Доспехи Сторукого Архата были выполнены в цвете червонного золота, излучая суровость и массивность, создавая ощущение несокрушимой мощи. Но в то же время их углы не выглядели резкими – напротив, линии были мягкими и изящными, рождая чувство сострадания и милосердия. Передняя часть шлема слегка приподнималась, образуя круглый ореол, словно истинный лик Будды. Забрало было довольно гладким, на нём смутно угадывались тончайшие письмена талисманов, а в глубине мерцал призрачный свет Будды. По бокам красовались рогатые наплечники шлема, которые не только внушали трепет, но и эффективно защищали от атак с флангов.

В целом дизайн шлема сочетал в себе лаконичность и величественность.

На нагруднике была выбита фигура Архата, в которую оказалась вплетена защитная формация его обители.

Однако главным сюрпризом была конструкция спины. В корне отличаясь от традиционных доспехов, из-за наплечников торчало шесть марионеточных рук, полностью выкованных из древней бронзы.

Вдоль этих рук тянулись золотые прожилки, формирующие внутреннюю систему мускулов и источающие насыщенное золотое сияние Будды.

В локтях рук и в точках крепления к нагруднику были особо размещены множественные малые формации, усиливающие гибкость и силу конечностей.

Шесть марионеточных рук располагались симметрично по бокам, рядами сверху вниз. Локти и запястья каждой руки слегка расширялись наружу, создавая разные углы для атаки. На первый взгляд это походило на гигантского бронзового паука.

Вместе с двумя обычными руками самого тяжелого доспехи на плечах, получалось ровно восемь рук.

Ниже этого уровня уже ничего не было.

Эти доспехи состояли исключительно из верхней части, прикрывая тело до пояса. Бёдра, ноги и прочее культиваторам приходилось защищать другими доспехами.

Нин Чжо ходил вокруг этих доспехов, непрерывно осматривая их, оглаживая, вливая божественное сознание и проводя тщательное сканирование.

Он обнаружил, что посередине каждой ладони оставался пустой паз, куда можно было вставить духовный камень.

Узоры на ладонях лишь казались обычными, но на самом деле являлись измененной формой некоего буддийского заклинания.

Если подумать, Нин Чжо уже изучил немало буддийских техник.

Одна из трех высших техник, которые он практиковал главным образом, называлась Формулой Просветления Зеркальной Платформы. А используемая им в качестве повседневного инструмента Книга Постижения Духа и Огненного Погребения Праджни и вовсе являлась чистокровным буддийским заклинанием.

Находясь в Секте Десяти Тысяч Лекарств, он также почерпнул у Хань Чжоу «Сутру Лютого Холода», которая тоже относилась к буддийскому учению.

Однако, судя по познаниям Нин Чжо, он всё равно не мог распознать, какие именно буддийские заклинания скрывались за этими ладонными узорами.

Он обратился с вопросом к Му Лань.

Му Лань покачала головой:

— Я не застала те сражения. Вообще-то эти тяжелые доспехи были цельными, но мой отец разрубил их на две части.

— Нижняя часть погибла в бою, а верхняя была отремонтирована позднее, после чего и обрела нынешний вид.

Нин Чжо кивнул:

— Вот как! Неудивительно, что в районе пояса у меня возникло ощущение грубой починки и резкого обрыва.

— Ничего страшного.

— Стоит мне немного попрактиковаться с этими буддийскими заклинаниями на ладонях, и я воочию испробую их мощь и эффекты.

Божественное сознание Нин Чжо быстро просочилось во все остальные части доспехов, сканируя их единым порывом.

Наконец всё его внимание сосредоточилось на спине доспехов.

Без сомнения, именно тыльная сторона являлась сердцем и главной изюмкой этих марионеточных тяжелых доспехов.

Места соединения рук были выполнены вовсе не в виде привычных поворотных платформ или подвесных опорных конструкций, а представляли собой сложнейший комплекс встроенных механизмов. В качестве основных материалов использовались бронза Будды и тысячелетнее дерево бодхи, образующие каркас, который дополнялся золотыми нитями сокровищницы дхармы и лунными кольцами Гуаньинь.

Каждая рука крепилась не напрямую, а через тщательно упорядоченную систему выдвижных осей и рычагов.

Существовало по меньшей мере три уровня соединений, что делало крепление рук к спине невероятно прочным.

Нин Чжо стоял перед доспехами с остолбеневшим лицом, погрузив в них почти всё свое божественное сознание.

Му Лань же не желала задерживаться здесь надолго – у неё ещё были срочные дела по тренировке войск.

Поэтому она кашлянула, прерывая исследования Нин Чжо.

