Нин Чжо находился рядом, и они проводили вместе почти всё время.

Когда она заблуждалась, Нин Чжо объяснял ей. Когда она получала ранения, Нин Чжо устраивал её на лечение. Когда она желала доказать себя, Нин Чжо позволял ей попробовать. А когда она добивалась успехов, Нин Чжо по-настоящему замечал это.

Для Цин Чи эта близость казалась куда более подлинной, чем старые воспоминания.

И то, что она всё сильнее тянулась к Нин Чжо, стало чем-то совершенно естественным.

Глядя на её сосредоточенное лицо, Нин Чжо почувствовал, как сердце у него смягчилось, и тихо произнес:

— Цин Чи, ты ведь мне не питомец.

Цин Чи моргнула.

Нин Чжо мягко продолжил:

— Ты моя подруга и боевой товарищ. Мы вместе прошли через огонь и воду!

Цин Чи замерла.

Подруга.

Боевой товарищ.

Эти два слова упали ей на сердце, согревая его всё сильнее.

Ей казалось, что Нин Чжо больше утешает её.

И это утешение она навсегда запечатлеет в памяти.

«Хотя у Тандем; Неодуш. Три Храбреца Врат Смерти есть способность Вместе Жить, Вместе Умереть, наше с молодым господином Вместе Жить, Вместе Умереть наверняка превосходит этот навык!», – думала про себя юная госпожа клана демонов Шао Синь, а её глаза сияли всё ярче.

Нин Чжо слегка кашлянул:

— Цин Чи, ступай отдохни. Перед Малым Испытанием Вздымающихся Облаков тебе нужно набраться сил.

Цин Чи послушно согласилась, но уходила с явным нежеланием расставаться.

Когда каменные двери сошлись, в комнате остались только Нин Чжо и Сунь Линтун.

Улыбка на лице Сунь Линтуна немного померкла. Сначала он достал с пояса несколько пространственных мешков и выложил их перед Нин Чжо.

— Это то, что ты просил меня раздобыть, — сказал Сунь Линтун. — Выращивание облачных зверей, их разведение, культивация, приручение, лечение, а еще несколько рецептов корма для облачных зверей и методы возведения облачных гнёзд. Всё, что можно было забрать на Испытании, я забрал, а то, что не смог унести, постарался записать.

Нин Чжо открыл их глянуть – внутри и правда было битком набито.

Там лежали нефритовые пластинки, связанные с облачными зверями, рецепты звериного корма, методы настройки облачной ци, техники успокоения детенышей, рунные чертежи регулировки температуры и влажности облачных гнезд, а также несколько склянок с привычными для облачных зверей пилюлями.

Всё это имело огромную ценность.

Нин Чжо важно кивнул и убрал их:

— Спасибо за труд, старейшина.

Сунь Линтун отмахнулся:

— О чём ты говоришь, мы же свои люди. Раз позвал, неужто я тебе всё не обустрою как надо?

Говоря это, он бросил взгляд на длинную шкатулку рядом с Нин Чжо, и его глаза тут же загорелись.

— Нефритовая Страница, Передающая Дао у тебя?

Нин Чжо кивнул.

Сунь Линтун тут же выпрямился, а шутливое выражение на его лице исчезло.

Вот это было по-настоящему важное дело между ними двумя.

Нин Чжо подвинул длинную шкатулку между ними, и одна за другой Нефритовые Страницы, Передающие Дао поднялись в воздух, зависнув над полом. Пластинки были тонкими и теплыми на ощупь, их белое свечение походило на лунный свет, отчего лица обоих казались светлее.

Нин Чжо первым достал одну Нефритовую Страницу, Передающую Дао, зажав её двумя пальцами.

Его духовное сознание погрузилось внутрь.

Внутри пластинка была чистой и прозрачной, и Нин Чжо влил в неё истинный смысл, сформированный его уровнем пути Ян.

Жар и свет, восхождение и активность, озарение и изгнание скверны.

Проявление, движение, возвышение, озарение, излучение.

Как ци Ян разгоняет холод Инь, как она исцеляет и питает плоть, как выжигает нечисть и заставляет неодушевленные предметы обрести зачатки жизненной силы.

Истинный смысл потек из моря духов Нин Чжо – это были не слова и не картины, а тонкие золотые струйки, источавшие тепло. Они проникали в Нефритовую Страницу, Передающую Дао, и на её поверхности тут же проступали бледные золотые узоры. Узоры расползались от краев к центру, словно солнечный свет, неспешно ползущий по бумажной ширме.

Сунь Линтун сидел напротив, его выражение лица постепенно становилось суровым.

Нин Чжо передал ему нефритовую страницу, Сунь Линтун принял её и начал впитывать.

В следующий миг его глаза слегка расширились.

Ему показалось, будто он внезапно очутился на горном склоне ранним утром.

