Подобные методы культивации имели поистине колоссальное значение.

Взять хотя бы Хуа Гуцзы: если бы она в будущем вздумала основать собственный клан и пустить корни, эти секреты стали бы важнейшей частью семейного благосостояния!

— Предок должен прибыть со дня на день.

— К тому времени я выжму из трактата всё, что касается Ядовитой Огненной Хризантемы, и передам ему, чтобы забрал для нужд клана.

Нин Чжо выстроил в голове четкий план.

Ожидая предка Нин Цзюфаня, он продолжал упорно тренироваться.

К настоящему моменту он уже прошел через схватки с Хань Чжоу, Чан Янем и Хуа Гуцзы, закрепившись на Малом Пике всерьез и надолго и заслужив всеобщее признание среди местных культиваторов.

Да и старший ученик Линь Буфань с товарищами больше не строили ему козней, так что дни Нин Чжо потекли тихо и мирно.

Каждый день он отправлялся на арену спаррингов, где сходился в поединках с Хань Чжоу.

Ах да, еще была Хуа Гуцзы.

Эта получеловек-полудемон на следующий же день после вручения подарка снова перехватила Нин Чжо и публично вручила ему новый дар.

Деваться было некуда, к тому же Нин Чжо чувствовал, что выжал из поединков с Хань Чжоу максимум и вряд ли сможет продвинуться дальше, а потому позволил Хуа Гуцзы присоединиться к их повседневным тренировкам.

Хуа Гуцзы была вне себя от радости!

Вернувшись той ночью спать, она ворочалась до утра, не в силах сомкнуть глаз: с зажатым между ног одеялом, блаженной улыбкой и буйными фантазиями наяву она предавалась сладостному безумию всю ночь напролет.

Пусть в ближнем бою она уступала многим, в заклинательном искусстве сильна была невероятно.

Теперь в спаррингах Нин Чжо сражался преимущественно с ней.

В искусстве древесных заклинаний Нин Чжо по-прежнему безнадежно проигрывал Хуа Гуцзы. Но в нем не было юношеской спеси: тяжелые испытания в Бессмертном Городе Огненной Хурмы давно научили его отличать главное от второстепенного.

Погрузившись в тренировки с головой, он снова и снова черпал горы новых озарений.

После каждого спарринг-боя он уединялся в тишине, чтобы с холодным рассудком обдумать все победы и поражения. Вернувшись в пещеру, он неизменно устраивал мысленный разбор прошедшего дня, подытоживая опыт и неустанно совершенствуя себя.

Его прогресс вновь стал очевиден – с каждым днем он менялся в лучшую сторону.

— Ах, несравненный молодой господин Нин, не зря вы тот, кто вы есть! — став свидетелем стремительного взлета Нин Чжо, Хуа Гуцзы принялась расточать бурные похвалы, сочащиеся подобострастием.

Приговаривая это, она украдкой делала пару шагов вперед, пытаясь придвинуться к нему ближе.

— Полно вам, я еще много в чем отстаю, — Нин Чжо незаметно отступал на шаг-другой, бдительно сохраняя дистанцию и не забывая напускать на себя вид прилежного ученика. — Я заметил, что ваши древесные заклинания срабатывают мгновенно, словно у них вообще нет стадии подготовки. С чем это связано?

— Ох это? Всё дело в отпечатке сердца, — выпалила Хуа Гуцзы, сверля его горящим, масляным взглядом.

— Отпечаток сердца! — в глазах Нин Чжо блеснула искра.

Воспользовавшись его секундной задумчивостью, Хуа Гуцзы вновь подалась вперед.

Лицо Нин Чжо мгновенно похолодело:

— Стоять. Объясняйся оттуда, где стоишь.

Хуа Гуцзы вздрогнула от сладостного укола, а в голове у нее зазвучало восторженное: «Меня отчитали! Молодой господин Нин отчитал меня!»

Волна ликования затопила всё ее естество.

А улавливавший каждый нюанс через навык «Жизнь на Волоске» и «Печать Сердечных Демонов Будды» Нин Чжо помрачнел еще сильнее.

К счастью, Хуа Гуцзы проявила послушание и, оставшись на месте, затараторила:

— Молодой господин Нин наверняка наслышан об отпечатке уст, отпечатке тела и отпечатке сердца?

Нин Чжо кивнул.

С высоты своего опыта Хуа Гуцзы пояснила:

— Все три метода – это техники управления силой для культиваторов. По своей сути они одинаковы и служат для направления и использования ци.

— Отпечаток уст управляет силой через особые заклинания и слоги. К примеру, ревущий звук «чжа», два потока «хэн-ха» и тому подобное.

— Отпечаток тела обычно задействует мудры и жесты рук, но иногда для этого извивают и всё тело. Самый яркий тому пример – танец Небесных Демонов.

— Отпечаток же сердца направляет ци силой мысли и воли, позволяя высвобождать заклинания мгновенно.

— Мои молниеносные заклинания удается применять так быстро именно благодаря отпечатку сердца!