Нин Чжо очнулся, слегка покраснел и поспешно извинился.

Му Лань сказала:

— Эти марионеточные тяжелые доспехи твои. Забирай их и хорошенько изучай у себя.

Нин Чжо вцепился в доспехи мертвой хваткой:

— Правда?! Большое спасибо, Му Лань, ты просто замечательный человек!

От радости он даже потерял дар речи.

Му Лань слегка опешила, а затем невольно рассмеялась. Она впервые видела Нин Чжо таким потерявшим голову, по-детски наивным.

Только в этот момент она увидела в Нин Чжо настоящего шестнадцатилетнего подростка.

Обычно же его хладнокровие, стратегический ум и прочие качества заставляли Му Лань ошибочно воспринимать его как ровесника. Более того, временами в Нин Чжо она угадывала манеры собственного отца.

Убрав Доспехи Сторукого Архата, Нин Чжо вихрем вылетел из главного лагеря.

Глядя ему вслед, Му Лань даже на расстоянии чувствовала его ликующий настрой. Покинув шатер с таким воодушевлением, он наверняка отправится испытывать доспехи.

Впрочем, устраивать проверки вблизи военного лагеря Нин Чжо не собирался.

Он нырнул внутрь Ванли Юлуна и, мгновенно прошив пустоту, оказался в диких, безлюдных горах.

Там он облачился в Доспехи Сторукого Архата и приступил к испытаниям.

Нин Чжо влил духовную энергию, постепенно активируя тяжелый доспех.

Изначально просторные и неподходящие по его телосложению латы в следующее мгновение защелкали внутренними механизмами, самостоятельно уменьшаясь в размерах, пока пластинки не сели на тело Нин Чжо как влитые.

Заклинания внутри доспеха также пришли в действие, заставив некогда тяжелую бронь стремительно терять вес, пока в конце концов Нин Чжо не почувствовал абсолютную легкость.

Его душа невольно погрузилась в умиротворенное, безмятежное состояние – очевидно, это был эффект какой-то буддийской формации.

Нин Чжо попробовал пошевелить руками, повернуть голову и торц.

Он тут же заметил, что каждое движение получалось невероятно резким, оставляя даже легкое ощущение потери контроля.

«Внутреннее устройство этих механизмов обладает еще и эффектом вспомогательной тяги».

Но это было еще не главное.

Истинным источником предвкушения для Нин Чжо являлись те самые шесть марионеточных рук на спине доспеха.

Он влил божественное сознание, пытаясь ими управлять.

Верхняя марионеточная рука с левой стороны, располагавшаяся ближе всего к его левому плечу, мгновенно пришла в движение.

Под череду звонких щелчков бронзовые детали внутри руки задвигались, и в ответ на волю божественного сознания вся конечность замахала и распрямилась.

Нин Чжо попытался вытянуть эту марионеточную руку перед собой, заставив ее растопырить пять пальцев и приняться выписывать сложные пассы пальцами.

Сперва каждое движение руки и пальцев выглядело крайне неуклюжим; порой, вкладывая избыточную силу, пальцы из чистой бронзы начинали мелькать тенистой рябью, разрезая воздух со свистом.

Однако мастерство Нин Чжо в управлении механизмами было поистине глубоким.

В конце концов, с самого детства он упорно тренировал эти базовые навыки.

Поэтому спустя полчашки чаю, стоя неподвижно на месте, он уже свободно махал всеми шестью руками на спине.

Пальцы также слушались беспрекословно, движения больше не дергались, приобретя человекоподобную плавность.

Правда, конечности то и дело сталкивались друг с другом, создавая помехи.

Прошло еще немного времени.

Частота подобных столкновений и помех резко снизилась.

Нин Чжо постепенно добился слаженной работы всех шести рук. Разумеется, о высоких скоростях речи пока не шло: чем быстрее он пытался двигаться, тем выше был шанс совершить ошибку и устроить между руками настоящую «драку».

Нин Чжо начал ходить, используя марионеточный доспех для выполнения простейших приемов рукопашного боя.

Бац.

Он ударил плечом о скалу, и в следующее мгновение огромный валун размером со слона разлетелся на куски.

Бум-бум-бум.

Уже всеми восемью руками он принялся наносить прямые удары вперед.

Кулаки свистели рассекая воздух, набирая всё большую скорость; тени от ударов сливались в сплошной вихрь, напоминая свирепый шторм. Скалы и деревья, превращенные в мишени, рушились и разносились в щепки. Вздымались клубы пыли, во все стороны летели обломки камней и обломанные ветки.

