Глава 204. Парная культивация инь и ян

Подземная база.

Воронка призрачного тумана.

— Кто здесь?! — Чи Дунь уловил движение и метнулся туда.

Но увидел только смазанную громаду, которая без раздумий нырнула в туман.

Он подошёл к туману чуть ближе, и похоть тут же вскинулась и залила ему голову.

Чи Дунь остановился.

«Тут нужна формация. Обвести туман кольцом и запечатать всё вокруг».

Он скрипнул зубами.

Только сил на это не хватало.

Он был телесник, в формациях разбирался скверно. Ему проще было формацию проломить, чем выстроить.

«После приказа о призыве талантов в город хлынули чужаки. Хм, сколько ещё крыс сидит по щелям?»

Юань Дашэн двигался слишком быстро — Чи Дунь не разглядел даже спины.

На самого Юань Дашэна туман почти не действовал. Вся тяжесть, по сути, легла на Ян Чаньюй.

Над головой Сунь Линтуна висела Нить Человеческой Жизни, и над Юань Дашэном тоже — причём вторая была самой прочной, самой цепкой, самой толстой и плотной из всех, что ставил Нин Чжо.

Поэтому, даже когда туман снова сомкнулся, связь с Сунь Линтуном не оборвалась.

Вот только картинки, которую рисовал себе Нин Чжо, не было: никто не подвешивал Сунь Линтуна, не пытал и не оставлял еле дышащим.

На деле Сунь Линтуна крепко обнимала Ян Чаньюй, и они были прижаты друг к другу. Лицо у неё пылало, она глупо улыбалась, глаза туманились, а из уголка рта текла слюна.

Сунь Линтун же задыхался, отчаянно вырывался, вырваться не мог и только тупо держал удар её техники похищения ян.

Нин Чжо оторопел на пару вдохов и лишь потом опомнился.

«Мерзость. Подло!»

«Босс ведёт Искусство Целомудрия. Сорвут его — и вся сила утечёт, годы труда псу под хвост, а основание получит тяжёлый пролом».

«У него есть дарование, есть талант к пути. Но после такого удара талант тоже подкосит, и он вполне может стать калекой!»

В груди Нин Чжо поднялась ярость.

Что так подловили Сунь Линтуна, злило его сильнее, чем если бы подловили его самого.

Но едва он собрался отдать Юань Дашэну команду, Сунь Линтун сказал:

— Не убивай её!

— Этот туман свит из руки уровня Зарождающейся Души. Пусть основную тяжесть держит Ян Чаньюй.

— Она сейчас как единственная балка в доме, который вот-вот сложится. Выдерни балку — дом рухнет, а я даже отойти не успею, меня похоронит заживо.

— Братец, у меня всего лишь Заложение Основ. Тельце маленькое, приёмы Зарождающейся Души мне не переварить!

Нин Чжо запнулся, но тут же спросил:

— Босс, тогда что мне делать? Говори.

— Одолжи мне ци ян. Она хочет тянуть ян — пусть тянет.

— Быстро, быстро, быстро!

— Я целомудрен, изначальный ян у меня закреплён навечно, к любому морочащему искусству у меня врождённая сопротивляемость, и очень высокая.

— И даже так, при её бешеной тяге, я долго не выдержу.

— Верно, босс, тебе никак нельзя сорвать искусство! — Нин Чжо тут же собрался и погнал по Нити Человеческой Жизни поток ци ян.

Нить между ним и Сунь Линтуном была слабовата, туман глушил её, связь почти не шла.

Зато с Юань Дашэном его связь была плотной и прочной.

Нить Человеческой Жизни и так умеет тянуть и перебрасывать вести и силу. В своё время Нин Чжо отвёл по ней частицу мощи Печати Сердца Будды и Демона прямо во Дворец Магматических Бессмертных.

По Нити можно вливать и духовную энергию — как по тяге механизма.

