— С чего это глава Линь говорит такое? — Нин Цзюфань совершенно ничего не понимал.

Только что Линь Буфань с таким усердием лечил Юань Лао, они время от времени перекидывались парой фраз, и атмосфера была поистине гармоничной.

И вдруг!

Линь Буфань переменился в лице, став суровым с Нин Цзюфанем. Его тон сделался мрачным и насквозь пропитанным обвинениями.

Что здесь вообще произошло?

Линь Буфань пристально всматривался в выражение лица Нин Цзюфаня и не удержался от того, чтобы хлопнуть себя по бедру и восхититься:

— Поразительно, просто поразительно.

— Подобному актерскому мастерству товарища Нина я поистине изумлен.

— Сколько веков я, Линь Буфань, занимаюсь культивацией, но еще никогда не видел человека, который бы разыгрывал всё настолько естественно и без единой бреши.

— Жаль только, что ваш план заполучить Изумрудную Стену Отражений уже разоблачен мной.

— Оставьте пустые надежды: ваш одаренный сородич Нин Чжо, несмотря на то что при нем находился механизм уровня зарождения зарождающегося младенца, всё же потерпел сокрушительное поражение в формации внутри формации.

Нин Цзюфань:

— А?

— Постойте-постойте!

— Какая еще Изумрудная Стена Отражений? Нин Чжо? Какую это еще глупость сотворил сопляк Нин Чжо?

— Глава Линь, союз нашего клана и вашей почтенной секты заключается с чистейшим сердцем. Даже если у меня и были какие-то замыслы, неужели я стал бы ставить на кон единственную боевую единицу уровня зарождения младенца, оставляя ее в ваших руках?

Нин Цзюфань развел руками:

— Видите ли, я мог вообще не раскрывать травму Юань Лао. Какой смысл мне было городить такой огород!

Линь Буфань: …

Он на мгновение умолк, невольно дернув уголкам глаза, после чего заново окинул Нин Цзюфаня оценивающим взглядом и произнес:

— Ты не в курсе?

Нин Цзюфань покачал головой и обиженно протянул:

— Младший и впрямь понятия не имеет, что стряслось.

Линь Буфань не выдержал, протянул руку и ткнул пальцем в нос Нин Цзюфаню:

— Ты – единственный практик золотого ядра в клане Нин, и при этом ты ничего не знаешь?!

Уголок глаза Нин Цзюфаня тоже дернулся, и он затянул жалобы:

— Глава Линь, вы просто не представляете, до чего же этот паршивец Нин Чжо изворотлив и хитер. Опять он натворил дел, да? Я так и знал: раз он позвал меня сюда, наверняка затеял какую-то пакость!

— Эх, он ведь еще совсем юн, ему всего шестнадцать.

— По правде говоря, младший тоже жутко с ним мается. Возраст слишком молодой, ведет себя чересчур своенравно. Если в чем-то и оскорбил вашу уважаемую секту, то я, как его старший родственник, беру всю ответственность на себя и приношу искренние извинения.

— Глава Линь, у наших сторон давние отношения, и мы всегда ладили. В клане Нин и в мыслях не было враждовать с вашей почтенной сектой, так что прошу главу проявить проницательность!

Линь Буфань холодно хмыкнул:

— Раз уж дошло до такого, говорить больше не о чем.

— Нин Цзюфань, сдавайся без боя!

Услышав это, Нин Цзюфань нахмурился, сжал кулаки, и его аура резко пошла в гору.

Но в следующее мгновение от Линь Буфаня хлынула аура уровня зарождения младенца, полностью подавив его.

Нин Цзюфань сжал зубы:

— Глава Линь велит мне, сыну северных земель, сдаться без единого сражения? Не слишком ли это вероломно с вашей стороны?!

Линь Буфань уже хотел было ответить, но Нин Цзюфань тут же взмахнул рукой, прерывая его, и продолжил:

— Род Нин и ваша почтенная секта дружны, и если бы мы нынче заключили союз, он мог бы передаваться из поколения в поколение! Разве можно из-за секундного недоразумения превращать две семьи в смертных врагов?

— Я изо всех сил жажду сразиться насмерть, дабы не посрамить славу храбреца! Но я – единственный старейшина золотого ядра в клане Нин, и не могу позволить себе действовать опрометчиво!