Солнце на горизонте еще не до конца поднялось, и между небом и землей всё еще клубился легкий туман. Когда первый луч солнца пронзал дымку, холод отступал, а капли росы на травинках начинали искривиться. Вдалеке виднелся дымок из печных труб, раздавалось щебетание птиц, кто-то отворял деревянную дверь, а в глазах больного вновь вспыхивала искорка жизненной силы.

Стоит отметить, что Сунь Линтун изначально культивировал детские техники Секты Непустоты, сосредоточившись на море духов, и по своей сути они тоже принадлежали к Пути Чистой Ян!

Понимание Сунь Линтуна уступало пониманию Нин Чжо, но до золотого ядра он всё же пока не дотянул, да и стаж культивации был слишком мал, к тому же его интересы лежали в другой плоскости, поэтому в сфере Пути Ян он особо не выделялся.

Раньше, глядя на проявления Ян, он чаще всего видел лишь жар, огонь, свет и способность изгонять духов и разрушать зло.

Но в этот момент истинный смысл Нин Чжо дал ему понять: Ян также может быть «проявлением», когда скрытое во тьме оказывается выставлено напоказ, когда спящие пробуждаются, а смутные мысли в сердце внезапно обретают форму.

Сунь Линтун сглотнул, а на лбу выступил холодный пот.

Нин Чжо продолжал передавать вторую, третью, четвертую нефритовые страницы…

Уровень Пути Земли!

Тяжесть, несущая опора, пристанище, подавление.

Земля – это не просто грязь и камни. Земля способна выдержать всё сущее и похоронить всё сущее. Горные хребты рушатся, но в конце концов возвращаются в лоно земли. Какой бы высоты ни взлетел камень, ему суждено упасть обратно к своему основанию. Когда истинный смысл Пути Земли проник в нефритовою страницу, белая пластинка слегка пожелтела, а её узоры зашевелились, напоминая то горные хребты, то ряды пахотных полей.

Приняв это, Сунь Линтун почувствовал, будто его подхватила огромная, бескрайняя земля.

Эта земля молчала, но была до пугающего непоколебимой. Все шаги – будь то бег, прыжки, побег, воровство или перелезание через стены – в конечном итоге ступали по ней. Сам Сунь Линтун всю жизнь полагался на проворство, изворотливость и неуловимость, но сейчас истинный смысл Пути Земли говорил ему, что любое многообразие перемен требует точки опоры, требует того, что способно всё это выдержать.

Уровень путей формаций.

Познания Нин Чжо в путях формаций происходили из сложных источников. Сунь Линтун изначально уже одалживал ему истинный смысл путей формаций, а позже Нин Чжо черпал вдохновение из озарений Шэнь Си, диска формации Девяти Дворцов, Малого Испытания Вздымающихся Облаков, восстановления Печи Южного Пламени, Божественной Области Шу и великой формации Зала Артефактов, сформировав собственное понимание.

Но по большей части, примерно на девяносто девять процентов, это всё еще были владения Сунь Линтуна.

На Нефритовой Странице, Передающей Дао всплывали круги тончайших узоров формаций: то перекашивались Девяти Дворцов, то вращались Пять Элементов, то пролегали огненные жилы, как в Печи Южного Пламени, а под конец всё это превратилось в простую и незамысловатую карту формации.

Когда Сунь Линтун принимал её, его реакция была наименее заметной.

В конце концов, по большей части это было его собственное достояние.

Эта передача истинного смысла продолжалась добрую половину часа.

Сунь Линтун зажмурил глаза, его брови сошлись на переносице – очевидно, процесс давался ему нелегко.

Посмотрев на него и убедившись, что с тем всё в порядке, Нин Чжо отвел духовное сознание.

Убрав оставшиеся Нефритовые Страницы, Передающие Дао, он мысленно вспомнил Цянь Лунцзы, Десятикратного Короля Драконов, о котором упоминал Истинный Владыка Укрощения Тюрем Земли Шу.

Цянь Лунцзы звался Десятикратным Королем Драконов и оставил свое имя в истории. Он обладал мастерством уровня гроссмейстера в десяти различных областях: путь дракона, путь воды, путь облаков, путь молний, укрощение зверей… Ходили слухи, что в юности его озарение потрясало мир, в зрелые годы его мощь гремела на четыре моря, но на закате жизни он уже не мог продвинуться ни на шаг.

Десять – это предел.

И преградой тому служило проклятие знаний.

Чем больше ты понимаешь, тем тяжелее становишься сам. Каждое направление пути подобно возведению пагоды из песка, что требует колоссального количества времени и сил. И чем больше таких башен, тем они пышнее. Но когда культиватор желает постичь новые принципы, эти башни заслоняют собой небо.

Теперь Нин Чжо прочувствовал это на собственном опыте.

«Мне нужно следить за расстановкой школ», – мысленно отметил он.

«Нельзя слепо расширяться».

«Нет нужды в бесконечном расширении: если внутри нет поддерживающих друг друга систем, это легко создаст преграды».

Комплексные уровни вроде уровней Инь-Ян и Пяти Элементов были необходимы.

Нин Чжо радовался всё сильнее тому, что владел глубоким уровнем Пяти Элементов.

