Мастер уже постиг фундаментальные принципы определенной сферы, способен создавать новые подкатегории в рамках старых структур и даже изобретать техники прямо во время боя.

Такой уровень постижения позволял основать собственную секту и оставить след в памяти потомков.

Выше лежали великий мастер, полунормативный высший гранд-мастер и абсолютный высший гранд-мастер – с каждой ступенью они все дальше удалялись от обычных практиков. Великий мастер обладал универсальностью, практически полностью постигнув ту или иную область. Полунормативный высший гранд-мастер исчерпывал все тайны этой сферы, приближая свое мастерство к Дао. Абсолютный же гранд-мастер был способен закладывать новые глобальные направления, поднимая потолок всего течения.

Разве на любой из этих ступеней не требовались долгие годы и десятилетия накоплений?

Разве на любой из них не нужно было раз за разом терпеть неудачи, подводить итоги и прозревать?

Нин Чжо и так считал свое постижение Комплекса Демонического Окрашивания Кровных Жилок слишком медленным, но в конце концов это касалось лишь совершенствования техники. Повышение же уровня постижения шло куда медленнее и глубже, чем культивация практик. Оно напоминало песок, оседающий на дно реки: день за днем накапливаясь, он обнажает новое русло лишь тогда, когда через него проносится очередной мощный поток.

Самым ярким примером перед глазами была Пилюля Патриарха Чистой Ян.

Каждое поколение глав Дворец Чистой Ян использовало эту пилюлю в молодости для прокладывания пути, а перед уходом на покой вливало в нее собственное истинное понимание Пути Ян. Сколько поколений патриархов, сколько лет передачи, сколько жизней практиков Зарождения Души ушло на постижение Канона Пилюль Чистой Ян , прежде чем накопилась эта единственная пилюля-наследница?

Нин Чжо с помощью Колыбели Мириад Явлений почти вычерпал заключенный в ней смысл до дна, но даже так лишь вытянул свое постижение Пути Ян до уровня мастера.

И это уже звучало ошеломляюще.

Но с другой стороны, это также означало, что уровень постижения Пути Ян у прошлых поколений Чуньянцзы в целом не слишком сильно превосходил ступень мастера.

Кем был Чуньянцзы?

Лидером Дворец Чистой Ян.

Обладателем ступени Зарождения Души.

Практиком, специализирующимся на Каноне Пилюль Чистой Ян.

Властелином такого сокровища секты, как Янская Рыба, несущим на себе наследие Дворец Чистой Ян протяженностью в несколько сотен или даже тысяч лет.

Даже такой могущественный эксперт стадии Зарождения Души накопил в основной технике постижение лишь на уровне мастера. Что уж говорить об обычных практиках Зарождения Души – даже культивируя тысячу лет, они не обязательно достигли бы уровня мастера в принципах, соответствующих их базовой технике.

Потому что мастер уже способен основать собственную школу!

Нин Чжо теперь тоже мог это сделать.

Конечно, подобное основание школы подразумевало создание ответвления в рамках мейнстримного Пути Ян.

Оно все еще принадлежало к старой структуре.

А вот тем, кто действительно вырвался за рамки и проложил новую тропу, было имя, звучавшее в нынешнюю эпоху оглушительно резко.

Ван Синьюэ.

Учение Сердца!

Ван Синьюэ определенно обладала глубочайшими познаниями в традиционной конфуцианской науке. Без фундамента откуда взяться созиданию? Как можно было проложить новое учение без глубокого знания старой учености?

Однако точного уровня ее достижений в конфуцианстве никто не знал – мнения расходились, и прийти к единому выводу не удавалось никому. Одни утверждали, что она уже стала великим мастером конфуцианского Дао, другие – что она с помощью Учения Сердца проложила совершенно новые врата, которые старые мерки не способны измерить. Третьи же заявляли, что ее истинное величие заключается в том, что она сначала довела старую науку до непостижимых глубин, а затем с безжалостной решимостью отбросила все и шагнула прочь из старых рамок.

Вспомнив об этом, Нин Чжо перевел взгляд на Юань Дашэна, и в его глазах мелькнула еще большая сосредоточенность.

