В Горе Огненной Хурмы битва за Десятитысячелетнюю Огненную Эссенцию подошла к самому кульминационному моменту.

— Держите её, она пытается сбежать! — с воплем ужаса воскликнула Чжоу Нунъин.

Сдерживающая Эссенцию формация от запредельного количества боевых перегрузок покрылась трещинами со всех сторон.

После ожесточённой схватки Десятитысячелетняя Огненная Эссенция выдохлась, её боевой дух пал ниже некуда. Больше сражаться она не желала и решила дать дёру.

Чжоу Нунъин бросилась в погоню.

Нин Цзюфань и второй старейшина Клана Чжу золотого ядра зашли с флангов, беря беглянку в клещи.

Видя, что они вот-вот опоздают и Огненная Эссенция ускользнет, с небес внезапно сорвался персик.

Косточка сияла нефритовым светом и угодила точно в макушку Десятитысячелетней Огненной Эссенции.

Заметив это, Нин Цзюфань скривился и машинально сбавил шаг.

Другой старейшина золотого ядра Клана Чжу первым долетел до Огненной Эссенции.

А та замерла как вкопанная, рухнула в лаву и затерялась в её потоках, то поднимаясь, то уходя на дно.

«Дерьмо», – мысленно выругался Нин Цзюфань. Он помнил наставления Нин Чжо, которому эта Десятитысячелетняя Огненная Эссенция была до зарезу нужна.

Теперь же она достанется псам из Клана Чжу, и если они вздумают её перепродать, придётся выкладывать втрое больше.

Пока Нин Цзюфань казнил себя за заминку, Огненная Эссенция резко распахнула глаза и пошла ва-банк, нанеся смертельный удар отчаяния.

Грохнуло!

Раздался чудовищный взрыв, и лава в мгновение ока взметнулась бешеной волной.

В то же самое мгновение старейшину Клана Чжу с ног до головы окутали свирепые языки пламени.

Он испустил дикий, пронзительный вопль.

Все его защитные техники сгорели дотла в доли секунды, одежда и доспехи обратились в прах.

Плоть в оранжево-красном огне испарилась в мгновение ока, а обнажённый скелет за секунды обуглился и рассыпался прахом.

Буквально за два вздоха практику золотого ядра не стало – от него не осталось и следа.

Покончив с врагом, Десятитысячелетняя Огненная Эссенция потускнела, съёжившись до размеров кулака.

Нин Цзюфань подоспел следом, донельзя настороженный, и тут же запечатал её с помощью талисмана.

— Поймал!

— Какое счастье…

Даже после долгой жестокой схватки в самом жерле вулкана по спине Нин Цзюфаня пробегали мурашки.

Не замедли он тогда хоть на секунду, в пепел сейчас превратился бы он сам.

Мэн Куй, всё это время восседавший на троне в Бессмертном Дворце Лавы, медленно закрыл глаза, прерывая наблюдение за полем боя.

Выражение его лица было недовольным – он чувствовал глупое разочарование.

Чтобы избежать подозрений со стороны Клана Чжу, он с самого начала не вмешивался лично.

Главной его целью был Нин Цзюфань. Мэн Куй метнул косточку персика, но в последний момент придержал силу, так что Огненная Эссенция пострадала не так сильно.

В этой битве Нин Цзюфань проявил себя с самой яркой стороны, несмотря на участие в бою практика уровня зарождения младенца Линь Буфаня.

«Похоже, его духовный зверь, Огненный Демонический Макак, тоже начал постигать культивацию…»

«Эх», – мысленно вздохнул Мэн Куй.

Недавняя заминка Нин Цзюфаня помешала тому вовремя пресечь последнюю атаку Огненной Эссенции, из-за чего все планы Мэн Куя пошли прахом.

Впрочем, кое-чего он всё же добился: Клан Чжу понёс потерю в лице практика золотого ядра.

«Если бы не это, сумей я вовремя подточить удачу Нин Цзюфаня, он бы уже давно загнулся».

«Что за артефакт защищает его судьбу?»

«Уж не королевский ли дом Наньдоу тайком подкинул его?»

Неудивительно, что Мэн Куй ломал голову над этим.

Раньше он уже метал Косточку Персика Запредельной Судьбы в голову Нин Цзюфаня, и эффект тогда был потрясающим.

Тогда-то у Нин Цзюфаня точно не было никаких защищающих удачу артефактов.

