Чжу Сюаньцзи продолжил: «А конкретно награда такова: отменяется розыск Сунь Линтуна и Ян Чаньюй, а Сунь Линтуну даруется право единожды выбрать любую вещь из королевской сокровищницы в качестве награды».

Нин Чжо невольно приоткрыл рот, выражая всем своим видом горькое разочарование: «И… и это всё?»

Он действительно до этого питал самые радужные надежды и никак не ожидал, что королевский двор Наньдоу окажется настолько прожженным. И официальные отписки, и скрытые награды были отмерены в аккурат тютелька в тютельку, но про него, Нин Чжо, почему-то благополучно забыли.

Закончив оглашение, Чжу Сюаньцзи тут же поднялся на ноги: «И напоследок пара слов от себя: то писание, что способно извлекать духовную сущность, постарайся не светить где попало. Хоть это и буддийская сутра, но она слишком уж бросается в глаза, да и смердит методами Секты Захоронения Духов».

Нин Чжо поспешил «перехватить» его на полпути: «Господин Чжу, неужто вы так сразу и уйдете? Полноте, младший ведь специально для вас устроил небольшой банкет…»

Чжу Сюаньцзи проигнорировал его призывы и решительно зашагал к выходу.

Нин Чжо бросился за ним вдогонку, вытащил из рукава артефакт и силой всунул его в руку Чжу Сюаньцзи: «Сущая безделица, знак моего почтения. Хи-хи».

Опустив взгляд, Чжу Сюаньцзи увидел нефритовое зеркало дракона – оно шло в комплекте с Зеркалом Золотого Феникса, которое он уже забрал.

Одной из частей тройственного соглашения был раздел нескольких артефактов, парящих в главном зале. Нин Чжо досталось как раз это нефритовое зеркало.

Чжу Сюаньцзи мгновенно выдернул руку и разъярился не на шутку: «Ты удумал меня подкупить?! Я городской сыщик, Чжу Сюаньцзи! Разве я стану брать твои взятки?! Щенок, да как ты смеешь меня оскорблять?!»

«Тьфу, ну точь-в-точь как Сунь Линтун, два сапога пара».

Нин Чжо не испугался и всё так же скалился в улыбке: «Не переживайте вы так, господин Чжу, об этом знаем только мы с вами да небо с землей…»

Чжу Сюаньцзи взмыл в небеса, обратившись в радужный луч, и растворился вдали с поразительной решимостью.

Проводив взглядом его стремительный побег, Нин Чжо с досадой цокнул языком: «И чего это он так драпанул? Я ведь еще хотел поменяться с ним механическим генералом-демоном».

После событий Нин Чжо, Чжу Сюаньцзи и Мэн Куй разделили три механические марионетки золотого уровня: буддийского лекаря, демонического генерала и даосского наставника.

Нин Чжо озадаченно поморгал и подумал про себя: «С чего это вдруг у меня ощущение, будто Чжу Сюаньцзи меня боится? От него так и веяло паническим бегством».

Тут же он отбросил эту мысль, решив, что ему просто показалось.

«Если дело дойдет до драки всерьез, я все равно не осилю Чжу Сюаньцзи».

«Хоть все мои козыри и раскрыты, а духовная сущность мамочки изрядно пополнилась, любое применение божественных способностей или Косы Большого Змея сжирает ее уйму».

Самой мощной марионеткой в руках Нин Чжо, безусловно, оставался буддийский лекарь, но он ни за что не стал бы использовать его попусту!

Чем больше духовной энергии накопится, тем дольше продержится его мамочка. Пока остается хоть капля этой сущности, теплится и надежда.

Тем временем Чжу Сюаньцзи летел в небесах со скорбным и сосредоточенным лицом.

Интуиция Нин Чжо не обманула его: Чжу Сюаньцзи действительно не желал лишний раз контактировать с парнем.

Его страшила вовсе не сила Нин Чжо и даже не Коса Большого Змея – его пугала Печать Сердечных Демонов Будды!

