«Ах ты ж крольчонок паршивый! Вернешься – непременно подвешу за ноги и отхожу розгами по первое число!» – Нин Цзюфан от злости даже зубами заскрипел.

Тут в оконную раму застучало послание, зашевелившись словно приблудная птица.

Нин Цзюфан движением мысли толкнул створку и впустил письмо внутрь.

Это было послание от Нин Чжо.

«Предк, когда вы прочтете это письмо, я, пожалуй, уже сбегу из дома…»

В письме Нин Чжо излагал свои соображения касательно нынешнего положения клана Нин, Бессмертного Города Огненной Хурмы, а также борьбы между кланами Чжу и Мэн.

Он предсказывал: впредь вокруг должностей в Бессмертном Дворце между кланами Нин, Чжу и Мэн неизбежно вспыхнут жестокие столкновения и конкуренция. И в этом вопросе никак нельзя сбрасывать со счетов Таоистский Дворец Таэнци!

Таэнци увезли с собой группу культиваторов из клана Чжэн, причем у некоторых из них имелись посты во Дворце Лавы. Нин Чжо полагал, что эта суперсекта вовсе не отказалась от притязаний на Бессмертный Дворец Лавы.

И этот фактор вполне можно было обернуть в свою пользу.

Кроме того, Нин Чжо специально оставил часть припасов, которые со дня на день должны были передать Нин Цзюфаню. Этим шагом он стремился компенсировать и отблагодарить главную ветвь за годы воспитания и заботы.

В завершение Нин Чжо напоминал старику: теперь, когда он ушел и не оставил ни единой механической марионетки, Нин Цзюфан должен будет приглядывать за побочной ветвью. Хоть демонического макака и можно подчинить с помощью имперских искусств и артефакта, Нин Чжо категорически не рекомендовал прибегать к этому методу.

По его словам, истинный путь – это привязывать людей к себе заботой и искренними чувствами!

Дочитав до этого места, Нин Цзюфан почувствовал, как гнев покинул его тело больше чем наполовину, и только проворчал: «Вот шельмец, а ведь о клане все равно помнит».

«Ишь ты, сколько забот на себя взял, уму-разуму вздумал меня учить, старого предка! Тьфу!»

«Погоди-ка… А вдруг и это письмо – часть его хитроумного плана? Он что, и мой гнев заранее просчитал?»

Выражение лица Нин Цзюфаня сделалось неопределенным.

Приходилось признать: то терппение, та выдержка и стратегический ум, которые Нин Чжо продемонстрировал при захвате Бессмертного Дворца Лавы, произвели на него неизгладимое впечатление.

Дошло до того, что он, почтенный культиватор стадии Зарождения Золота с выдающейся боевой мощью, теперь и сам начал подозревать всё вокруг, гадая, не водит ли его этот юнец снова за нос и не стал ли он жертвой очередного расчета.

Поразмыслив с минуту, Нин Цзюфан с выдохом выпустил затхлый воздух и отбросил лишние сомнения.

«Много думать вредно».

«Нин Чжо по природе не злодей, и сердце его лежит к клану. Пусть он и полон плутовства и коварства, но у него есть свои принципы. Такими талантами разбрасываться нельзя, их надо всячески удерживать и привечать».

Нин Цзюфан уже начал обдумывать, как бы повысить статус Нин Чжуна. Быть может, стоило посмертно пожаловать ему почетный титул, чтобы возвысить его имя и тем самым крепче привязать Нин Чжо к клану.

«К тому же во время Праздника Призраков, когда клан будет проводить великое жертвоприношение, открывающее путь в загробный мир, я лично испрошу для Нин Чжо благословения и усиления более высокого ранга».

В городской резиденции.

«Нин Чжо ушел?»

«Марионетка уровня Зарождения Души способна путешествовать сквозь пустоту… Он действительно знал о Бессмертном Дворце Лавы абсолютно всё».

Ознакомившись с этим донесением, Фэй Сы невольно перевел дыхание.

Кто же потерпит рядом с собой соню, когда под боком ревет тигр?

Хотя база культивации Нин Чжо была невысока, проявленные им сила и расчетливость заставляли любого осведомленного человека испытывать глубокий трепет.

И Фэй Сы не был исключением.

Чжу Сюаньцзи покинул Бессмертный Город Огненной Хурмы утром следующего дня.

Взмыв в небеса, он не удержался и оглянулся назад.

Гора Огненной Хурмы громоздилась на земле, раскинув свои хребты подобно пробуждающемуся гиганту.

После недавнего мощного извержения остывшая лава в верхней части вулкана превратилась в широкие красно-черные ковры, устилавшие склоны.