— Наш младший сородич Нин Чжо по молодости лет не ведает, что творит, и преисполнен безумной отваги. Беда уже стряслась, и если я сейчас разожгу распрю, разве это не усугубит конфликт еще сильнее?

— Эх, суждено ли противиться воле небещ, сколь извилисты пути судьбы… Оказавшись нынче в таком положении, я испытываю в сердце лишь жгучую скорбь, которую никак не унять. И всё потому, что я прекрасно понимаю: иного пути, кроме как сдаться, у нас нет, иначе это не закончить.

— Будь что будет, будь что будет! Хоть я, Нин Цзюфань, и горю желанием биться до последнего дыхания, ради клана, ради общего блага и ради чувств к Юань Лао, мне остается лишь временно покориться и замять дело. Надеюсь, глава Линь, помня о прежней дружбе, пощадит наш род Нин и не разрушит былого согласия!

Линь Буфань: …

Он несколько раз дернул глазом, после чего наконец нанес удар и взял Нин Цзюфаня под контроль.

Нин Цзюфань и впрямь не шевелился, позволив себя пленить.

Линь Буфань глубоко вздохнул, и его настроение немного улучшилось:

— Ты еще знаешь, что к чему. Вини во всем вашего Нин Чжо: он оказался слишком сообразительным и раскрыл мой секрет.

— Если ты поможешь мне и приведешь Нин Чжо сюда, сегодняшнее происшествие еще можно будет уладить.

Нин Цзюфань поспешно закивал:

— Младший тоже считает, что во всем этом куда больше недоразумений. Я тут же напишу летящее послание и позову этого сопляка Нин Чжо сюда.

— Помимо этого, младший умоляет главу Линя: если решите предать смерти меня или весь род Нин, пожалуйста, хорошенько все обдумайте.

— Хоть наш клан Нин и переселился с севера, мы уже прочно обосновались в Бессмертном Городе Огненной Хурмы. В этом году мы не только разделились, расширив масштабы, но и втайне присягнули на верность королевскому роду Чжу.

— Не стану скрывать, я ношу официальный чин и заключил тайный договор с королевским родом Чжу. Если глава Линь соизволит разрешить, я могу достать соответствующие официальные печати и прочее, дабы доказать свои слова.

Брови Линь Буфаня тут же взлетели вверх, и он с удивлением произнес:

— Ты еще и… чиновник?

Будучи мастером стадии зарождения зарождающегося младенца, да еще и в здешней цитадели, которую он развивал долгие годы, он, разумеется, не боялся восстания какого-то жалко золотого ядра.

И Линь Буфань тут же удовлетворил просьбу Нин Цзюфаня.

Под его надзором Нин Цзюфань извлек свою официальную печать и прочие документы, предъявив их Линь Буфаню на осмотр.

Линь Буфань: …

Глядя на оказавшиеся у него в руках печать и бумаги, он снова почувствовал, как у него начинает подергиваться глаз.

Он отправил учеников на разведку и сбор информации, но за столь короткий срок они никак не могли вывесить подлинный расклад политического противостояния в Бессмертном Городе Огненной Хурмы.

Теперь же, глядя на эти печати и документы, он сразу понял: раз род Нин так близок с королевским двором, значит, под поверхностью Бессмертного Города Огненной Хурмы кипят нешуточные страсти!

Трогать Нин Цзюфаня означало пойти против чиновника Нандоского королевского двора.

И что важнее – этот чиновник был так близок к клану Чжу!

Линь Буфань начал ощущать головную боль.

Тем временем.

Внутри Духовно-Сокрытой Ивы Нин Чжо и Сунь Линтун молча смотрели на гигантскую формацию со световым туманом, окутавшую все четыре горы и долину.

Спустя долгое время Сунь Линтун вздохнул:

— Линь Буфань прямо-таки активировал великую защитную формацию горы. Он хочет поймать нас в ловушку, как черепах в кувшине.

Нин Чжо слегка кивнул, его лицо было мрачным:

— Мои ожидания оправдались. Что бы ни скрывалось в Пещере Десяти Тысяч Демонов, раз уж это принесло такую пользу и мне, и Линху Цзю, ценность этого поистине колоссальна.

