— Ах да, — продолжал напоминать Сунь Линтун. — И не забывай про Духовную Ладью Эмбрионального Дыхания. Если в будущем дойдет до переговоров, даже думать боюсь, какой ценой обойдется выкуп этой реликвии наследия.

Сунь Линтун предложил:

— А может, ударим вместе и обчистим Секту Десяти Тысяч Лекарств до нитки?

— Срежем все их целебные травы, распродадим оптом – выручим кучу денег.

— А заодно под шумок стырим эту Духовную Ладью Эмбрионального Дыхания, и дело с концом!

Нин Чжо молча покачал головой.

Сунь Линтун настаивал:

— Опираясь на Ванли Юлун, мы имеем высокие шансы на успех.

— Давай так: я полезу внутрь, а ты, Сяо Чжо, тем временем крутись на виду и обеспечь нам идеальное алиби.

— Тебе все еще нужна репутация.

Нин Чжо покачал головой и вздохнул:

— Главарь, давай вернемся к этому позже. Сначала дождемся, пока прибудет мой великий предок.

Вчера он уже получил послание, которое Нин Цзюфань отправил перед самым отбытием.

Письмо доставили почтовыми станциями, и оно прибыло в Долину Десяти Тысяч Лекарств даже раньше самого Нин Цзюфаня.

Несколько дней спустя.

Малый Пик, арена.

Нин Чжо и Хань Чжоу завершили спарринг.

Весь в поту, Нин Чжо уставился на Хань Чжоу застывшим взглядом.

В его голове мелькнула шальная мысль: а что если использовать Хань Чжоу в качестве редкого материала для создания марионетки, сколько средств удалось бы сэкономить?

— И я же докатился до такой нищеты, — Нин Чжо усмехнулся, покачал головой и прогнал эту нелепую идею.

— Человеческий ресурс бесценен! Использовать Хань Чжоу подобным образом – непростительное расточительство.

После недавнего предостережения Сунь Линтуна он сильно ощущал нехватку средств и ломал голову над тем, чем бы заняться ради хорошего заработка.

Изнуренный Хань Чжоу с любопытством и толикой предвкушения спросил:

— Товарищ по Дао Нин Чжо, день Малых Сражений уже на носу, кого ты собираешься бросить вызов на этот раз?

Нин Чжо покачал головой:

— В ближайшее время я намерен немного умерить пыл и затаиться. Для меня наибольшую ценность для вызова представляют разве что Чжэн Синчэнь да Лай Уин.

Хань Чжоу кивнул.

Он проводил с Нин Чжо немало спаррингов и составил вполне отчетливое представление о боевой мощи последнего.

Пусть у Нин Чжо всего-навсего начальная ступень основания зародыша, но за счет марионеточных кулаков и ног его сила весьма внушительна, и он определенно входит в высшую лигу Малого Пика.

Чан Янь, Хуа Гуцзы, Нин Чжо – все они уже давно признаны бойцами одного уровня.

А чуть выше них незримо стояли лишь двоих, чьи прошлые достижения возвышались над остальными на целую голову. Чжэн и Лай даже в схватках с Чан Янем, Хуа Гуцзы, Ло Сяо и другими редко терпели поражения.

Покинув арену, они шли рядом.

Прохожие то и дело кланялись и приветствовали их.

И Нин Чжо, и Хань Чжоу были на Малом Пике личностями гремящими.

Сила Хань Чжоу была вполне себе на уровне, а столь низкую позицию в рейтинге обителей он занимал по двум причинам:

Во-первых, практикуя Сутру Лютого Холода, он был обязан вечно искать тяготы – не находил трудностей, так выдумывал их сам, иначе не мог удерживать горько-холодное истинное намерение в верхнем даньтяне.

Во-вторых, это облегчало ему задачу бросать вызовы обителям снизу вверх, а после намеренно «проигрывать» другим, заколачивая сопутствующие дивиденды.

Сутра Лютого Холода была известной Нин Чжо практикой с минимальными требованиями к ресурсам.

Но даже при этом Хань Чжоу приходилось выкладываться по полной, зарабатывая духовные камни и прочее ради накопления энергии и поддержания собственной культивации.

Всякая культивация сводилась к тому, чтобы задействовать те или иные методы (техники) и преобразовывать внешние материалы и энергию в собственную силу.

Что же до Нин Чжо, то он уже прогремел на всю Долину Десяти Тысяч Лекарств.

Его победа над Хуа Гуцзы наглядно продемонстрировала его боевую мощь, заставив скептиков замолчать.

Когда сила была признана, жизнь Нин Чжо стала куда спокойнее, и больше никто не пытался строить ему козни на почве общественного мнения.

Единственным неудобством оставалось…

— Молодой господин Нин Чжо, мы снова встретились! — из-за поворота, словно вспыхнувшее пламя, выскочила Хуа Гуцзы.

Нин Чжо и Хань Чжоу тут же вытаращили глаза.

— Снова встретились? — у Нин Чжо дернулся уголок рта. — Трижды за день… Товарищ по Дао Хуа, я же предельно ясно выразился: мне не нужны ни твои извинения, ни твои пельмени.

