Хуа Гуцзы, ведомая Нин Чжо в его пещеру, чувствовала себя так, будто ей снится сон. — Я… я правда вошла?! — застыла она на месте, не веря собственным глазам.

Нин Чжо сперва устроился на главном месте и пригласил гостью:

— Пожалуйста, садись, товарищ Хуа.

Хуа Гуцзы на мгновение растерялась, но тут же выбрала место как можно ближе к Нин Чжо и опустилась на стул.

После чего слегка подалась всем телом вбок, стараясь прижаться к нему как можно плотнее.

Нин Чжо: «Ого?!»

В тот же миг из глубин души Хуа Гуцзы до него дохнуло диким восторгом, безумной влюбленностью и прочими экстремальными эмоциями.

Жуть какая!

Нин Чжо тут же немного пожалел, что привел ее сюда. Но делать нечего: раз уж впустил, придется стиснуть зубы и разгребать.

С холодным и отстраненным видом он произнес:

— Товарищ Хуа, чтобы впредь между нами не возникало лишней путаницы, сегодня я приму переданный тобой метод культивации цветов.

Хуа Гуцзы тут же вскочила на ноги, порхнула прямо к Нин Чжо и, горятщими глазами уставившись на него, торопливо протянула нефритовую плашку.

— Стоять, — Нин Чжо поспешно выставил руку, не давая ей подобраться слишком близко.

Отыграв циркуляцию ци, он силой вытянул плашку из ее рук.

Хуа Гуцзы испытала горькое разочарование: ей так и не удалось невзначай коснуться его пальцев.

— Вот и отлично, — глядя на замершую в шаге от него Хуа Гуцзы, Нин Чжо смутно опасался, что в следующую секунду она бросится на него.

Если бы Хуа Гуцзыпылала к нему ненавистью, жаждой убийства или боевым задором, Нин Чжо быстро бы с этим справился.

Вся беда заключалась в том, что она питала к нему самые нежные чувства.

И вот с этим-то Нин Чжо совершенно не представлял, как совладать.

Ему ведь исполнилось всего шестнадцать, и подобного рода проблемы казались ему чересчур зубодробительными.

Нин Чжо оставалось лишь замереть в напряжении и продолжить ледяным тоном:

— Всё, вещь у меня. Можешь идти.

— Уходить… вот так сразу?! — Хуа Гуцзы переполняли тоска и жгучее нежелание расставаться.

— Попрошу тебя удалиться, — голос Нин Чжо звучал холодно, а наносная улыбка полностью исчезла с его лица.

В этот миг девичье сердце бешено заколотилось. Подобный отказ со стороны Нин Чжо пробудил в самых потаенных глубинах ее души извращенное, пробирающее до дрожи удовольствие!

«Какая сволочь, какой бездушный гад!»

«И смеет так со мной обращаться! Ни во что меня не ставит!!»

«Этот Нин Чжо… Ах ты… я, я, я…»

В конце концов Нин Чжо просто выставил Хуа Гуцзы из пещеры.

Ее глаза покраснели и покрылись сеткой сосудов, а всё тело крупно дрожало.

Внутри нее бушевала гремучая смесь гнева, ненависти, обиды и невероятного, дикого кайфа.

Впрочем, это сладкое чувство мгновенно накатило полноводной рекой, смывая и подавляя любые негативные эмоции.

Бросив прощальный взгляд на обитель Нин Чжо, она сладко всхлипнула, вспыхнула до самых ушей и упорхнула прочь.

— Наконец-то ушла, — Нин Чжо утер со лба холодный пот, чувствуя, как у него во рту пересохло от волнения.

Он уселся на господствующем месте, прикрыл глаза и занялся медитацией. Лишь после того, как дыхание выровнялось, его взбудораженные мысли наконец успокоились.

Взглянув на зажатую в пальцах нефритовую плашку, он почувствовал, что этот метод цветоводства весит едва ли не целую гору!

Нин Чжо погрузил в нее свое духовное чутье, исследуя содержимое.

Ночная Блуждающая Трава.

Ее листья окрашены в глубокий зеленый цвет, а края источают бледно-фиолетовое сияние; вся форма напоминает раскрывшийся цветок подсолнуха. На каждой пластинке узором раскинулись тончайшие серебристые прожилки, которые по ночам в лунном свете испускают слабое свечение, словно рассыпанные по листве звезды.

Стебель прямой и стройный, с гладкой поверхностью, отливающей розовато-лиловым блеском. У основания стебля прячутся мелкие серебристые чешуйки, способные отражать скудный свет.

В определенный период времени на ней распускаются крошечные лиловые цветы с хрустальными лепестками, в сердцевине которых таится глубокий синий кристалл, похожий на ночное небо.

Этот особый период выпадал на Праздник Блуждающих Духов.