«Если я хочу справиться с троицей из Врат Смерти, будет лучше, если и Юань Дашэн, и Мэн Еху полностью восстановятся».

Каждый из троицы из Врат Смерти поодиночке был весьма грозен: каждый – эксперт Золотого Ядра со своими козырями. А сражаясь вместе, они и вовсе владели техникой совместной жизни и смерти!

Если Нин Чжо сумеет вернуть в строй эти две боевые единицы, ситуация изменится кардинально.

Проблема Мэн Еху наполовину уже решена.

Его желтая пыльная божественная сила происходила от аватара Владыки Ванчуаня и фактически затрагивала божественную способность [Одеяние Из Грязи]. Попросив Чжу Фэньсян через посредников, Нин Чжо обратился к Истинному Владыке Укрощения Тюрем Земли Шу, который наконец-то счистил божественную силу желтого песка. Мэн Еху больше не был скован божественной силой и обрел свободу.

Однако духовная сущность Мэн Еху оставалась тусклой и истощенной, и даже навыку Жизнь на Волоске с трудом удавалось достучаться до него. Его старое механическое тело серьезно испарилось и деградировало, использовать его больше было нельзя. В дальнейшем Нин Чжо должен был вылепить для него новое тело и неспешно взращивать духовную сущность.

«Мне нужна Изначальная Ци Желтого Источника», – пронеслось в голове у Нин Чжо.

В его руках уже имелась полноценная Печь Южного Пламени.

Если полностью восстановить это духовное сокровище, сделав его монолитным, и когда проснется и успокоится дух-хранитель Птица Чжуцюэ, Пик Данся непременно заинтересуется Печью Южного Пламени. Если предложить Пику Данся будущую долю пилюль, выплавляемых в этой печи, в обмен на Изначальную Ци Желтого Источника, у него определенно появится шанс.

Разумеется, спешить с этим тоже не стоило.

Нин Чжо легко постучал пальцем по колену.

Можно ли применить успешный путь Мэн Еху к Юань Дашэну?

Иньская сила внутри Юань Дашэна проистекала из методов командира карательного отряда подчиненных Владыки Ванчуаня. Если Нин Чжо снова обратится к Чжу Фэньсян и попросит подходящее божество, проблему, пожалуй, тоже удастся решить.

Но эта мысль, едва мелькнув у него в голове, была сразу же отброшена.

Нин Чжо не собирался идти на это!

Духовная сущность Мэн Еху уже раскрылась.

Чжу Фэньсян знала об этом.

Истинный Владыка Укрощения Тюрем Земли Шу тоже знал.

Если обнаружится еще и Юань Дашэн, все пойдет совсем по другому сценарию.

То, что один механизм обладал глубокой духовной сущностью, еще можно было списать на счастливую случайность. Но если такую же сущность обретут сразу два механизма, это вызовет массу вопросов и подозрений. Если начать копать дальше, риск раскрытия Книги Постижения Духа и Огненного Погребения Праджни многократно возрастет.

А это был его подлинный, фундаментальный секрет.

Нин Чжо не станет ради сиюминутной боевой единицы уровня Золотого Ядра ставить под удар свои долгосрочные основы.

«В любом случае, спешить некуда».

«Духовная сущность Юань Дашэна стабилизировалась. Нефритовые Руки Ледяного Жира Снежной Цветной Девы Хуэй способны непрерывно питать его. Пока я не буду делать глупостей, в ближайшее время он не разрушится».

«Эту проблему лучше решить своими силами».

Убрав Юань Дашэн, он почувствовал, как потребность в постижении уровней Инь и Ян стала еще острее.

В этот момент в дверь его каменной комнаты тихо постучали.

«Молодой господин», – доложил Старец Чу, передавая послание и длинный ларец.

Нин Чжо велел Старцу Чу удалиться, взмахнул рукой, и послание легло ему в ладонь.

Письмо было от круга конфуцианских практиков.

