжо же отвечал:

— Царь Слонов, не спешите! Отсюда до поля боя рукой подать, давай отойдем подальше, так будет надежнее и безопаснее.

Но Сян Юэ уже потерял терпение:

— Ты повторяешь это не в первый раз. Принимаешь этого короля за дурака, которого можно водить за нос? А ну стой!

С этими словами Сян Юэ внезапно совершил выпад, применив боевое искусство: его скорость взлетела до небес, и в несколько шагов он настиг Нина Чжо сзади.

Он протянул огромную руку, намереваясь ухватить Нина Чжо за загривок. Если бы этот захват удался, Нин Чжо повис бы в его руке, словно беспомощный цыпленок.

В критический момент раздался чей-то голос:

— Царь Слонов, умерьте свой пыл.

Бцх.

Чжу Сюаньцзи внезапно материализовался из воздуха и принял на себя лобовой удар Сян Юэ, столкнувшись с ним со страшной силой.

Оба отступили на шаг назад, оказавшись в патовом положении.

Сян Юэ с изумлением уставился на Чжу Сюаньцзи:

— Какой-то жалки пик Золотого Ядра – и на равных со мной?! Кто ты такой?!

Чжу Сюаньцзи беззвучно рассеял пару сменявших друг друга божественных умений и встряхнул онемевший от удара кулак:

— Я – Чжу Сюаньцзи, член королевской семьи Государства Наньдоу.

Сян Юэ припомнил:

— Божественный сыщик Наньдоу?

Он сжал кулаки:

— Еще разок!

Мышцы Сян Юэ вздулись, он пустил в ход боевые техники, а его кулаки объяло кровавое пламя, и он снова ринулся в атаку.

Чжу Сюаньцзи ничуть не испугался, вспыхнули его божественные способности: мгновенно тело окутало золотое сияние, разлился нефритовый туман, а сквозь золотую ауру проступили очертания горных рощ, где каждое дерево сияло золотом и нефритом, источая роскошь и благородство.

Бцх.

Они снова сошлись в тяжелой схватке, оба отскочили назад, и силы вновь оказались равны.

Лицо Сян Юэ омрачилось серьезностью: все дело было в том, что, сражаясь с ним, Чжу Сюаньцзи использовал лишь плоть и божественные умения, не задействовав ни единого магического сокровища или государственного артефакта.

«Пусть я и не выкладывался на полную, но близко к тому».

«Главное – дважды подряд мы с Чжу Сюаньцзи отступали на равное расстояние. Что это значит?»

«Это значит, что и он не применял всю силу, а просто подстраивался под мою мощь, отвечая ударом ровно такой же силы!»

Сообразив это, Сян Юэ тихо хмыкнул:

— Неплохо.

Он разжал кулаки, опустил руки вдоль тела и тут же признал авторитет Чжу Сюаньцзи:

— Встреча с Хунфэн – это тоже подстроено Государством Наньдоу?

Чжу Сюаньцзи:

— Царь Слонов, всё это было лишь стечением обстоятельств, а мое Государство Наньдоу просто подыграло ситуации, сделав один ненавязчивый ход.

Сердце Сян Юэ тяжело ухнуло вниз: прямое признание Чжу Сюаньцзи заставило его совершенно по-новому взглянуть на любимую женщину, о которой он тосковал дни и ночи.

«Хунфэн…», – Сян Юэ славился своим преданным нравом, к тому же во чреве Хунфэн носил его ребенка.

Племя Бледных Диких Слонов испытывало огромные трудности с рождаемостью, и Сян Юэ ради продолжения рода неоднократно пытался заполучить Пилюлю Плодородия Слоновой Жилы.

В мире существовал непреложный закон: чем выше уровень культивации существа, тем сложнее ему обзавестись потомством.

Будучи Царем Слонов, Сян Юэ страдал от удвоенного действия этого фактора, и вероятность зачать ребенка была исчезающе мала. Он никак не мог отказаться от поисков возлюбленной и наследника!

— Эх! — Сян Юэ тяжело вздохнул, бросил короткий взгляд на Нина Чжо и перевел тяжелый взор на Чжу Сюаньцзи:

— Чего добивается ваше Государство Наньдоу от этого короля?

— Погодите-ка, — внезапно вмешался Нин Чжо, — я пожалуй пойду, а вы двое продолжайте неспешную беседу.

Хотя Нин Чжо был близок с Чжу Сюаньцзи, а между кланом Чжу из королевской семьи Наньдоу и кланом Нин существовал союз, Нин Чжо всегда соблюдал должные границы.

Чжу Сюаньцзи представлял интересы Государства Наньдоу и вел тайную игру в Лесу Тысячи Пиков – это была государственная тайна, и Нин Чжо не горел желанием знать лишнее.

Однако Чжу Сюаньцзи ответил:

— Ничего страшного.

Нин Чжо усмехнулся про себя, но оставаться не стал и решил удалиться по добру по здоровью.