В предсмертных словах покойного императора прямо говорилось, что эта печать завязана на противостояние Миров Будды и Демона, а порождаемая ею карма поистине огромна.

Ясное дело, что Чжу Сюаньцзи не желал ввязываться в эту заварушку и предпочитал держаться от греха подальше.

Именно поэтому Нин Чжо не дали ни наград, ни должностей. Начни он числиться чиновником Наньдоу, глядишь, королевский род бы загнулся под грузом невыносимой кармы Будды и Демона!

Короче говоря, держать дистанцию и наблюдать со стороны – вот самое разумное решение.

Так будет лучше и для самого Чжу Сюаньцзи, и для всего государства Наньдоу!

Вскоре после ухода Чжу Сюаньцзи тихонько объявился и Нин Цзюфан.

«Предок, я дни напролет ждал вас, и наконец-то вы удостоили меня своим визитом», – сокровеной искренностью излучало лицо Нин Чжо.

Он рассыпался в благодарностях за то, что Нин Цзюфан заступился за него и сместил Нин Цинцяо с поста старейшины клана, тем самым расчистив внутренние препятствия для успешного разделения клана.

Нин Цзюфан холодно фыркнул: «А что еще оставалось делать? Продолжать позволять главной ветви травить тебя и притеснять, даря тебе железобетонные поводы для истребления всего старшего рода?»

Нин Чжо тут же переменился в лице и принялся клясться в том, что никогда не стал бы столь безжалостен и холоден. Пусть главная ветвь и третировала его в прошлом, но своим становлением он всё же был обязан ей, а потому не стал бы пускать в ход столь радикальные меры против сородичей – в конце концов, в их жилах течет та же кровь.

«Как-никак, они все мои близкие», – со вздохом изрек Нин Чжо.

Нин Цзюфан опять хмыкнул: «А Нин Сяохуэй, Нин Сяожэнь… Разве они тебе не близкие? Хоть я и стар, но из ума еще не выжил. Слышал, у тебя тут завелась пара механических рук?»

Нин Чжо поспешно кашлянул: «Предк, мне следует вас поздравить. Благодаря поддержке королевского двора и возможности укротить демонического макака, мы теперь превратились в крупную силу, обладающую боевой мощью стадии Зарождения Души!»

«Эх, только что беседовал наедине с господином Чжу Сюаньцзи и узнал, что двор мне ничего не выделил, даже захудалой должности не пожаловал».

Нин Чжо развел руками, и весь его облик так и источал горькую обиду и разочарование.

Нин Цзюфан пару раз кашлянул, прекрасно понимая, что всё это – лишь инструмент торга со стороны Нин Чжо.

Со вздохом посмотрев на него долгим взглядом, старик произнес: «Прошлое покрыто мраком. Разбираться в нем сейчас бессмысленно и только во вред».

Нин Чжо горячо с ним согласился.

На этом инцидент с убийством Нин Сяохуэй и прочих был тихо замят самим Нин Цзюфанем.

«Судя по твоим прежним весточкам, ты вознамерился покинуть Бессмертный Город Огненной Хурмы?» – поинтересовался Нин Цзюфан.

Нин Чжо сложил руки в приветствии: «Предок, младший больше десятка лет просидел в Бессмертном Городе Огненной Хурмы и теперь жаждет повидать мир. Не зря ведь говорят: прочти десять тысяч книг, пройди десять тысяч ли. Мир так велик, а у меня сердце замирает от предвкушения».

Поглаживая бороду, Нин Цзюфан погрузился в раздумья: «Ты и впрямь слишком выделяешься, да и после того как ты уступил пост хозяина дворца, Мэн Куй наверняка затаил на тебя обиду. Пожалуй, лучше тебе на время скрыться с глаз».

При этом старейшина ни капли не переживал за личную безопасность внука.

С одной стороны, боевая мощь Нин Чжо превосходила даже его собственную. До чего же это нелепо! Если уж обладатель силы стадии Зарождения Золота не может путешествовать по свету, то этот мир и вовсе можно считать сущим адом.