Линь Буфань глубоко вздохнул и снова пустил в ход свои чары.

Бушующая лава под воздействием его техники быстро успокоилась.

Великая формация стала медленно распускаться.

Чжоу Нунъин со скорбным лицом подлетел к Нин Цзюфаню и Линь Буфаню.

Ему некогда было оплакивать гибель сородича – в мыслях он уже прикидывал, как теперь изменится расстановка сил в Бессмертном Городе Огненной Хурмы.

После битвы за Бессмертный Дворец Лавы клан Чжэн сошел со сцены, а клан Нин занял их земли и одним прыжком выбился в главные силы под началом городской управы.

По идее, Клан Чжу как старожил Бессмертного Города Огненной Хурмы должен был прижать выскочек из клана Нин.

Но ситуация в городе сложилась особая.

Мэн Куй точил зуб на эти земли, представляя собой куда более близкую и грозную угрозу.

Благодаря интригам Чжу Сюаньцзи, кланы Чжу, Чжэн и Нин ранее объединились в союз с королевским двором, так что Клан Чжу теперь никак не мог дать заднюю.

В таких условиях клан Нин пользовался мощной поддержкой Клана Чжу, и сунуться туда было сродни самоубийству.

К тому же у них объявился такой выродок, как Нин Чжо, проявивший в битве за Бессмертный Дворец Лавы боевую мощь уровня золотого ядра. А в сочетании с лютой силой самого Нин Цзюфаня это делало любые попытки тронуть клан Нин бессмысленными.

Именно поэтому после того, как Нин Чжо отделился в самостоятельный клан, Чжоу Нунъин лично нанёс ему визит с подарками, заставив сородичей помогать Нин Чжо в установке формаций.

И всё это было при условии, что у клана Чжу в строю оставались двое золотых ядер.

Теперь же в живых у них остался лишь один Чжоу Нунъин, позиции клана пошатнулись, мощи поубавилось, и они вполне могли скатиться до положения простой марионетки клана Нин.

За пределами Горы Огненной Хурмы.

Шэнь Линшу и Чжу Сюаньцзи тоже узнали исход этой битвы.

— В конце концов Десятитысячелетняя Огненная Эссенция досталась Нин Цзюфаню. Нин Чжо и правда дитя, рожденное в эпицентре бури; от его удачи просто дух захватывает, — с благоговейным вздохом произнесла Шэнь Линшу.

Чжу Сюаньцзи задумчиво промолвил:

— Как ни крути, а Мэн Куй добился своего: Клан Чжу лишился практика золого ядра, и наши позиции в Бессмертном Городе Огненной Хурмы изрядно ослабли.

— Отныне именно клан Нин будет держать оборону против Мэн Куя.

— Похоже, придется увеличить поддержку клана Нин.

Шэнь Линшу кивнула в знак согласия и с улыбкой произнесла:

— Я как раз только что подкинула Нин Цзюфаню толику удачи, так что наша помощь ему прибудет вовремя.

Чжу Сюаньцзи заметил:

— Не говоря уже о прочем, в том же деле с Сектой Десяти Тысяч Лекарств клан Нин выступает нашим вернейшим союзником. Эх, если бы только Нин Чжо не был ребенком бедствий, действовать было бы куда проще.

Обменявшись мнениями, оба скрыли свои фигуры и бесшумно двинулись к Бессмертному Городу Огненной Хурмы.

Государство Лянчжу.

Бессмертный Город Цанлинь.

Лагерь Трех Полководцев.

— Иго-го! — конь под Лю Эром внезапно оступился и влетел копытом в земляную яму.

Лю Эр как раз был поглощен муштрой войск, и потому падение животного застало его врасплох – он полетел кубарем на землю.

Хоть Лю Эр тут же вскочил на ноги, шуму они наделали немало, и подбежавшие воины принялись с беспокойством расспрашивать его.

— Старший брат, ты цел? — первым подбежал Чжан Хэй с тревожным лицом.

— Всё в порядке, — мотнул головой Лю Эр, хмуро глядя под ноги.

Гуань Хун тоже подъехал верхом, осмотрел место происшествия и слегка расслабился:

— Просто скрытая яма в земле, конь неудачно угодил в неё копытом, вот и всё.

Лю Эр слишком долго гонял солдат на учениях, отрабатывая построения до седьмого пота, из-за чего кони вымотались до предела. Вот конь и угодил в выбоину.