Нин Чжо тяжело вздохнул, чувствуя себя абсолютно беспомощным.

Хань Чжоу же переполняли сложные чувства: если бы он не видел всё своими глазами, ни за что бы не поверил, что подобная сценка разворачивается наяву!

Пару дней назад Хуа Гуцзы примчалась извиняться, да еще притащила пельмени с духовной пищей, но Нин Чжо с порога ее отшил.

Хань Чжоу тогда подумал, что Хуа Гуцзы устроит скандал.

Но на следующий день она вновь явилась с извинениями, предложив на сей раз другие пельмени. Это стало для Хань Чжоу большим сюрпризом.

Еще большим сюрпризом стало то, что Нин Чжо снова ответил отказом, стараясь держаться от нее как можно дальше.

Хань Чжоу пытался приватно увещевать Нин Чжо, советуя ему сбавить спесь: раз уж Хуа Гуцзы, обладающая немалой силой, сама пришла с повинной, не стоит превращать потенциального друга в заклятого врага.

На что Нин Чжо бросил ему лишь: «Ты ничего не понимаешь».

А дальнейшее развитие событий и вовсе пошатнуло представления Хань Чжоу об этом мире.

Как бы холодно Нин Чжо ни отбривал Хуа Гуцзы, она не только не срывалась в гнев, а напротив, бесстыдно лезла к нему, продолжая извиняться. Раньше – раз в день, теперь – трижды! Обороты явно росли!

P> Чем холоднее и презрительнее Нин Чжо с ней обращался, тем сильнее она распалялась, проявляя к нему поистине раболепную угодливость!

— Да как такое вообще возможно?! — Хань Чжоу всегда считал, что даже проиграв Нин Чжо, Хуа Гуцзы остается бойцом его уровня, одним из сильнейших мастеров основания зародыша на Малом Пике.

Но сейчас от гордого нрава мастера не осталось и следа, вела она себя едва ли не как побитая собака.

Впрочем, перед остальными Хуа Гуцзы оставалась прежней. Стоило же ей столкнуться с Нин Чжо, как ее отношение кардинально менялось, превращаясь в подобострастное заискивание.

После долгих и мучительных раздумий Хань Чжоу наконец обратил внимание на внешность Нин Чжо.

И озарение снизошло на него.

— Неужели Хуа Гуцзы дозрела, и у нее взыграли весенние чувства?

Только этот ответ хоть как-то помогал Хань Чжоу обрести душевный покой.

— Очевидно, молодой господин Нин Чжо раскусил чувства Хуа Гуцзы и, не желая давать ей ложных надежд, раз за разом холодно отталкивает ее.

Странное поведение Нин Чжо в прошлом наконец получило логичное объяснение.

— Почему же мне такое в голову не пришло?

— Но надо отдать должное реакции молодого господина Нин Чжо – она молниеносна.

— В тот же день он просек неладное и стал держать с ней ледяной тон.

— Не зря его так тщательно взращивал клан истинных бессмертных.

— Полагаю, молодому господину Нин Чжо не привыкать к тому, что за ним бегают женщины. Вот почему поведение Хуа Гуцзы так сразу включило у него нужные инстинкты.

— Сравнить людей – просто…

Хань Чжоу бросил взгляд на Нин Чжо, потом на себя, тяжело вздохнул и ощутил во рту целый букет горьких вкусов.

— Молодой господин Нин Чжо, это выращенные мной с особой заботой позолоченные цветы с перьями феникса. Умоляю, примите их, сделайте милость! — Хуа Гуцзы широко раскрыла глаза, немигающе уставившись на Нин Чжо, полная жажды и надежды.

Ее жалкий вид был до того жалостливым, что даже практиковавший буддийские сутры Хань Чжоу едва удерживался от того, чтобы не принять подарок за нее.

Однако Нин Чжо вновь безжалостно отклонил презент.

— Я же говорил столько раз, твои извинения мне не нужны. Прощай, товарищ по Дао Хуа.

Обойдя Хуа Гуцзы стороной, Нин Чжо зашагал дальше по своим делам.

— Молодой господин Нин Чжо! — раздался у него за спиной полный горькой боли возглас обернувшейся Хуа Гуцзы, из глаз которой брызнули слезы, способные растопить любое сердце.

Нин Чжо ускорил шаг, поскольку через Жизнь на Волоске ощутил в глубине ее души мощнейший всплеск возбуждения и радости.

Гора Юаньлай.

Линь Шаньшань уставилась на донесение в руке, и ее лицо помрачнело:

— Что происходит с этой Хуа Гуцзы?

— После проигрывания молодому господину Нин Чжо она просто прилипла к нему клещом, совсем потеряв стыд и совесть!

Линь Шаньшань скрипела зубами от злости.

Радостная весть о триумфе Нин Чжо над Хуа Гуцзы не продержалась и нескольких дней, как ее сменили вот такие известия.

— Молодой господин Нин Чжо снова отказал?

— Прекрасно, что отказал!