С другой стороны, Нин Цзюфан куда больше верил в хитрость и изворотливость самого юноши. Если уж он умудрился обвести вокруг пальца даже его, старого предка, то чего вообще стоило опасаться за этого демонического паренька?

«Когда отправляешься?» – спросил Нин Цзюфан.

Нин Чжо тут же ответил: «Ой нескоро, недели две точно пробуду».

Он сослался на необходимость стабилизировать базу культивации и навести порядок в только что созданной побочной ветви.

«Перед уходом не забудь оставить хоть одну марионетку присматривать за кланом», – наказал Нин Цзюфан. — «Думаю, та механическая обезьяна вполне сойдет».

Чтобы заручиться поддержкой Нин Цзюфаня, Нин Чжо выложил ему немало секретов.

Да и в любом случае тройственный союз требовал того, чтобы Нин Цзюфан был в курсе. Даже если бы не сказал Нин Чжо, проболтался бы Чжу Сюаньцзи.

Нин Чжо зажил затворнической жизнью.

Облачный караван отбыл, но Сун Фули вместе с двумя культиваторами стадии Зарождения Золота тайком вернулся и засел в засаде в окрестных горах.

Ло Шан рассредоточил по округе призрачных солдат и генералов и вместе с Хань Мин тоже ждал своего часа.

А Ян Чаньюй донимала Сунь Линтуна, целыми днями подгоняя его попрощаться с Нин Чжо и поскорее возвращаться в Секту Непустоты.

Она-то на этот раз тоже сорвала солидный куш.

Заключив сделку с Мэн Куем и Чжу Сюаньцзи, Нин Чжо отхватил немало сокровищ Бессмертного Дворца, изрядно поживился за счет наследства клана Чжэн, да и на открытии новой ветви получил горы подарков.

Из этих подношений Нин Чжо даже выделил золотого уровня семицветные облака эпохи Зарождения Золота и презентовал их Ян Чаньюй.

Она осталась крайне довольна подарком, однако перспектива обратной дороги ее страшила.

Пусть ей не под силу было обнаружить Сун Фули или Ло Шана, она прекрасно понимала, что Секта Непустоты смертельно враждует с обеими этими группировками. Обратный путь наверняка будет усеян смертельными ловушками, и спокойной поездки ждать не стоило!

Тем временем Нин Чжо и Сунь Линтун встретились в тайной подземной базе.

Окинув взглядом окрестности, Сунь Линтун с улыбкой философски заметил: «Через пару лет от всех этих секретных баз ничего не останется».

В защитной формации Бессмертного Города Огненной Хурмы имелось немало изъянов. Причиной тому служил Бессмертный Дворец Лавы: строители опасались как-то повлиять на него или потревожить его функцию стража горы Огненной Хурмы, а потому общая сеть защиты проектировалась излишне консервативно.

Теперь же, когда Мэн Куй стал хозяином дворца, он мог напрямую вплести всю обитель в защитный контур города, сделав ее ядром формации.

Поэтому в дальнейшем городские щиты наверняка ждал капитальный ремонт и перестройка, и отыскать новые лазейки станет сложнее, чем взлететь до небес.

Самого же Нин Чжо подземные убежища не волновали, и он поторопил Сунь Линтуна: «Пойдем, босс».

Скрыв свои фигуры, они через лабиринты подземной базы пробрались в самые недра горы Огненной Хурмы.

В одном из туннелей Нин Чжо остановился.

«Здесь».

Он приказал механической буйной обезьяне раскопать землю под ногами.

Вскоре та извлекла на свет миниатюрного механического дракончика.

В длину он не превышал человеческой ладони, был сплошь пепельно-серым и выглядел донельзя неказисто.

Но Нин Чжо знал: перед ним творение высшего уровня стадии Зарождения Души – «Ванли Юлун»!

Просканировав его духовным чувством, Нин Чжо радостно просиял: «Превосходно! Как я и предполагал, Огненный Дух Драконьей Черепахи сидит внутри!»

Сунь Линтун услышал это и восхитился: «Этот дух дворца сам искал смерти, до чего же странное создание – неужели он считал нас за дураков? Ха-ха, но тебе всё же удалось его отыскать, малец!»