А сам Лю Эр рухнул на землю лишь потому, что, командуя формацией, отдал ей все свои душевные силы и просто не успел среагировать.

Лю Эр отряхнул доспехи, поднял коня и снова взобрался в седло:

— Продолжаем тренировку!

По его приказу лагерь Трёх Полководцев возобновил занятия.

Однако Лю Эр так и не разгладил хмурые брови – на сердце скребли кошки, словно там зияла огромная дыра.

«Что за паршивое предчувствие?» «Уж не принуждает ли Му Лань Нин Чжо к парному культивированию?»

«И этот военный советник тоже хорош! Вечно шляется где-то вне лагеря, хрен найдёшь».

«Эх, если бы раньше я пообещал ему то место, сейчас он наверняка гонял бы здесь своих механических марионеток».

А тем временем Нин Чжо уже находился внутри Духовной Ладьи Эмбрионального Дыхания.

Он медленно поднял голову, выпрямил спину и оторвался от бумаг.

Перед ним на столе лежали стопки чертежей, исчерченные сложнейшими механическими конструкциями.

Бессмертный Город Цанлинь.

— Благородный гость, благодарю за визит, милости просим снова, — с почтением произнес лавочник, провожая Нин Чжо.

Нин Чжо неторопливо вышел из башни Полного Собрания Книг.

Он только что заглянул туда, чтобы подобрать технику для Мэн Еху.

Интеллект Мэн Еху превосходил даже уровень Юань Дашэна, и он вполне был способен постигать духовные практики. Нин Чжо перелопатил горы свитков и наконец выбрал для него подходящую методику.

Она теснейшим образом переплеталась с природным талантом Мэн Еху и называлась «Картина Ночного Удара в Спину».

Вернувшись в Духовную Ладью Эмбрионального Дыхания, Нин Чжо с головой ушел в проектирование механического тела для Мэн Еху.

На всех эскизах Мэн Еху изображался с тигриной головой и человеческим телом – Нин Чжо старался максимально сохранить его прежний облик, насколько позволял интеллект голема.

Основу конструкции мастер рассчитывал вокруг врождённого дара марионетки – Мрачных Теней Инской Злобы.

Что до материалов, то лучше всего для этого подходил Бамбук Призрачных Теней. В конце концов, он изначально рос рядом со скоплениями Инской Злобы.

Правда, у самого Нин Чжо этого бамбука было кот наплакал, а материал этот редкий, так что тратить его прямо сейчас он не собирался. Нин Чжо давно решил сначала использовать другие сокровища, а к этому вернуться, когда придёт время.

«Я мало что смыслю в Инской Злобе, к тому же для Мэн Еху выбрана „Картина Ночного Удара в Спину“, которая к пяти стихиям отношения не имеет».

Нин Чжо долго размышлял над этим, аж голова разболелась.

Первый вариант сводился к упору на Призрачные Печати. Стоило Мэн Еху задействовать свой талант Мрачных Теней Инской Злобы, как тут же активировались бы призрачные печати, порождая легион из бесчисленных чёрных теней в несколько десятков созданий. И можно было бы давить числом – нет, погодите, то есть, устраивать справедливую облаву силами толпы.

Второй вариант предполагал использование механических узлов для трансформации энергии Инской Злобы в обжигающие потоки ци, способные разъедать врагов, морочить им головы иллюзиями и сводить с ума.

Третий вариант заключался в том, чтобы усеять тело Мэн Еху клинками: при активации они образовывали бы шторм из тысяч ночных призрачных лезвий, шинкуя врагов на кусочки со страшной разрушительной силой.

Четвёртый вариант делал упор на «Картину Ночного Удара в Спину»: Мэн Еху получал комплект допмодулей, удваивающих его скорость впотьмах и позволяющих двигаться с плавностью призрака, ускользая от любых атак.

Пятый вариант опирался на установку Мрачной Формации Связывания Душ: она должна была стать ядром, которое в тандеме с Инской Злобой пленяло души врагов. Чем больше душ оказывалось в ловушке, тем выше становилась боевая мощь Мэн Еху.

Шестой вариант…

Седьмой…

Восьмой…

У Нин Чжо набралось больше двух десятков разных идей, от раздумий затрещал череп, и он никак не мог сделать выбор, мечась между ними.

— Перебирать их поодиночке слишком непрактично.

— Моих средств попросту не хватит на столь роскошные эксперименты.

— Нужно выбрать самый сбалансированный вариант.