Чу Сюаньгуй, Дуаньму Чжан, Ли Гуаньюй и другие, выполняя просьбу Нин Чжо, всю ночь поднимали конфуцианцев на изготовление партии Нефритовых Страниц, Передающих Дао, которые и доставили в пещеру Сангуао Тянь. Тон письма был довольно искренним и содержал одну новость: Вэнь Жаньюй выходил из затвора, и этот выход мог принести ему прорыв.

Нин Чжо отложил послание и перевел взгляд на длинный ларец.

Ларец был целиком снежно-белым, без каких-либо украшений из золота и нефрита, запечатанный лишь тремя конфуцианскими бумажными печатями. Чернила на печатях были чистыми и прямыми, каждый штрих пропитан ученостью, надежно защищая то, что лежало внутри.

Нин Чжо сорвал печати.

Крышка ларца откинулась, и слабый аромат туши вместе с нефритовой прохладой выплыл наружу.

Внутри аккуратной стопкой лежали тонкие листы.

Нефритовые Страницы, Передающие Дао!

Они выглядели одновременно как бумага и как нефрит.

Каждая страница была тоньше цикадного крыла, а по краям переливалась мягким белым светом. Держа их в руках, почти не ощущаешь веса, но при этом чувствуешь характерную для нефрита прохладу и гладкость. Тело страницы было полупрозрачным, внутри блуждали тончайшие узоры, напоминающие горные хребты и водные артерии, либо волокна книжных страниц. Стоило влить внутрь духовное сознание, как начинаешь ощущать пустоту и ясность, словно перед тобой крошечный литературный дворец, ожидающий вселения истинного смысла.

Нин Чжо взял один лист.

Нефритовая страница легко согнулась у него между пальцами, не ломаясь, а напоминая гибкий кусок лунного света.

Вскоре после этого Сунь Линтун и Цин Чи вернулись в пещеру Сангуао Тянь.

Сунь Линтун выглядел как мальчик, а его глаза были чрезвычайно живыми. Он только что вернулся с Малого Испытания Вздымающихся Облаков; на его поясе покачивалось несколько мешочков, из которых слабо доносился запах лекарств, облачной дымки и звериного корма, а при ходьбе раздавался мелодичный звон. Очевидно, за эти дни он успешно прошел несколько испытаний, неплохо поживившись.

Цин Чи стояла рядом с ним.

Девушка-демон сегодня была в отличном настроении; ее темные волосы были собраны на затылке, открывая чистое, диковатое лицо. Ее глаза ярко сияли, и, завидев Нин Чжо, она тут же расплылась в радостной улыбке, даже невольно выпятив грудь.

— Молодой господин вернулся? — быстро подбежала Цин Чи, и ее голос прозвучал звонко:

— Поздравляю молодого господина с починкой Печи Южного Пламени!

Сунь Линтун добавил: «Молодой господин, мы уже слышали об этом по дороге».

Перед чужаками он играл роль слуги Нин Чжо.

Нин Чжо слегка кивнул: «Хоть она и починена, но словно больной – ей все еще требуется время на отдых и восстановление».

17.

Взгляд Нин Чжо переместился на Цин Чи: «Линтун мне рассказал. Ты отлично проявила себя в этих Малых Испытаниях Вздымающихся Облаков».

Изначально она просто радовалась за Нин Чжо, но не ожидала, что тот, заговорив, первым делом похвалит именно ее.

Глаза девушки-демона засияли еще ярче, а уголки губ поползли вверх, сдерживать улыбку было уже невозможно. Она пыталась выглядеть посолиднее, но радость на ее лице бурлила весенним половодьем, и спрятать ее было выше сил.

— Д-да не сказать чтобы отлично, — тихо проговорила Цин Чи. — Это все брат Сунь хорошо командовал.

Сунь Линтун тут же подбоченился: «Э-э-э, эти слова мне по душе. Скажи-ка еще пару».

Цин Чи бросила на него взгляд и ответила с предельной серьезностью: «Но в нескольких моментах смены построений догадалась я».