— О-о-о! — в марионеточном Царстве Юлун Сунь Линтун, неотрывно следивший за Нин Чжо, распахнул глаза и пришел в неописуемое возбуждение.

А сам погруженный в тренировку Нин Чжо и вовсе переполнялся восторгом.

Внезапно его глаза вспыхнули резким блеском, когда он уловил некий ключевой узел внутри марионеточного доспеха.

Он попытался влить духовную силу и взять под контроль определенный талисман при помощи божественного сознания.

В следующее мгновение все восемь его рук озарились золотым сиянием Будды. Окутав конечности, этот свет окрасил их в чистое золото, многократно усилив защиту.

Затем активировались и формации на руках, заставляя Нин Чжо бить всё быстрее и быстрее.

Наконец талисман на плечах также пожрал изрядную долю духовной силы, испустив лучи серебристой луны.

Свет серебряной луны накладывался на каждый удар кулака, рождая целые россыпи призрачных следов, отливающих лунным серебром.

Не пропустите ни единого слова на сайте i69ба!

Количество призрачных кулаков взрывным образом возросло!

Восемь рук Нин Чжо казались отлитыми из чистейшего золота, а меж ними громоздились сотни и тысячи серебряных лунных кулачных теней.

Буддийское учение – Золотое Тело Ваджры.

Боевая формация – Формация Летящих Кулаков Ветра Дзен.

Буддийское учение – Искусство Спасения Лунным Сиянием.

Слияние трех начал породило ультимативное искусство механизмов – Золотые Лунные Кулаки Ветра Дзен!

Небо заполнили тени кулаков! Восемь золотых рук походили на гигантские колонны и драконьих питонов, а бескрайние толщи серебристых лунных кулаков рябили в глазах.

Под этим шквалом ударов трава, деревья и камни обратились в мельчайшую пыль.

Однако на сей раз вместо оглушительного грохота раздавался лишь непрерывный свист ветра.

— Кулаки Ветра Дзен, название полностью оправдано, — стоило Нин Чжо применить эту технику, как его божественное сознание перехватило сопутствующую информацию, сразу узнав название.

— О-о-о-о! — Сунь Линтун в марионеточном Юлуне подпрыгнул на месте. Он больше не мог усидеть на месте: столь ослепительное зрелище привело его в еще больший восторг.

— Круто, как же круто! Ну-ка, малец Чжо, дай мне поиграть, дай мне тоже поиграть! — нетерпеливо передал мысль через божественное сознание Сунь Линтун.

Уголки рта Нин Чжо, скрытые за забралом, уже давно задрались до ушей.

Услышав призывы Сунь Линтуна, Нин Чжо с трудом подавил улыбку и ответил через сознание:

— Старейшина, это вам не игрушки. Время ограничено, мне нужно как следует испытать этот тяжелый марионеточный доспех.

— Вот будет возможность, появится свободное время – обязательно дам тебе поиграть, хе-хе.

Сунь Линтун скривил губы, скрестил руки на груди и принял крайне недовольный вид:

— Тц, малец Чжо, я тебя что, не знаю?

— Ты, паршивец, уже даже со мной, со старшим, отговариваться вздумал…

— Но ладно, на этот раз я тебя прощаю.

— Как только эта великая битва закончится, ты просто обязан дать мне вдоволь наиграться с этим тяжелым марионеточным доспехом!

Нин Чжо поспешно ответил:

— Кхе-кхе, старейшина, вы меня не так поняли. Будьте уверены, как только появится время, я непременно дам вам поуправлять этими доспехами!

Раздавая заверения одно за другим, Нин Чжо с большим трудом успокоил Сунь Линтуна.

Он продолжил погружаться в процесс, испытывая марионеточный тяжелый доспех и открывая все новые полезные свойства и функции.

Лишь когда стемнело и Сунь Линтун напомнил об этом, Нин Чжо цокнул языком:

— Время летит просто незаметно!

— Айя.

— Доспехи Сторукого Архата меня погубят!

— Всё из-за того, что они такие веселые… кхм, то есть они настолько важны, мне просто необходимо как можно быстрее привыкнуть к ним и взять под полный контроль.

Сунь Линтун затопал ногами:

— Ты ведь и правда просто играл, признайся! Ну-ка марш обратно в военный лагерь, сдавай железные доспехи Третьему лагерю.

— А я пока останусь в марионеточном Юлуне и как следует изучу этот твой Доспех Сторукого Архата!

Нин Чжо с тяжелым сердцем снял тяжелые доспехи, нырнул обратно в Ванли Юлун и передал броню Сунь Линтуну, не забыв напутствовать:

— Старейшина, будьте аккуратнее.