А ци ян и ци инь — это и есть две силы Неба и Земли, они текут по Нити свободно.

Нин Чжо сначала переправил ци ян Юань Дашэну, а тот приложил ладонь к спине Сунь Линтуна и влил силу напрямую.

Ян Чаньюй вдруг захрипела, и глаза её вспыхнули.

Столько трудов — и наконец пошла ци ян!

Глупая улыбка чуть подобралась, но очень быстро вернулась.

Сунь Линтун проворчал:

— Братец, что у тебя так мало ци ян? Давай ещё, и побольше.

— Так я и без того из последних сил, — отозвался Нин Чжо.

— А, ну да, я же тебя этому не учил. Держи, сейчас передам тебе заклинание. Оно как раз вытягивает ци ян.

Сунь Линтун наговорил формулу вслух, Юань Дашэн выслушал.

А потом передал её Нин Чжо по их собственной Нити.

Заклинание было простым и понятным и действительно повышало выход.

Схватывал Нин Чжо быстро: понял с ходу, выучил, тут же применил — и ци ян пошло вдесятеро больше прежнего.

Только вид у юного культиватора сделался странный, и он не удержался:

— Босс, ты же ведёшь Искусство Целомудрия. Откуда у тебя способ вытягивать из человека ци ян?

Сунь Линтун не ответил, а сказал:

— Дао рождает одно, одно рождает два, два рождает три, а три рождает всю тьму вещей. Тьма вещей несёт на спине инь и обнимает ян, а пустотная ци приводит их в согласие.

— Всё сущее между небом и землёй ходит в превращениях двух ци, инь и ян.

— И вот тебе твой случай, Сяо Чжо!

— Босс, ты это к чему?

— Сказано ведь: одинокая инь не родит, одинокий ян не взрастит, — ответил Сунь Линтун.

— Без ян инь не из чего родиться, без инь ян нечем претвориться. Парная культивация инь и ян, взаимное порождение двух ци — испокон веку прямая и широкая дорога.

— Прямо сейчас ты можешь стать в пару с Ян Чаньюй. Инь и ян родят друг друга, и сила твоя вырастет.

— Чего?! — сказал Нин Чжо.

— Братец, ты сам посуди, — продолжал Сунь Линтун.

— Ян Чаньюй в беспамятстве, туман ведёт её, и она бездумно пустила похищение ян для восполнения инь.

— Сейчас я на твоей ци ян подниму встречное — похищение инь для восполнения ян. Инь и ян пойдут по кругу, замкнутся, и сила твоя рванёт вверх!

— Такой случай раз в тысячу лет!

— Будь Ян Чаньюй в разуме, она бы на такое не пошла. У неё Золотое Ядро, у тебя жалкая Конденсация Ци. В паре с тобой она в жутком убытке.

— А ты, наоборот, в огромном барыше.

— Погоди! — перебил Нин Чжо. — Босс, ты так и не сказал, откуда у тебя и вытягивание ци ян, и похищение инь для восполнения ян.

— Эх, да скажу, чего уж, — сказал Сунь Линтун. — У нашей Секты Непустоты завет такой: красть небо, красть землю, красть всю тьму вещей. Три Сокровища культиватора — цзин, ци и шэнь — тоже входят в число крадомого.

— А чтобы красть сокровище эссенции, надо, само собой, вести такие искусства.

— Ученики Непустоты владеют этим почти поголовно.

— Живее, у тебя опять ци ян не хватает, гони ещё, — поторопил Сунь Линтун.

Нин Чжо послушался и переправил ещё, но в движениях его была заминка.

Он всё-таки шёл спасать Сунь Линтуна.

А вышло, что в пару встаёт он сам, и с Ян Чаньюй!

Такого он не предполагал вовсе.

Сунь Линтун знал его слишком хорошо и мгновенно уловил, что творится у него в голове.

— Сяо Чжо, чего ты робеешь? — принялся он вразумлять.