«Но как ему вообще удалось ускользнуть у нас из-под носа и забраться в этого механического дракона?»

Нин Чжо пояснил: «У духовной сущности нет смертельных слабостей. Скорее всего, воспользовавшись карательными механизмами Бессмертного Дворца, он разделил себя на две части. Основная часть осталась в главном зале, чтобы надуть нас и демонстративно погибнуть. А когда главная оболочка испустила дух, осколок остался единственным целым и постепенно пришел в себя».

Внутри механического дракона Нин Чжо действительно обнаружил Огненного Духа Драконьей Черепахи, но тот был тяжело ранен, лежал без движения и сейчас медленно восстанавливался.

Повозившись пару мгновений, парочка успешно активировала механического дракона.

Размеров он не изменил, но в глазах дракона вспыхнули два луча света, которые накрыли Нин Чжо и Сунь Линтуна, в мгновение ока втянув их внутрь корпуса марионетки.

«Чудесно, просто чудесно!» – Сунь Линтун, пошаманив с управлением, постепенно освоил принципы контроля над «Ванли Юлуном» и заплясал от радости.

«Теперь мы сможем удрать из Бессмертного Города Огненной Хурмы напрямую!»

«Пусть Мэн Куй пока побудет главой дворца и отремонтирует нам обитель, ха-ха-ха!»

Нин Чжо с улыбкой кивнул.

Отыскать Огненного Духа Драконьей Хурмы ему удалось потому, что еще в главном зале, едва завидев его, он повесил на него «Жизнь на Волоске».

В итоге, когда основное тело духа сгинуло в пучине пламени, Нин Чжо тут же ощутил, как нить переместилась за пределы зала и стремительно зашагала прочь.

Как раз в тот момент, когда Чжу Чжэнь всё еще гонялся за «Ванли Юлуном».

«Во Дворце Лавы было три рычага власти, и теперь у меня в руках Печать Сердечных Демонов Будды и Огненный Дух Драконьей Черепахи».

Ставка клана Чжу на Нин Цзюфаня в общем-то тоже укладывалась в расчеты Нин Чжо.

«Клан Чжу хочет использовать мой клан Нин, но разве мы сами не используем их, чтобы в будущем вернуть себе пост хозяина Бессмертного Дворца?»

Улыбнувшись про себя, Нин Чжо повернулся к Сунь Линтуну: «Однако, босс, ты уверен, что уход со мной не аукнется тебе неприятностями?»

Сунь Линтун расхохотался: «Какой же твой босс прозорливый! Помнишь, я заключил сделку с той глупой девкой Ян Чаньюй: мол, закончатся дела в Бессмертном Дворце – и мы вместе топаем в Секту Непустоты. Но разве дела-то закончились?»

Сунь Линтун раскинул руки: «Никак нет!»

«Ладно», – кивнул успокоенный Нин Чжо. Он невольно поднял голову, туда, где лежала сторона Бессмертного Города Огненной Хурмы.

Здесь он родился и вырос – для него это место было настоящим домом!

«Прощай, моя малая родина», – мысленно шепнул он и дернул рычаги «Ванли Юлуна».

Механизм взревел на полную мощность: аура стадии Зарождения Души больше не сдерживалась и мощной волной хлынула наружу, тут же привлекая к себе с десяток чужих взглядов.

В следующий миг.

Раздался драконий рев, и «Ванли Юлун», взмахнув телом, оставил позади лишь остаточное изображение и растворился в воздухе.

«Мелкий пакостник, даже предка вздумал надуть!» – выругался Нин Цзюфан, но на губах у него сама собой расплылась улыбка.

Нин Чжо говорил ему, что пробудет здесь по меньшей мере полмесяца.

А в итоге сбежал уже через пару дней.

В следующую секунду улыбка на лице Нин Цзюфаня внезапно застыла, и его осенило: «Постойте-ка! Мой Нефритовый Сосуд Ледяного Сердца всё еще у него, он же так и не вернул его мне!»

(Конец главы)