— Линь Буфань долгие годы точил на это зубы, и будучи грозным культиватором стадии зарождения зарождающегося младенца, он лично взял на себя роль главы и долгие годы управлял Сектой Десяти Тысяч Лекарств. Из этого ясно, что по своему характеру он склонен держать всё под жестким контролем.

— Именно поэтому он и поступил так.

Сунь Линтун снова спросил:

— А как же старейшина золотого ядра из твоего клана?

Нин Чжо уже почувствовал Нин Цзюфаня через Нити Судеб, после чего на его лице промелькнуло странное выражение:

— Он еще жив.

Сунь Линтун обрадовался:

— Это доказывает, что Линь Буфань всё еще колеблется.

Нин Чжо легко улыбнулся:

— В конце концов, если он убьет предка нашего клана, это катастрофически подорвет репутацию Секты Десяти Тысяч Лекарств – кто после этого осмелится приходить сюда в гости? Не говоря уже о торговле целебными травами.

— Эта обитель – плод многолетних трудов Линь Буфаня. Если только он не вознамерился забрать всё из Пещеры Десяти Тысяч Демонов, превратиться в демонического культиватора и бросить столь огромную империю.

— Вся проблема в том, что, судя по тому, как мне довелось получить наставления Повелителя Пяти Элементов, он сам еще не способен полностью забрать все сокровища из тайника Пещеры Десяти Тысяч Демонов.

— К тому же предок нашего клана носит официальный чин. Если Линь Буфань убьет его, он тем самым отрежет себя от праведного пути.

Сунь Линтун закивал:

— Выходит, нам необязательно сражаться с Линь Буфанем здесь? У нас все еще есть пространство для переговоров.

Лицо Нин Чжо оставалось строгим:

— Линь Буфань ведь на стадии зарождения зарождающегося младенца! К тому же это его владения, и великая защитная формация горы полностью подчиняется ему. Сколько лет он здесь хозяйничает!

— Сражаться здесь – значит не иметь ни малейшего шанса на победу.

— К тому же, если дело дойдет до битвы, это будет означать, что ситуация безнадежно испорчена.

— Мы должны ему помочь.

Сунь Линтун:

— А? Сейчас явно не время спасать предка клана Нин, он наверняка намертво привязан вниманием Линь Буфаня!

Нин Чжо мягко улыбнулся Сунь Линтуну:

— Нет-нет, старший, ты меня не так понял.

— Наш предок вовсе не нуждается в помощи.

— Сейчас он играет роль заложника, и эта роль крайне важна. — Помочь нам нужно Линь Буфаню.

Сунь Линтун вытаращил глаза от крайнего изумления:

— Чего?!

— Глава, с чего это вдруг активировалась вся защитная формация горы? — к нему гурьбой явились старейшины секты уровня золотого ядра.

Линь Буфань, разумеется, не собирался раскрывать правду. Ему и не нужно было ничего объяснять: с улыбкой на лице и жестким тоном он бросил:

— Просто выполняйте мои приказы.

Под его непрекращающимися приказами вся Секта Десяти Тысяч Лекарств пришла в движение. Бесчисленные культиваторы принялись прочесывать долину в поисках Нин Чжо.

В ход шли всевозможные магические орудия, сокровища, талисманы и прочее – они поклялись найти Нин Чжо и не успокоятся до тех пор, пока не добьются своего.

Письмо Нин Цзюфаня застряло перед пещерой-обителью на пике Сяочжэнфэн, не найдя дороги внутрь.

Зато летящее послание от Нин Чжо прилетело прямо к Линь Буфаню.

— А этот ваш парень и впрямь безумен до чертиков! — Линь Буфань развернул послание, его лицо мгновенно заледенело, а взгляд, острый как клинок, полоснул по Нин Цзюфаню.

Нин Цзюфань скорчил горькую гримасу: он уже был полностью подчинен Линь Буфанем, а его пояс хранения и прочие вещи были отобраны.

Линь Буфань протянул ему письмо, чтобы тот сам взглянул.

Прочитав его, Нин Цзюфань скривился еще сильнее.

В записке Нин Чжо угрожал тем, что заложил внизу, под Пещерой Десяти Тысяч Демонов, бесчисленное множество огненных эссенций и стоит ему лишь подумать об этом, как грянет чудовищный взрыв.