— Соитие инь и ян — прямой путь неба и земли, царская дорога совершенствования!

— Дао рождает одно, одно рождает два. Небо — ян, земля — инь. Именно эти две ци и выносили небо с землёй!

— Мужчина — ян, женщина — инь. Из их соединения и берётся всё изобилие жизни: и род держится, и множится, и крепнет.

— Во Вратах Будды есть учение о радости, о совместном движении пустоты и блаженства. Это как раз о парной культивации мужчины и женщины: через соединение инь и ян приходят к чистоте тела и духа и к полноте мудрости.

— Во Вратах Дао говорят: ци ян движется и рождает инь, ци инь покоится и созидает ян. Через работу над собой добиваются, чтобы внутри ян рождал инь, а инь созидал ян, и приходят к согласию инь и ян.

— Есть уйма искусств, где вбирают ци ян утренней зари, полудня, заката и ци инь в ночь полнолуния. Это тоже вытяжка двух ци, только из природы, и тоже в помощь совершенствованию.

— Соединение инь и ян — вещь обыденная, оно с культиватором всю жизнь. Ты же не своим изначальным ян сходишься с её изначальной инь. Ну малость ци ян, ну малость ци инь, что с того?

— Это всё равно что вы с Чжэн Цзянем вместе строили Древесную Боевую Обезьяну. Ничего страшного, ничего страшного!

Нин Чжо дал себя уговорить и продолжил гнать ци ян.

Ци ян и ци инь сплелись между Сунь Линтуном и Ян Чаньюй и свернулись в шар Двух Начал.

Шар вращался без остановки, жадно жёг обе ци и рождал дивную, ни на что не похожую ци Двух Начал.

Ян Чаньюй была без разума. Сунь Линтун — нет.

Он немедленно снимал ци Двух Начал и вливал в Юань Дашэна, не оставляя ей ни капли.

А Юань Дашэн по своей Нити переправлял её Нин Чжо.

В тот миг, когда ци Двух Начал вошла в тело, Нин Чжо невольно втянул воздух, и лицо у него застыло от потрясения.

Ему даже не нужно было работать. Ци Двух Начал таяла струйка за струйкой, а основание Трёх Сокровищ — цзин, ци и шэнь — росло как бешеное.

По всем трём Сокровищам он стоял в начале седьмой ступени.

Ци Двух Начал сгорала, и все три двинулись, будто прорвало реку. Остановить это было нельзя, и они широким ходом пошли к середине седьмой ступени.

«Сильно. Вот это сильно!» — Нин Чжо был по-настоящему поражён.

Такой скорости он не видел и не слышал никогда. Тысяча ли в день — и то мало сказано.

«Точно, талисманы Слияния!»

Он спешно наклеил на себя три талисмана Слияния, чтобы цзин, ци и шэнь двигались вровень.

Он жёг ци ян и получал ци Двух Начал.

Середина седьмой ступени!

Прошло всего ничего, а Нин Чжо шагнул в следующий малый предел.

А ведь на седьмую ступень он пробился совсем недавно. И на поздних ступенях искусство Трёх Врат требует объёма: раздуваться приходится втрое с лишним. По обычному счёту, чтобы пройти такой же кусок пути, Нин Чжо пришлось бы корпеть втрое дольше.

А он уже был в середине седьмой.

«Разом, одним махом — прямо на небо».

И это было только начало.

Поздняя седьмая ступень.

Пик седьмой ступени.

Восьмая!

Нин Чжо тряхнуло. Все три Сокровища прорвались разом и вышли на восьмую ступень.

«Хорошо, что я заранее разобрал суть искусства восьмой ступени и знаю, как оно должно ходить».

Он мысленно себя похвалил.

Ци Двух Начал шла и шла и растворялась в трёх даньтянях.

А сила его всё росла.

Начало восьмой ступени.

Середина восьмой.

Поздняя восьмая.

Восьмая… на пике!

И встало.