Нин Чжо проникся глубоким интересом, ведь его Печать Сердечных Демонов Будды как раз позволяла сеять отпечатки в чужих умах.

Хуа Гуцзы продолжала:

— Главное условие для использования отпечатка сердца – абсолютная концентрация духа и мысли, которой нужно долго учиться. Во-вторых, в вашем фундаменте основания должны созреть семена рун заклинаний.

Нин Чжо кивнул:

— Это мне тоже известно. На стадии основания культиваторы выбирают несколько техник в качестве своих коронных заклинаний.

— Если постичь практику до тончайших глубин, разобрать заклинание изнутри и уловить его истинный смысл, можно вырастить семя руны.

— А в дальнейшем, при формировании золотого ядра, эти руны вплавятся в его поверхность, окончательно закрепившись в статусе врожденных заклинаний.

— Подобные коронные техники не только бьют сильнее и применяются быстрее, но и позволяют на их основе накладывать другие чары, порождая куда более сложные и вариативные эффекты.

— Вот только… как же постичь эти заклинания и вырастить семена рун? И как мне сделать правильный выбор?

Хуа Гуцзы охотно растолковала:

— Во-первых, выбор заклинаний изначально ограничен. В зависимости от нашей базовой техники культивации, на определенном этапе сами собой зарождаются те или иные семена рун. И эти заклинания обычно тесно связаны с самой техникой, будучи ее неотъемлемой частью.

— Что же до постижения рун на практике, то я добилась этого методом бесчисленных повторений и последующих озарений – семя сформировалось у меня в середине стадии основания.

Для Нин Чжо, находившегося лишь на начальном этапе основания, заиметь семя руны казалось непосильной задачей.

— С одной стороны, упираешься в проблему понимания внутренней сути заклинания, с другой – для выращивания семени необходимо, чтобы сам даньтянь засиял. Лишь когда в нем забрезжит сияние, этой энергией можно будет выковать семя руны.

Ответ сильно разочаровал Нин Чжо.

Ведь этап сияния даньтяня был совершенно недосягаем на начальной ступени основания.

Для этого требовалось, чтобы глубины духовного моря в даньтяне достигли состояния «полной чаши, переливающейся через край», и лишь тогда в нем вспыхнут разноцветные переливы.

Раз уж с отпечатком сердца не задалось, оставалось приняться за отпечаток тела или отпечаток уст.

Нин Чжо подробно обсудил этот вопрос с Хуа Гуцзы.

Пусть она и была бродяжной культиваторшей, но ее наставления отличались глубокой преемственностью, так что она знала обо всем до мельчайших нюансов и отвечала на любые вопросы Нин Чжо без утайки.

Если не брать в расчет ее опаляющий взгляд, отчаянные попытки невзначай прижаться к нему при каждом удобном случае, а также редкие приступы хихиканья и пускания слюнок, она действительно оказалась прекрасным учителем.

Нин Чжо решил осваивать отпечаток уст.

Под чутким руководством Хуа Гуцзы он делал гигантские успехи и вскоре сократил словесные формулы заклинаний до своего текущего предела.

— Подземные вены, тайтесь во тьме; тайный корень, уйди в глубину! Лозы, спутайте всё живое, плените каждый сущий миг. Взметнитесь!

Древесная стихия – Опутывание Корневыми Лозами.

— Сосновый ветер, вой громче! Нефритовые волны, бейтесь о скалы! Море лесов, вздымайся и сокрушай саму землю! Бушуй!

Древесная стихия – Нефритовые Волны Соснового Бора.

— Древние древа, раскиньте кроны; безбрежный мир лесов, смени краски неба! Родитесь, духовные корни! Явитесь!

Древесная стихия – Нашествие Мира Деревьев.

Поскольку его пальцы постоянно держали натянутые нити, мудры и жесты рук отпадали сами собой.

Отпечаток сердца пока оставался недосягаем, так что оставалось полагаться лишь на отпечаток уст.

Поначалу заклинательные формулы выходили у него чуточку длинноватыми, и на само применение уходило столько же времени, сколько и раньше, а порой даже чуть дольше.

Однако в реальном бою боевая мощь Нин Чжо заметно возросла.

Раньше ему приходилось творить заклинания с предельным напряжением, всецело концентрируя разум на управлении ци и не смея отвлекаться ни на секунду.

Теперь же достаточно было произнести заклинание устами, а всё внимание всецело сосредоточить на управлении автоматонами, достигая разделения разума на два потока.

— Не прошло и дня, а товарищ Нин снова добился таких успехов, поистине радостное событие, — войдя на арену и став свидетелем тренировки Нин Чжо, искренне восхитился Хань Чжоу.

Сунь Линтун, сидевший внутри механического дракона, тоже одобрительно кивал.

Он-то прекрасно понимал истинные причины – на самом деле это проявился долгий накопительный эффект!

— Базовые навыки Сяо Чжо выстроены безупречно. Просто все эти четырнадцать лет в Бессмертном Городе Огненной Хурмы он избегал лобовых столкновений и спаррингов.