Но загвоздка была как раз в этом.

Нин Чжо и сам не знал, какой именно вариант окажется самым подходящим.

Теоретизировать тут было бессмысленно – истину мог показать только реальный бой.

— Эх!

Нин Чжо тяжело вздохнул, поднялся на ноги, намереваясь выйти и глотнуть свежего воздуха.

Однако в этот момент он неловко задел край стола, и кипы чертежей разлетелись по полу.

Нин Чжо уже наклонился, чтобы их подобрать, как вдруг замер соляным столбом: на полу валялось пять-шесть листов, чьи схемы причудливым образом складывались в единый, завершенный облик Мэн Еху.

Более того, прикинув всё в уме, Нин Чжо понял, что такое сочетание невероятно удачно и сулит огромные шансы на успех.

— Какая удача!

Чем дольше Нин Чжо всматривался, тем больше убеждался в гениальности этой компоновки, и тут же принял решение:

— Беру эту схему!

Действуя без промедления, Нин Чжо выпорхнул из механической ладьи и принялся рыскать по всем рынкам и лавкам Бессмертного Города Цанлинь, сорить духовными камнями направо и налево и скупать нужные материалы.

— Спасибо этой войне!

— Цанлинь превратился в глубокий тыл, только поэтому здесь и удалось раздобыть всё необходимое.

— В мирное время такого разнообразия редких материалов днем с огнем не сыщешь.

Пока Нин Чжо возился с Мэн Еху, Сунь Линтун развалился в Духовной Ладье Эмбрионального Дыхания, донельзя мающегося от скуки.

— Хоть в этой технике культивации и полно достоинств, есть один момент, который бесит меня до скрежета в зубах!

— Ну до чего же тоскливо!

Тоска снедала Сунь Линтуна всё сильнее, и от нечего делать он начал хаотично гонять по жилам кровь и ци, пытаясь подтолкнуть Великий Закон Эмбрионального Дыхания Неба и Земли.

И результат не заставил себя ждать…

Кровь забурлила в его теле вкривь и вкось, мгновенно покалечив его изнутри.

Внутренние органы были повреждены, во рту заклокотала кровь.

— Ох, беда… дело дрянь.

— Малыш Чжо, спасай!

Хлынувшая горлом кровь мигом забила Сунь Линтуну нос и рот.

Он начал задыхаться, но в этот критический момент его озарило, и он глубже постиг «Великий Закон Эмбрионального Дыхания Неба и Земли».

— Вот оно что.

Сунь Линтун пришел в восторг, ощутив просветление и наполнившись радостью внезапного озарения.

В следующее мгновение сутры Закона засияли еще ярче.

Мало того что Сунь Линтун избежал гибели, так у него еще и скорость культивации подскочила в разы.

Закупив материалы, Нин Чжо не стал собирать всё сам и снова разыскал Цзинь Ли.

Он попросил мастера помочь с обработкой материалов и изготовлением нескольких механических узлов.

Цзинь Ли хохотнул:

— А ты вовремя, друг мой Нин. Королевский двор прислал мне в помощь пару мастеров-артефакторов.

— Они прибыли только вчера, а сегодня как раз собирались за работу в моей мастерской.

— Изложи им свои требования.

— Пусть их мастерство и уступает моему, с такой задачей они справятся запросто.

Нин Чжо сложил руки в приветственном жесте и в знак благодарности передал Цзинь Ли часть редких материалов.

Цзинь Ли расхохотался и похлопал Нин Чжо по плечу:

— Ну что ты, Нин Чжо, дружище, больно ты щедр, в убыток себе идёшь.

Того, кто не жалеет денег, везде принимают с распростертыми объятиями.

При поддержке подручных Цзинь Ли все полуфабрикаты были готовы уже к вечеру того же дня.

— Гантели даруют силу: в одиночку я бы возился с этим не меньше полугода.

Нин Чжо посчитал, что подарки стоили потраченных средств.

Он без сна и отдыха просидел всю ночь, собирая детали воедино.

Вскоре прорисовался смутный силуэт туловища Мэн Еху.

Стоило Нин Чжо извлечь сферу духовной сущности Мэн Еху и водворить её на место, как механический зверь ожил.

Оглядываться по сторонам или разглядывать новое тело он не стал. Вместо этого Мэн Еху опустился перед Нин Чжо на колени и низко поклонился, произнеся глухим, рокочущим голосом:

— Отец-Создатель!

(Конец главы)