Сунь Линтун мгновенно понял, что Цин Чи хочет покрасоваться перед Нин Чжо, и с ухмылкой поддакнул: «Да-да-да, военный глаз у госпожи Цин Чи просто прекрасен. Если бы не твое напоминание, мой ядовитый порошок наверняка улетел бы в фальшивый флажковый строй».

Нин Чжо, глядя на них, тоже испытал некоторое удовлетворение.

Он произнес: «Я сейчас привлекаю слишком много внимания, любое движение тянет за собой цепь последствий, влияние слишком велико. Если бы я сам заявился на многие Малые Испытания, ситуация мгновенно изменилась бы до неузнаваемости, и наверняка кто-то начал бы целенаправленно мешать. То, что вы двое действуете скрытно и перемещаетесь свободно, избавляет вас от лишних оков».

Он вновь ободрил Цин Чи: «Особенно ты. У тебя огромный талант к военному делу, так что продолжай участвовать. Малые Испытания Вздымающихся Облаков изначально созданы Сектой Десяти Тысяч Явлений для отбора талантов. До тех пор, пока ты сможешь их проходить, ты получишь наследство, ресурсы и даже славу».

Цин Чи решительно кивнула.

Сунь Линтун ухмыльнулся: «Как раз хотел сказать об этом. Молодой господин, когда испытание завершилось и мы возвращались назад, кто-то пригласил Цин Чи поучаствовать в испытаниях Зала Управления Войсками».

Глаза Нин Чжо слегка вспыхнули: «Зал Управления Войсками?»

Один из шестнадцати залов Секты Десяти Тысяч Явлений – Зал Управления Войсками!

Этот зал изучал военное дело и накопил колоссальный багаж знаний. Военное искусство ставило во главу угла ведение боевых стягов и армий, заменяя духовную и божественную силу мощью войск, используя боевые формации, приказы-флажки, ци армии и волю солдат для рывка к более высоким уровням боевой мощи. Пусть Секта Десяти Тысяч Явлений и была великой сектой совершенствования, ее сферы влияния простирались повсюду, сталкиваясь с Бессмертным Городом Белой Бумаги, Королевством Фейюнь и прочими сложными раскладами, так что статус Зала Управления Войсками был непререкаем.

Сам Нин Чжо продвинулся в военном деле, и после того как Цин У-ланцзюнь передал ему свое истинное понимание, он достиг пика ученика. Однако военное дело отличалось от механик и создания артефактов, и его собственный талант в нем не был выдающимся.

Другое дело – Цин Чи.

В своем наблюдении за армиями она уже демонстрировала природную чуткость. Эта способность была не просто признаком ума, а скорее врожденным откликом на саму организацию воинских построений, или, если выражаться точнее – озарением!

Нин Чжо искренне произнес: «Это прекрасные новости. Цин Чи, иди».

Дыхание Цин Чи чуть участилось: «Молодой господин тоже считает, что я справлюсь?»

Нин Чжо кивнул: «Разумеется. Если ты преуспеешь в испытаниях Зала Управления Войсками, в будущем это принесет пользу лагерю Наньмин и мне».

Сердце Цин Чи запылало.

Быть лично признанной Нин Чжо, быть объектом его ожиданий и надежд на помощь…

Это ощущение радовало и пьянило ее куда сильнее только что выигранного испытания. Девушка-демон исподтишка сжала руки в кулаки в рукавах, до боли побелев фалангами пальцев, но изо всех сил старалась сохранять невозмутимый вид.

— Я сделаю все возможное, — она посмотрела на Нин Чжо горящим взглядом. — Молодой господин, когда в будущем вы будете сражаться с троицей из Врат Смерти, я тоже могу принять участие. Можете называть меня вашей ручной питомец, если понадобится.

Нин Чжо опешил.

Сунь Линтун тоже замер на секунду, а затем схватился за живот и расхохотался: «Цин Чи, да что у тебя в голове творится?»

Но Цин Чи говорила абсолютно серьезно.

Она лишилась многих воспоминаний. Прежняя семья, отец, друг детства, прошлая жизнь – поначалу воспоминания о них вызывали у нее бурю сильных эмоций. Однако со временем все это поблекло, отдалилось и заволоклось множеством пелен.