К тому же он якобы расставил множество механизмов в потаенных углах по всей Долине Десяти Тысяч Лекарств, и стоить ему лишь слегка шевельнуть пальцем, как он сможет запустить эти механизмы, пустив по ветру массу слухов о сокровищах Пещеры Десяти Тысяч Демонов и выставив всё на всеобщее обозрение.

И потому Нин Чжо шантажировал Линь Буфаня, требуя немедленно освободить Нин Цзюфаня!

— Совсем Нин Чжо потерял голову.

— Чужая воля – что нож, а мы – рыба на разделочной доске, я ведь уже угодил в лапы Линь Буфаня! Он же грозный культиватор стадии зарождения зарождающегося младенца, у него тысяча и один способ наложить на меня печать!

— Следовало воспользоваться Духовно-Сокрытой Ивой, побыстрее смыться из этого рассадника неприятностей, а потом доложить обо всем клану Чжу и привести подкрепление – вот это был бы верный путь.

Мысленно причитая, Нин Цзюфань на словах яростно чехвостил Нин Чжо и сам же напросился написать еще одно летящее послание с призывом к капитуляции.

Если бы Линь Буфань мог отыскать Нин Чжо, ему бы не пришлось активировать великую защитную формацию горы.

Хотя он и держал себя жестко, ситуация складывалась для него крайне неловко.

Письмо с призывом к сдаче от Нин Цзюфаня еще не успело улететь, как подоспело второе послание от Нин Чжо.

На сей раз, развернув послание, Линь Буфань пришел в ярость!

— Наглец! Дерзость беспредельная!! — Линь Буфань хлопнул по столу и резко вскочил, его лицо исказилось от бешенства, казалось, волосы на его голове встают дыбом от гнева.

Нин Цзюфань от испуга подскочил в душе, поспешно принявшись громко бранить Нин Чжо и одновременно окольными путями выпытывать, что же такого сотворил Нин Чжо, раз вызвал у Линь Буфаня столь бурный переполох!

— Недоразумение?! — взревел Линь Буфань. — Ваш Нин Чжо похитил мою дочь, а ты говоришь мне, что это недоразумение?!

— Тьфу!

— Мелкий воришка Нин Чжо, ты хуже зверя!

— Если с моей дочерью хоть что-то случиться, я, Линь Буфань, клянусь, вырежу весь ваш род Нин до последнего человека!!

На самом деле, еще до того как отдать приказ о прочесывании гор, Линь Буфань отдал тайный приказ переправить Линь Шаньшань в безопасное место.

Увы, Линь Шаньшань уже была отмечена Нитями Судеб Нин Чжо. В какой бы тайной комнате она ни пряталась, для Нин Чжо это было как на ладони.

Разумеется, в тайной комнате имелись защитные и маскирующие формации, но эти оборонительные меры все равно не могли противостоять мощи божественной способности.

Поэтому Нин Чжо оседлал Духовно-Сокрытую Иву, пронзил пустоту и проник прямо в тайную комнату.

После чего он внезапно материализовался и несколькими быстрыми тычками пальцев по точкам обездвижил Линь Шаньшань.

Пока Сяо Цзюй сообразила, в чем дело, ее постигла та же участь.

Нин Чжо перенес госпожу со служанкой в каюту корабля-механизма и стремглав умчался прочь.

Линь Шаньшань и Сяо Цзюй оказались заперты в трюме механической лодки.

Линь Шаньшань сохраняла ледяное выражение лица:

— Молодой господин Нин, ты зашел слишком далеко в своем обмене любезностями. Что это была за техника, раз позволившая мне мгновенно потерять способность двигаться?

Разумеется, Нити Судеб!

Но Нин Чжо лишь горько усмехнулся и сложил руки в извиняющемся жесте:

— Это искусство точечного воздействия пальцами, прошу госпожу Линь не судить строго.

— На сей раз мой поступок – вовсе не черная неблагодарность, а напротив, шаг, совершенный ради спасения госпожи Линь и вашей почтенной секты.

Линь Шаньшань сохраняла ледяное спокойствие, но все же произнесла:

— Говори.

Сяо Цзюй взвизгнула:

— Госпожа, не слушайте его! Глава внезапно активировал великую защитную формацию горы и поднял всеобщую облаву на Нин Чжо – наверняка это он натворил дел! А теперь он еще и похитил нас, он же настоящий злодей!

Линь Шаньшань мысленно сокрушалась.