— Не вздумайте размахивать тут руками на полную мощь внутри марионеточного Юлуна, у этой брони поистине невероятная разрушительная сила.

Сунь Линтун прижался к марионеточным доспехам, глаза его сверкали, а ответ прозвучал донельзя пренебрежительно:

— Знаю я, знаю!

Видя такое зрелище, Нин Чжо остался крайне обеспокоен:

— Смотрите только не сломайте.

Сунь Линтун даже не обернулся, отмахнувшись от него:

— Иди, ступай уже занимайся своими важными делами.

Сжав зубы и бросив полный тоски взгляд напоследок, Нин Чжо увидел, что Сунь Линтун уже с нетерпением забирается внутрь марионеточного доспеха.

— Эх, старейшина ведь намного старше меня, а всё туда же – любит побаловаться, больно уж ветренная у него душонка!

Питая к нему чувства, полные разочарования из серии «почему ты не оправдываешь моих надежд», Нин Чжо взял под контроль Ванли Юлун, пробил брешь в пространстве и вернулся в окрестности городка Мулунь.

Выбравшись из марионеточного Юлуна и вернувшись в Третий лагерь, он разыскал Лю Эра и обрадовал его новостью, что тяжелых доспехов будет вдоволь.

Лю Эр невероятно обрадовался и принялся расспрашивать о деталях.

Нин Чжо вкратце обрисовал ситуацию.

Узнав, что Нин Чжо заранее всё организовал, задействовал клан Нин и наладил производство военного снаряжения, Лю Эр не удержался от восхищения: «Военный советник оправдывает свое звание, обладая столь дальновидным стратегическим умом».

А когда услышал, что доспехи лично доставил культиватор стадии Зарождения Души, мысленно поразился еще сильнее: «Нин Чжо происходит из великого и могущественного рода, его статус в клане должен быть возвышенным до предела, иначе он попросту не смог бы мобилизовать столь могущественного мастера».

— Далее нам предстоит применить технику Железной Кожи и Мясных Доспехов, так что позвольте мне понаблюдать за процессом со стороны. — Хотя Нин Чжо мыслями всё еще был с Доспехами Сторукого Архата, свои прямые обязанности он выполнял исправно.

Явившись в один из войсковых шатров, он обнаружил, что три генерала – Лю, Гуань и Чжан – уже собрали внутри лучших элитных бойцов.

Перед каждым из них лежала выданная комплектом тяжелая броня.

— Начинаем, — отдал приказ Лю Эр.

Элитные солдаты с суровыми, напряженными лицами дружно выхватили кинжалы и со звериной решимостью вонзили их в собственные тела.

Техника Железной Кожи и Мясных Доспехов относилась к категории магии, и её первейшим шагом требовалось полностью содрать с практикующего всю кожу.

Практически все культиваторы в шатре обладали базой Основания Фундамента, и каждый из них, не издавая ни звука, безжалостно кромсал собственную плоть и сдирал шкуру.

Вскоре все эти тридцать с лишним человек стояли с обнаженными мышцами и кровавыми мясистыми телами; даже скальпы оказались срезаны, что выглядело жутко и невыносимо отталкивающе.

Следом они натянули приготовленные перед ними тяжелые доспехи.

Ледяная, тяжелая броня впилась в оголенную плоть, заставляя воинов глухо застонать от боли.

По мере официального запуска техники Железной Кожи и Мясных Доспехов тяжелые доспехи начали просачиваться в их тела, намертво переплетаясь с сочащейся кровью живой плотью и сливаясь в единое целое.

В процессе этой трансформации агония лишь усиливалась, заставляя многих бойцов терять контроль и испускать мучительные, пронзительные крики.

Подавляющее большинство воинов все же удержало позиции и справилось с этой магией, но нашлись и те немногие, кто, не вынеся боли, прервал сотворение заклинания.

Однако в тот же миг троица Лю, Гуань и Чжан бросилась на помощь, лично применяя технику Железной Кожи и Мясных Доспехов, накладывая ее на отставших бойцов и помогая их плоти срастись с броней до конца.

В конце концов крики стихли. В пропахшем кровью и железом шатре три с лишним десятка людей в тяжелых доспехах кто стоял на одном колене, кто валился с ног, и лишь один-единственный человек продолжал непоколебимо стоять на ногах.

Это неожиданно привлекло внимание всей четверки военачальников.

Чжан Хэй поинтересовался именем этого бойца, и тот звонким, чеканным голосом отрапортовал:

— Младший Чэнь Чжи, приветствую трех генералов, приветствую господина военного советника!

(Конец главы)