В дни торжеств по всему миру распарывались врата Преисподней, и подземные духи толпами высыпали в мир живых – сводить старые счеты и мстить за обиды.

Местным божествам из загробного мира тоже приходилось спешно подниматься наверх, чтобы укрощать и водворять за решетку разбушевавшихся мертвецов. Главную роль в этом наведении порядка неизменно играли божества Ночных Странников.

Устав бродяжничать по ночам, Ночные Странники частенько опускались передохнуть именно на Ночную Блуждающую Траву, чтобы перевести дух и восстановить силы.

Именно отсюда и пошло название этого растения.

Чтобы вырастить такую траву, требовалось мрачное местечко с густой иньской ци. Что до духовной энергии, то днем она должна была иссякать до нуля, а ночью бить ключом – перепад обязан быть разительным.

В качестве удобрений годились ночная роса, духовная жидкость Млечного Пути, ночная красавица…

Ночная Блуждающая Трава, Пурпурная Орхидея Тумана, Серебряный Цветок Бабочки, Цветок Сущности Души, Персик Сияния, Огненное Сердце и Ядовитая Огненная Хризантема – всего семь разновидностей диковинных трав и цветов.

Всю оставшуюся начинку нефритовой плашки составляли способы культивации этих семи редких растений. Каждый метод был расписан во всех деталях и подробностях: бери да делай шаг за шагом, практическая ценность оказалась колоссальной.

«Цветок Сущности Души?»

Взгляд Нин Чжо слегка задержался – об этом растении он был наслышан.

Одиннадцать лет назад у Бессмертного Города Огненной Хурмы объявился некий маг-отступник по имени Хуа Цяньхунь.

Тот провернул хитроумную аферу: развел цветы в долине неподалеку от города, позволив морю лепестков расползтись по всем окрестным горам, а затем пустил слух о рождении диковинного чуда природы.

Множество людей клюнуло на удочку. Стоило им ступить в цветочные заросли, как из них вытягивали души, превращая несчастных в удобрение для клумбы. В конце концов легендарный цветок действительно показал себя миру, и звался он Цветком Сущности Души. Хуа Цяньхунь тут же сорвал его и умчался прочь.

Нин Чжо загорелся любопытством. Пропустив несколько промежуточных растений, он сразу перешел к изучению Цветка Сущности Души.

Памятка в плашке детально описывала его облик. Его лепестки полупрозрачны, а окрас переливается в зависимости от освещения – от хрустальной чистоты до густых, зловещих оттенков фиолетового. Казалось, под каждым лепестком роятся блуждающие души, и когда налетал легкий ветерок, по ним пробегали видимые невооруженным глазом рябь и волны.

Сердцевина цветка черна как смоль и излучает тусклый синий свет, словно пара пронзительных глаз, заглядывающих прямо в душу.

Что же до листвы, то она отливала мертвенно-зеленым цветом, навевая жуткую, пробирающую до костей торохтню.

Заглянув в требования к почве, Нин Чжо предсказуемо обнаружил, что Цветок Сущности Души требует земли, пропитанной густой аурой мертвых душ. Лучшим выбором служило древнее поле брани.

Впрочем, на самой горе Хоши полегло бесчисленное множество живых существ, так что здешняя почва вполне подходила под эти стандарты.

Питанием для цветка служили души – причем обязательно свежие.

К выбору участка тоже подходили строго: требовалось место на стыке инь и ян, где силы тьмы и света уравновешивали друг друга – не слишком мрачное, но и не залитое солнцем. Идеально подходила глубь горной долины с тяжелой иньской ци, куда все же пробивалось немного лучей.

Не обходилось дело и без жертвенных ритуалов.

Жертвоприношения предназначались самому Цветку Сущности Души: с помощью особых ритуальных техник души скармливали растению, подстегивая его рост.

Там же приводились и полезные свойства.

Этот цветок умел естественным образом очищать чужие души, укрепляя духовный фундамент без малейших побочных эффектов.

Если же использовать его как главный ингредиент для варки пилюль Сущности Души, целебный эффект превосходил простое поедание сырого цветка по меньшей мере на тридцать процентов.

Пробежав глазами всё содержимое плашки, Нин Чжо пришел к выводу, что наибольшую рыночную стоимость имеет Персик Сияния. Однако для боковой ветви семьи Нин лучше всего подходила Ядовитая Огненная Хризантема.

Эту хризантему следовало выращивать в местах с бушующим, раскаленным пламенем; идеальной точкой считалось жерло действующего вулкана, доверху наполненное ядовитыми испарениями. Там должен был круглый год реветь огонь и извергаться земная лава, помогая растению впитывать отборную силу огненного яда.