Чжу Сюаньцзи одарил его уверенной и непринужденной улыбкой:

— Нин Чжо, даже если ты не хочешь слушать, не спеши уходить. У меня есть новости о твоей матушке. К тому же эта информация представляет для тебя колоссальную ценность.

Нин Чжо замер. Сообразив, в чем дело, он резко переменился в лице, не в силах скрыть волнение:

— Взрослый господин не шутит?

Теперь настала очередь Сян Юэ криво усмехнуться:

— Это фирменный стиль работы божественных сыщиков Наньдоу?

Попавшись на крючок и будучи вынужденным подчиниться, он неожиданно почувствовал, что его неприязнь к Нин Чжо немного уменьшилась, и воспользовался моментом, чтобы язвительно поддеть Чжу Сюаньцзи.

Нин Чжо же не испытывал к Чжу Сюаньцзи ни капли неприязни, наоборот, в его сердце расцвела благодарность: «Старина Чжу – один из немногих, кто знает о моих истинных намерениях. Кто бы мог подумать, что он втайне собирал для меня информацию и провернул столько дел. Не зря он Старина Чжу, отличный мужик».

И все же Нин Чжо благоразумно отошел на безопасное расстояние, оставляя Чжу Сюаньцзи и Сян Юэ для тет-а-тет беседы.

Он поднялся на один из горных склонов и залюбовался открывшимся пейзажем.

Лучи заходящего солнца, закат цвета крови.

Эта великая битва началась на рассвете и продолжалась до самого вечера.

В этот момент сильный горный ветер сорвался с места, вздымая волны сосновых крон, словно морской прибой, и растрепав длинные волосы Нина Чжо, заставляя его одежды трепетать на ветру.

Сияние заката полностью окутало Нина Чжо.

В белых одеждах, сбрызнутых кровью, только что вырвавшись из мясорубки жестокого боя, он чувствовал, как горячая кровь все еще бурлит в жилах, глаза сияли, а энергии было через край.

Вспоминания о картинах недавнего сражения проносились в голове: ожесточенная схватка не на жизнь, а на смерть между своими и чужими, где каждый персонаж блистал во всей красе, демонстрируя уникальные таланты и устраивая потрясающее зрелище.

Принцесса-автоматоны – непоколебимая опора; божественный лук Му Лань – свиреп и безжалостен; упорный бой Сюй Дали; изворотливый побег Чжао Си; самопожертвование Дедушки Луна; сокрушительная мощь Сян Юэ; коварный яд Ли Цзюцю; безумие демонизма Чэнь Линфэна; невероятный талант Цзинь Туньхэ; умудренная опытом рассудительность Лу Хунту; смертоносный умысел Дин Пи и Цзя Ваня; мощь Превращения Божества Ду Тяньчуаня; переломивший ход битвы Молодой господин Шэн Сюй…

А также Лагерь Огненного Облака, испепеливший бесчисленных врагов; Лагерь Белого Нефрита, павший до последнего человека; три армейских лагеря, ставших еще более закаленными; Лагерь Красных Цветов, собравший богатый урожай побед…

Все эти образы чередовались перед его взором, словно в калейдоскопе, взбудоражив его чувства настолько, что он не удержался и издал легкий свист.

Юношеский свист пронесся над лесистыми горами, вызывая новый порыв ветра, поднявшийся от самой земли и взметнувший буруны зеленого моря.

— Без странствий разве познаешь всю прелесть такой яркой жизни?

— Хотелось бы еще разок пережить подобное сражение.

— Сражаться плечом к плечу с героями всех мастей, изо всех сил, напрягая каждый нерв в смертельной схватке, чтобы проявить себя и стать свидетелем триумфа других – это словно испить чашу крепкого вина, от которого кружится голова.

— Староста, кажется, я теперь понимаю тебя.

Нин Чжо мысленно обратился к Сунь Линтуну:

— Это и есть те острые ощущения, к которым ты стремишься?

Сунь Линтун вдруг почувствовал вдохновение, его глазные яблоки забавно задвигались:

— А знаешь, подходит фраза: «Мужчина должен оросить кровью поле боя, с пьяной удалью взмахнув синим клинком, что пронзает солнечный свет!»

Нин Чжо легко усмехнулся:

— Редкость услышать от старосты поэтический зуд.

Сунь Линтун хихикнул и заявил:

— Меня хватило только на эту строчку.

Нин Чжо:

— Тогда позволь мне дополнить творение старосты.

Поразмыслив всего три секунды, он негромко прочел:

Божественный лук разрывает тучи, огонь заливает зарю,

Дикий клинок пьет кровь, железо приносит цветы впотьмах.

Гром трех армий сотрясает горы и рушит скалы,

Один свист – и ветер мчит вихрем, взметая желтый песок.

Сотни битв – кто пожалеет сгореть дотла?

Тысячи бедствий – неизменен дух, устремленный ввысь!

Мужчина должен оросить кровью поле боя,

С пьяной удалью взмахнув синим клинком, что пронзает солнечный свет!

Едва затихли последние слова, появился Чжу Сюаньцзи и принялся восторженно аплодировать:

— Прекрасные стихи!

(Конец главы)