Следы потоков магмы походили на гигантские вены, причудливо извивающиеся и запечатлевшие безмолвный рев самой природы.

На средней же высоте вулкана громоздились массивные комплексы зданий Бессмертного Города Огненной Хурмы. Пусть кое-где виднелись разрушения, в целом город уцелел. Смертельную угрозу нашествия чудовищ удалось преодолеть исключительно благодаря сплоченности и единению всех горожан.

В нижней части вулкана, у самого подножия, простирались бескрайние хурмовые рощи.

И пусть прошлый праздник Огненной Хурмы отгремел всего пару месяцев назад, из-за извержения из глубин земли поднялось столько геотермального тепла, что защитная формация впитала его с избытком, обеспечив небывалый урожай хурмы.

На некогда голых ветвях уже завязались крошечные плоды. Красные и круглые, они выглядели точь-в-точь как надежда Бессмертного Города Огненной Хурмы на будущее.

Тем не менее туманные перспективы города по-прежнему напоминали клубы тяжелых облаков, круглый год зависших над горной вершиной – столь же туманные, неясные и загадочные.

В глазах Чжу Сюаньцзи мелькнул золотистый отблеск, и он мгновенно пронзил взглядом пелену тумана, разглядев в жерле вулкана Бессмертный Дворец Лавы, парящий над лавой.

Дворец как раз отстраивали заново. Мэн Куй лично вышел на передний край и, применив огромную руку, сотканную из чистой ци, вылавливал из лавы рухнувшие некогда обломки. Множество культиваторов помогали ему, изо всех сил стараясь заново состыковать расколотые части обители.

«Достопочтенный Саньцзун…» – на лице Чжу Сюаньцзи проступила тень тревоги.

В эти дни, стоило ему лишь погрузиться в тишину, как перед глазами невольно всплывала сцена того, как в самый решающий момент он развернул колье и помог Нин Чжо одолеть Мэн Куя.

В тот момент он словно в полусне повернул зеркало, наведя его прямиком на ладонную ци Мэн Куя.

Это действие выставило королевский двор Наньдоу прямо перед лицом Мэн Куя и напрямую пресекло расправу над Нин Чжо.

«Неужели тогда я защищал Нин Чжо по собственной воле… Или мной кто-то управлял?»

Сразу после тех событий, вспоминая тот критический момент, Чжу Сюаньцзи находил случившееся жутко странным и подозрительным, словно марионеткой на ниточках двигала чья-то чужая рука.

Однако по мере того, как воспоминания стирались, это ощущение смазывалось: казалось, будто то был его собственный инстинктивный порыв, когда тело реагирует быстрее, чем успевает сообразить голова.

Но теперь, прокрутив всё в памяти бесчисленное количество раз, он снова начал подозревать неладное.

По мере того как Бессмертный Город Огненной Хурмы оставался всё дальше позади, Чжу Сюаньцзи наконец не выдержал и потянулся рукой к собственной макушке.

«Не привязана ли к моей голове невидимая нить судьбы?»

Пальцы рассекли пустоту – ничего.

В его памяти вновь всплыла та давняя сцена, виденная им в столице. И чем дольше он размышлял над словами Достопочтенного Саньцзун, тем сильнее холодело у него на душе.

Тогда бывший император государства Наньдоу в сердцах забрал Зеркало Золотого Феникса.

На что Достопочтенный Саньцзун обронил ей такие слова: «Карма уже предрешена. Раз уж ты забрала Зеркало Золотого Феникса, то впредь защищай наследие Бессмертного Дворца».

После того как Мэн Куй с легкой руки Нин Чжо воцарился во дворце, Чжу Сюаньцзи каждый раз припоминал эту фразу и все отчетливее понимал: Достопочтенный Саньцзун обращал те слова вовсе не к бывшему правителю Наньдоу… а к нему самому!

«Если вдуматься, с тех пор как я ступил на землю горы Огненной Хурмы, меня всё время водили за нос».

«Я постоянно остерегался этого, держал ухо востро и с городской резиденцией, и с чернотеневыми культистами. Какая бы улика ни ложилась перед глазами, я стремился сохранять собственную инициативу».

«И тем не менее в конечном счете я ушел ни с чем».

«Нет, пожалуй, моей главной заслугой стало то, что от имени королевского двора я в самый критический момент посветил Зеркалом Золотого Феникса на Мэн Куя и спас Нин Чжо!»

«Неужели Бессмертный Дворец Лавы – это всего лишь сцена, возведенная Достопочтенным Саньцзуном, а я в ней – лишь захудалая марионетка из числа заранее расставленных актеров?»