При удачном выборе участка почву под хризантему даже не нужно было как-то обрабатывать. Но если условия оказывались хуже, приходилось использовать отработанную землю, полученную при остывании вулканической лавы, примешивая к ней обломки столетних огненных ядовитых пород и пепел тысячелетних огненных лиан, а затем по специальной технике выплавки превращать всё это в пламенную токсично-штормовую почву.

Стоило развернуть Огненную Ядовито-Пламенную Формацию, как она стягивала бы зловещие испарения яда, многократно усиливая ядовитость хризантемы и мощь ее огненного элемента.

В плашке имелась и подробная инструкция по установке этой формации.

К примеру, в качестве главного ядра требовалось использовать чистейший кристалл стихии огня, способный притягивать и концентрировать пламя.

Четыре стороны света защищались огненными вратами, в каждом из которых горела лампада с неугасимым пламенем огненной эссенции, освещая всё вокруг.

По восьми направлениям требовалось содержать по одной огненной ядовитой медной чешуйчатой змее, чтобы те перерабатывали и направляли испарения яда.

На стадии формирования бутонов на них полагалось вовремя наносить особые руны.

Звались они Рунами Ядовитого Дымка и Пламенными Рунами. Если хризантеме не хватало ядовитости, пускали в ход первую, а если недоставало силы огня – вторую.

Там же приводились и способы начертания этих рун.

Так, чернила для Руны Ядовитого Дымка замешивались на алой крови и эссенции огненно-ядовитых насекомых.

А Пламенную Руну лучше всего выводить на солнце в самый разгар полудня, чтобы она впитала чистейшее сияние ярило.

Записи гласили: при благоприятных условиях для подкормки можно использовать ядовитый огненный порошок. Эту пилюлю варили из лепестков самой хризантемы, добавляя сердцевину огненного скорпиона, желчь огненно-ядовитой ящерицы, багровую травы и прочие ядовитые травы.

Она обладала четырьмя полезными свойствами: усиливала яд, защищала корни, закаляла ауру зловещей силы и разжигала пламя.

Поливать Ядовитую Огненную Хризантему нужно было редко, но совсем без воды обойтись она не могла. Для орошения годилась только вода из природных термальных источников – ни в коем случае не ледяная, ее температура должна была оставаться высокой.

Кроме того, в процессе роста хризантему требовалось регулярно выставлять на палящее солнце, чтобы она впитывала солнечную энергию и нейтрализовала накопленную инь, и лишь тогда она росла крепкой и здоровой.

…

Тщательно всё изучив, Нин Чжо невольно преисполнился самых разных чувств.

Выращивание духовных растений, или, сокращенно, цветоводство, входило в число сотен ремесел мира бессмертных.

Чтобы преуспеть в этом деле, требовалось постичь и другие смежные дисциплины. Например, умение обращаться с пилюлями, расставлять формации или выводить руны.

Из этого следовало, что сотни ремесел вовсе не были обособлены друг от друга – они тесно переплетались, образуя единое целое, где каждый элемент проникал в остальные.

Просто какое-то одно направление выбиралось в качестве основного, а прочие шли ему в подспорье, так что грань между главным и второботстепенным пролегала очень четко.

И лишь искусство механизмов не признавало деления на главное и второстепенное. Среди всех ремесел бессмертных оно – да и сама практика совершенствования – вбирало в себя всё остальное через форму создания автоматонов, выражая это во всей полноте.

Потому-то механическое ремесло и славилось своей сложностью: его трудно изучить и еще труднее довести до совершенства. Зато тот, кто всё же добивался успеха, обладал головокружительным потенциалом, способным вобрать в себя все сто ремесел и возвыситься над миром!

Нин Чжо до сей поры лишь слегка касался азов садоводства, оставаясь в этом деле дремучим дилетантом.

Полученная от Хуа Гуцзы секретная книга открыла ему глаза. Он невольно гадал, не так ли обстоят дела и с бесчисленными травяными плантациями самой Секты Десяти Тысяч Лекарств.

Глядя на эти трактаты по земледелию, Нин Чжо понимал, что именно нужно делать, но совершенно не улавливал сути – почему это работает именно так.

— Я все-таки еще слишком мелок, — вздохнул он.

— Изученные материалы лежат перед глазами, а я даже не могу вывести логическое обоснование для каждого шага.

— Ученью нет предела, мне еще учиться и учиться!

Вздохнув, Нин Чжо аккуратно спрятал тайную запись семи цветов.

Он вовсе не собирался отправлять нефритовую плашку обратно в боковую ветвь через почтовую станцию.

Слишком ненадежно!

Подобные промышленные секреты напоминали курицу, несущую золотые яйца, – их необходимо доставлять исключительно лично в руки.

Стоило развернуть дело с Ядовитыми Огненными Хризантемами, как у клана Нин появится новый бесконечный источник доходов.

Для всего клана и для самого Нин Чжо это сулило сплошные выгоды.

(Конец главы)