— Главным образом ради того, чтобы умерить свой блеск и прикинуться глупцом. Даже если в учебном павильоне случались какие-то спарринги или поединки, Сяо Чжо вкладывал в них от силы пару процентов сил, так что никакой практической пользы они принести не могли.

— Хотя через контроль черного рынка у него и был опыт реальных схваток, но бои на смерть требуют работы на пределе возможностей, а там уже не до спаррингов, позволяющих через честный поединок выявить собственные изъяны и подтянуть навыки.

— Брат Хань Чжоу, — Нин Чжо на ходу ответил на приветствие мысленной передачей голоса, продолжая маневрировать.

Хань Чжоу уже открыл рот для ответа, как вдруг поверх его слов наслоилось злобное воркование Хуа Гуцзы:

— Какого черта приперся этот нищий?

— Это наш с молодым господином Нином уединенный мир!

— А ну пошел вон!!

Хань Чжоу: «Упс?!»

С усмешкой он ответил передачей голоса:

— Товарищ Хуа ошибается. Эта арена – извечное место наших совместных тренировок с товарищем Нином, так что это еще вопрос, кто из нас здесь третий лишний.

Разумеется, Хуа Гуцзы и слушать ничего не пожелала, принявшись с пеной у рта требовать, чтобы Хань Чжоу убирался и оставил ее наедине с Нин Чжо.

Нин Чжо, уловивший всё через «Жизнь на Волоске», немедленно среагировал.

Не прибегая к передаче мыслей, он прямо вслух бросил Хуа Гуцзы:

— Товарищ Хуа, брата Хань Чжоу пригласил я. Как говорится, среди трех идущих обязательно найдется мой учитель. Лишний участник в спаррингах пойдет нам всем только на пользу!

Услышав это, Хань Чжоу почувствовал тайную благодарность.

Лицо Хуа Гуцзы перекосило, но она тут же нацепила угодливую улыбку:

— Как скажете, молодой господин Нин.

Стоило ей на мгновение отвлечься, как механический кулак под управлением Нин Чжо угодил ей прямо в живот.

Хуа Гуцзы согнулась пополам вдвое, отлетела назад и рухнула на землю.

Хань Чжоу аж подпрыгнул от неожиданности.

А Нин Чжо холодно бросил:

— Товарищ Хуа, у нас здесь спарринг, будьте добры сохранять полную концентрацию.

Внутри Хуа Гуцзы завизжала от восторга: «Он ударил меня! Снова ударил! Приложился прямо по животу, как же больно… но как же от этой боли сладко!»

Хуа Гуцзы кривила лицо, корчась в муках и изо всех сил стараясь скрыть триумфальное ликование, но для Нин Чжо всё это было как на ладони.

«Эта женщина…», – лицо Нин Чжо похолодело еще на градус.

FХань Чжоу лишь молча сочувствовал ему. В следующее мгновение Хуа Гуцзы снова всплыла в воздухе и заискивающе залепетала:

— Вы правы, молодой господин Нин, я заслужила наказание! — Сказав это, она свирепым взглядом исподлобья зыркнула на Хань Чжоу.

Хань Чжоу: …

В дальнейшем Хань Чжоу регулярно ловил на себе ее ядовитые взгляды.

«Похоже, здесь лишний именно я!», – тоскливо думал Хань Чжоу, чувствуя себя изгоем.

К счастью, Нин Чжо уделял ему больше внимания и не давал чувствовать себя заброшенным.

Нин Чжо использовал Хань Чжоу как буфер, сдерживающий помешательство Хуа Гуцзы. В конце концов, в присутствии посторонних та всё же вела себя много сдержаннее.

Когда к исходу дня тренировки подошли к концу и троица покинула арену, им предстояло пройти вместе небольшой отрезок пути.

Нин Чжо шел посередине: слева Хань Чжоу, справа Гуцзы – вырисовывалась пусть и мелкая, но вполне солидная свита.

Прятавшийся в толпе Нин Цзюфан окинул внука оценивающим взглядом и мысленно хмыкнул: «Ишь ты, сколько тут пробыл, а уже обзавелся двумя последователями на стадии основания. Причем куда сильнее его самого».

— И впрямь кровь моего клана Нин.

Распрощавшись с Хань Чжоу и в очередной раз сурово оборвав Хуа Гуцзы, пресекшую ее попытки увязаться за ним в пещеру, Нин Чжо в одиночестве скрылся за каменной дверью.

Вскоре после этого к нему с визитом пожаловал Нин Цзюфан.

Нин Чжо завел старика внутрь и низко поклонился:

— Предок, вы наконец-то здесь, я ждал вас не дождусь!

На сердце у Нин Цзюфаня тут же заскребли кошки – его далеко не в первый раз пытались втянуть в какую-то авантюру.

— Какую еще пакость ты удумал? Погоди-ка… ты часом не натворил каких-нибудь бед? — насторожился он.

(Конец главы)