«Когда в будущем я вернусь в Долину Десяти Тысяч Лекарств, я непременно должен буду лично выразить благодарность Повелителю Пяти Элементов!»

В то же время он радовался тому, что у него есть Нефритовые Страницы, Передающие Дао.

В будущем эти тонкие пластинки вполне могли стать важнейшим инструментом для управления собственным уровнем культивации, передачи благословений другим и балансировки нагрузки в постижении Дао.

Сунь Линтун медленно открыл глаза.

В его зрачках всё еще мерцали три цвета: золотой, желтый и узоры формаций.

Тут же его верхняя половина тела качнулась, и он чуть не завалился назад.

Нин Чжо протянул руку и поддержал его.

Сунь Линтун схватил Нин Чжо за рукав, а его голос звучал сипло:

— Всё, больше не могу. Приняв столько истинных смыслов разом, чувствую себя полным дурнем.

Сунь Линтун с силой массировал виски.

В голове у него сейчас царил полный кавардак, и он испытывал сильнейшее головокружение.

Поотсиживавшись еще немного, Сунь Линтун наконец поднялся – он не хотел задерживать культивацию Нин Чжо и собрался уходить.

Дойдя до дверей, он вдруг оглянулся:

— Кстати, Сяо Чжо.

Нин Чжо поднял глаза:

— Мм?

Сунь Линтун потер виски и усмехнулся:

— Я тут на Испытании раздобыл искусство смешанных ядов. И это не просто сваливание нескольких ядов в кучу – такое слишком грубо. Тут вся фишка в том, чтобы яды подпитывали, подстегивали и маскировали друг друга, давая возможность превращать в яд даже самые безобидные вещи при определенном жаре и нужной ауре.

Сунь Линтун продолжил:

— Я слышал, как ты говорил, что Те Куан вытянул из печи всю заразу? Данная пилюльная отрава из Печи Южного Пламени по справедливости принадлежит нам. Ты верни её, а я как раз применю.

Эта пилюльная отрава накапливалась долгие годы и происходила из бесчисленных пилюль, остатков лекарств, погрешностей в пламени и злотворной ци печной гари. Обычные алхимики избегали её как чумы, но для Сунь Линтуна она служила превосходным материалом.

Нин Чжо кивнул:

— Учитывая наши нынешние отношения с Те Куаном, эта маленькая просьба – дело пары слов.

— Отлично, как добудешь – тащи мне. — Ноги Сунь Линтуна еще слегка подкашивались, но, направляясь к выходу, он уже вовсю насвистывал веселый мотивчик.

Прошли сутки.

Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце.

Когда опустилась ночная темнота, это благословенное место по-прежнему не было тихим ни на мгновение.

Горный ветер свистел на высоте, заставляя море облаков бурлить волнами. А в глубине земли безостановочно поднимался поток палящей ци Ян – словно еще не рожденное солнце, которое толстая горная порода удерживала под землей.

В центре облачного алтаря природная высокая платформа отливала багряным золотом. Её поверхность была широкой и гладкой, а по краям залегал целый круг природных огненных узоров, что расходились наружу подобно лучам солнечного гало на камне.

Днем это место выглядело величественно и ярко. Но с наступлением ночи его потусторонняя природа проявлялась еще отчетливее.

В глубокую ночь на обычных горных хребтах из трещин земной жилы неизменно сочилась ци Инь, трава и деревья покрывались росой, а камни стыли. На Алтаре же Возвышения Облаков, Запирающего Ян и Поддерживающего Солнце тепло не переставало тлеть исподволь. Красные узоры на земле слабо мерцали, напоминая бесчисленные угольки, зарытые в почву, и тянулись сплошной полосой. Мастера ступали по ним, и подошвы их обуви приятно согревались.

Чуньянцзы стоял на самой вершине облачного алтаря.

На нем была накинута багряно-золотая даосская риза, три тысячи священных канонов на которой вернулись к первозданному виду, хотя по углам всё еще чернело несколько тусклых следов от ожогов.

Ночной ветер трепал полы его одежды, и слабый свет канонов то вспыхивал, то угасал. Лицо его по-прежнему оставалось бледным, а меж бровей залегла усталость, которую невозможно было скрыть.

Стоял он прямо.

Словно клинок.

Стоило окружающим культиваторам поднять голову и увидеть его фигуру, как на душе у них становилось чуточку спокойнее.

Великая битва завершилась тяжелой победой, тяжелые раны еще не зажили, но Алтарь Возвышения Облаков, Запирающий Ян и Поддерживающий Солнце уже оказался в их руках.

Взгляды, которыми люди из лагеря Южного Провала смотрели на него, теперь отличались от прежних.

Чуньянцзы прекрасно понимал: это и есть слава.

Плата за прошлые сражения и принятые на себя риски принесли свои плоды.

Значительный рост его авторитета означал колоссальное усиление его власти!

Окинув взглядом то, что внизу, он дюйм за дюймом прочел картину строительных работ.