Она лишь кривлялась и тянула время: если не затягивать так процесс, то как же дождаться отца, который придет на выручку?

Нин Чжо тяжело вздохнул:

— Благодарю госпожу Линь за предоставленный шанс. Эх… на то были причины, позвольте мне подробно все вам объяснить, госпожа.

И тогда Нин Чжо выложил им всё: и про Пещеру Десяти Тысяч Демонов, и про то, как он разоблачил поддельное Мрачное Вино Раздумий, и про их совместное с Линху Цзю исследование формации внутри формации.

Линь Шаньшань и Сяо Цзюй долго молчали, потрясенные услышанным.

Нин Чжо сложил руки в знак извинения:

— У меня и в мыслях не было враждовать с вашей почтенной сектой.

— Я и сам не ожидал, что ситуация повернется подобным образом.

— Но, судя по всему, глава вашей секты не намерен нас отпускать и жаждет строго хранить этот секрет.

— Я прекрасно всё понимаю: подобное сокровище поистине грандиозно, его ценность баснословна!

— Я просто пытаюсь выжить.

— Старейшина золотого ядра нашего клана уже арестован и посажен под домашний арест главой вашей секты. Загнанный в угол, я не нашел иного выхода, кроме как обратиться за помощью к госпоже Линь.

Линь Шаньшань и Сяо Цзюй переглянулись, чувствуя, как сложная и неловкая обстановка вокруг вызывает у них шок и беспомощность.

Они поняли Нин Чжо.

Выражение лица Линь Шаньшань немного смягчилось:

— Молодой господин Нин, прошу, взгляни трезво на происходящее. Какая бы Духовно-Сокрытая Ива у вас ни была, вам отсюда не сбежать.

— Даже если удастся бежать – монах убежит, а монастырь останется! Разве что вашему клану придется снова пуститься в долгий путь из Бессмертного Города Огненной Хурмы!

— Лучше отпусти меня, и я отправлюсь к отцу просить за тебя. Если ты мне веришь, я обеспечу тебе и твоему клану надлежащее устройство.

— Но если ты пойдешь наперекор здравому смыслу, то совершишь ошибку за ошибкой. Ты загонишь обе стороны в тупик, обостришь конфликты и полностью потеряешь контроль над ситуацией, в конце концоввергнув клан Нин в бездонную пропасть.

Услышав эти слова, Нин Чжо окинул Линь Шаньшань долгим, глубоким взглядом.

Он хлопнул себя по бедру и восхищенно произнес:

— А госпожа Линь и впрямь достойна звания старшей барышни Секты Десяти Тысяч Лекарств, теперь я воочию убедился в вашем блеске.

— Только вот госпожа, кажется, неверно оценивает текущую обстановку.

— Младший попросил госпожу Линь о помощи лишь для того, чтобы она уговорила отца сбавить пыл и одумалась, не совершая непоправимых ошибок, за которые потом придется расплачиваться всю жизнь.

— Извольте помнить: это достояние Секты Десяти Тысяч Лекарств он создавал и пестовал несколько сотен лет, труды эти колоссальны. Если всё пойдет прахом из-за подобных потерь, разве это не прискорбно?

Линь Шаньшань вскинула брови и уже собиралась ответить.

Но Сяо Цзюй тут же вставила слово:

— Ишь как красиво поет! Раз уж лорд глава уже скрутил старейшину вашего рода, значит, та демоническая обезьяна уровня зарождения младенца тоже поймана и больше не рыпнется.

— А ты тут сеешь панику и пытаешься нас запугать?

— Хм, госпожа, не слушайте его, он просто блефует!

Нин Чжо легко улыбнулся:

— Похоже, Сяо Цзюй меня не поняла. Ситуация вовсе не находится в руках главы вашей секты. Давайте-ка поглядим, а вот и подмога с нашей стороны подоспела.

Заметив уверенность и невозмутимость на лице Нин Чжо, Линь Шаньшань почувствовала, как ее сердце тревожно ёкнуло, и она поспешно спросила:

— Кто это?

За пределами Долины Десяти Тысяч Лекарств Жу Сюаньцзи коснулся рукой лба и со вздохом произнес:

— Ох ты ж, и впрямь великая защитная формация горы активирована. При таком грандиозном размахе неужели всё и впрямь обстоит так, как написал в письме Нин Чжо?

(Конец главы)