— Обладая столь высокими озарениями, молодой господин Нин Чжо прекрасно видит ваши грязные умыслы, неужели вы думали так легко его одурачить?

Взгляд Линь Шаньшань был холоден и пронзителен.

Её личная служанка Сяо Цзюй со страхом протянула руку и легонько потрясла ею перед лицом хозяйки:

— Барышня, придите в себя, не смотрите на меня так, я Сяо Цзюй, я Сяо Цзюй, а не Хуа Гуцзы.

Линь Шаньшань моргнула, отходя ото сна, и поспешно извинилась перед Сяо Цзюй.

Малый Пик.

Пещера Нин Чжо.

— И что мне делать с этой Хуа Гуцзы? — сидя на циновке, Нин Чжо чувствовал себя изрядно утомленным.

Он никак не ожидал, что холодный отказ без обиняков не только не отпугнет Хуа Гуцзы, но лишь раззадорит ее, заставив преследовать его с еще большим усердием.

— Главарь, и как нам теперь поступить? — Нин Чжо впервые столкнулся с подобным человеком и, не имея возможности просто так взять и покалечить ее, обратился за советом к Сунь Линтуну.

Сунь Линтун в своем марионеточном телехохотал так, что аж живот надрывал.

До чего же уморительно.

По мере того как Нин Чжо рос, Сунь Линтуну все реже доводилось видеть, как тот попадает впросак.

Страшно желая продолжения этого представления, Сунь Линтун сдержал смех и, приняв серьезный и строгий вид, изрек:

— Сяо Чжо, по правде говоря, Хуа Гуцзы – несчастный человек.

Нин Чжо: «?»

Сунь Линтун продолжил:

— Подумай сам, разве нормален такой склад ума?

— Чем извращеннее характер человека, тем больше страшных душевных травм он перенес в детстве.

Нин Чжо немного помолчал:

— Послушав тебя, главарь, я взглянул на Хуа Гуцзы совсем под другим углом.

Сунь Линтун хлопнул себя по колену:

— А раз так, ты должен проявить милосердие и спасти ее!

Нин Чжо: «А?»

Сунь Линтун развил мысль:

— Люди с таким складом ума легко скатываются в крайности. Ты вечно отталкиваешь ее, а что если в один прекрасный день у нее крыша съедет и она решит покончить с собой?

Нин Чжо оставался при своем мнении:

— Едва ли до этого дойдет? Судя по всему, каждый раз после отказа ее внутреннее ликование бьет через край.

Сунь Линтун покачал головой:

— С такими людьми никогда нельзя быть уверенным на наверняка.

— Вдруг она от любви перейдет к ненависти и, раз уж не может заполучить тебя, решит уничтожить!

Нин Чжо нахмурился и холодно усмехнулся:

— Я не трогаю ее лишь из уважения к здешним порядкам да дорожа собственной репутацией. Но если она в будущем посмеет…

— Нет-нет-нет, — перебил Сунь Линтун. — Сяо Чжо, ты не так меня понял.

— Я клоню к тому, что вместо того, чтобы ждать, пока она возненавидит тебя за любовь, не лучше ли взять инициативу в свои руки и завербовать ее?

— Людей с таким психотипом обычно выращивают как смертников.

— Это безумный клинок, обращаться с которым нужно с предельной осторожностью. Если не совладать, он ранит самого хозяина.

Нин Чжо упорно покачал головой:

— Она слишком чокнутая, подумать только, что в мире водятся такие существа! Эх, на самом деле я бы предпочел вообще не иметь с ней никаких дел.

Сунь Линтун:

— Если пустить всё на самотек, это опасно. Даже если она не тронет тебя лично, что будет с основанной тобою ветвью клана?

— Судя по тому, как она относится к тебе сейчас, когда мы покинем эти места и она не сможет тебя отыскать, думаешь, она не заявится в Бессмертный Город Огненной Хурмы?

Брови Нин Чжо сошлись на переносице еще плотнее.

— Главарь, ты прав. Но у меня есть предчувствие, что если я соглашусь и хоть отчасти приму Хуа Гуцзы, хорошего в будущем ждать не стоит.

В этот момент прилетел вестник-птица.

Развернув свиток, он обнаружил там послание от Хуа Гуцзы.

Лицо Нин Чжо слегка побледнело, а в голосе прорезался испуг:

— Главарь, что делать?! Она приперлась прямо к порогу моей обители!

Сунь Линтун пробежал духовным взором по записке:

— Сяо Чжо, не паникуй. Вчитайся в содержание: Хуа Гуцзы предлагает в качестве извинения методы культивации семи разновидностей диковинных цветов.

— А ведь это стоящая вещь. Если передать их роду, а со временем поставить дело на поток и наладить торговлю, наши ресурсы для культивации будут обеспечены!

— На рынке эти штуки редки донельзя, за ними всегда выстраивается очередь из желающих разорвать друг друга на части!

Нин Чжо вчитался внимательнее и убедился, что всё так и есть.

Он погрузился в кратковременное молчание.

Мгновение спустя он всё же впустил Хуа Гуцзы в пещеру.

(Конец главы)