«Стоило мне впервые применить технику прослеживания истоков, как я сразу же увидел истинного злодея – Нин Чжо. Но в ходе дальнейшего расследования, сколько бы улик я ни добывал, раз за разом результаты неизменно доказывали невиновность Нин Чжо!»

На сердце у Чжу Сюаньцзи скребли кошки сомнений.

Разобравшись со срочными делами, он жаждал лишь одного – как можно скорее вернуться в столичный град.

Его обуревало нетерпение.

Ему не терпелось вновь предстать перед государем и выложить ей прямо в лицо все свои сомнения и догадки.

Но что удивительно: чем дальше он отлетал от горы Огненной Хурмы, тем спокойнее и умиротвореннее становилось у него на душе.

5.

Это ощущение напоминало состояние дикого зверя, который наконец-то унес лапы из гигантской ловушки!

Чувство безопасности наваливалось само собой.

«Бессмертный Город Огненной Хурмы, Бессмертный Дворец Лавы… Здесь явно кроется какая-то чертовщина».

Внутренний голос подсказывал Чжу Сюаньцзи отныне держаться от этих мест как можно дальше.

«Да и этот Нин Чжо!»

«Тоже сведу контакты с ним к минимуму. Как-никак, он – наследник, назначенный лично Достопочтенным Саньцзуном, дитя бедствия в грядущей схватке Будды и Демона».

Вслед за отъездом Нин Чжо, Чжу Сюаньцзи и прочих Бессмертный Город Огненной Хурмы постепенно вернулся к привычной мирной жизни.

Безчинства багровых зверей прекратились, у Бессмертного Дворца появился хозяин, да и заезжие культиваторы один за другим покинули гору Огненной Хурмы.

Мастерская Летающих Дисков в Бессмертном Городе Огненной Хурмы.

Седовласый старик в черных одеждах сидел на механическом кресле, погруженный в медитацию и накапливающий духовную силу.

Кресло парило в воздухе в нескольких дюймах от пола.

Глаза Чэнь Ча провалились глубоко в орбиты, а дыхание было ровным и долгим.

Вдруг тело Чэнь Ча судорожно затряслось, словно от удара током, после чего он резко распахнул глаза.

Его зрачки полностью исчезли, а глазницы сплошь заполнились жутковатой белизной.

Из белых белков струйками вился тонкий белый дымок.

Словно чужой человек, Чэнь Ча медленно повернул голову, огляделся по сторонам, а затем уставился непомигающим взором в сторону Бессмертного Дворца Лавы.

Его пальцы задвигались с такой молниеносной быстротой, что в воздухе замелькали тени от рук.

По мере того как он производил расчеты, струйки белого дыма из его глаз стали сочиться еще интенсивнее, клубясь вокруг и придавая Чэнь Ча вид таинственного небожителя, объятого туманом.

«Чжу Сюаньцзи должен был остаться здесь и отныне охранять дворец, с какой стати он ушел?»

«Да и этот Сунь Линтун тоже куда-то запропастился!»

«Эту шахматную партию разыграл Достопочтенный Саньцзун, по идее, сбоев быть не должно. В самом Бессмертном Дворце задействовано божественное умение „Жизнь на Волоске“, так что всё просчитано до мелочей. Но почему ситуация вдруг покатилась к чертям? Кто посмел всё испортить?!»

«Стоит здесь дать трещину, как расстановка сил нашего ведомства в государстве Наньдоу тут же рухнет больше чем наполовину. Голова раскалывается, просто раскалывается. Как это теперь исправлять?»

Закончив вычисления, Чэнь Ча скорбно поморщился.

«Уж не тот ли парень по имени Нин Чжо разрушил мою партию?»

«Сейчас главное – разыскать эту парочку Сун и Нин и выяснить, где именно произошел сбой».

Обдумав всё, Чэнь Ча медленно прикрыл глаза.

Заполнивший комнату белый дым мгновенно рассеялся.

Дыхание Чэнь Ча вновь выровнялось, и он продолжил медитировать.

Спустя палочку благовоний он плавно открыл глаза, и зрачки вернулись в норму. Накопив духовные силы, Чэнь Ча принялся за изучение трактатов по механике.

Все эти фолианты по механическим искусствам Нин Чжо перед самым отъездом специально распорядился передать через подчиненных в дар Чэнь Ча.

«Посчастливилось же мне познакомиться с Нин Чжо», – поглощая знания из нефритового плакета, Чэнь Ча преисполнился искренней благодарности к нему.

Он ведь и впрямь не помнил никаких странностей, творившихся с ним недавно, и не замечал за собой никаких отклонений!

(Конец главы)