Подгонять реальность под определение называется «Прокрустово ложе» [1], и именно это, по сути, замышляла Газель Импала и, следовательно, всё бывшее окружение Айкавы Джун, а также те ребята из Комитета по исследованию Сисуру. Объективный анализ с помощью машин оказался невозможен, а субъективный анализ рассыпался в прах — чем больше они исследовали, тем больше росло число загадок. Летающий объект? Человек? Пришелец? Метеорит?

И вот, чтобы дать этому «определение», они решили использовать меня — Сильнейшего представителя человечества. Логика проста: если сама Айкава Джун даст определение Сисуру, то её субъективное мнение станет истиной. Раз уж даже мнения гениев расходятся, значит, остаётся надеяться на единственного абсолютного авторитета — на решающее слово [2] одного человека. Хотя, честно говоря, сама Газель так не считала, так что всё это наполовину мои собственные домыслы.

Я ведь тоже частенько ошибаюсь и терплю неудачи. Поэтому мне не слишком нравится, когда на меня возлагают завышенные ожидания. Но, впрочем, пусть ждут чего хотят — это их право. Раз уж меня просят сыграть роль Прокруста, я не против немного поучаствовать в этом фарсе, если взамен мне позволят встретиться с тем пришельцем. К слову, вопрос, возникший у меня в голове во время ожидания, касался системы ER3 или Синдиката Кунагиса — контактировали ли они с инопланетянами раньше? Знаете, бывают же такие фото: пришелец жмет руку человеку или они вместе обедают.

— Нет. К сожалению, нет... Поэтому, если Сисуру окажется пришельцем, вы станете первым человеком в истории Земли, вступившим в контакт с внеземной цивилизацией. Ваше имя будет вписано в историю.

А вот этого мне бы не хотелось. Не хочу быть из тех, о ком пишут в учебниках. Это ведь, надеюсь, удастся как следует скрыть?

Я попросила её об одолжении.

— Не уверена, входит ли это в мои полномочия.

Газель покачала головой. Хм, видимо, даже система ER3 имеет свои пределы — есть вещи, которые ей под силу, а есть те, что нет. Ну что ж, придется мне разбираться с этим самостоятельно. Пока мы говорили об этом, Газель и Тороми проводили меня туда, где я уже бывала раньше — в отделение интенсивной терапии, которое теперь, кажется, стало комнатой для свиданий. Кстати, за всё время моего пребывания здесь я так и не встретилась ни с кем, кроме Тороми и Газель. То ли они по-прежнему придерживаются плана изолировать меня, то ли стараются по максимуму не давать мне никакой информации. Скорее всего, и то и другое сразу. Тороми отлично составляла мне компанию — да и вообще заботилась обо мне как могла (толковая девочка), но если бы мне пришлось ждать еще день, я бы, наверное, не выдержала и начала буянить. Терпение — это вообще не про меня.

— Понимаю, Айкава-сан, но, пожалуйста, не делайте ничего, что могло бы навредить Сисуру, — заговорила Тороми.

Я уж было подумала: «Ты мои мысли читаешь, что ли?», но она, похоже, прожив со мной несколько дней, научилась предугадывать мои действия.

— Как я слышала, у вас бывает довольно своеобразная манера представляться... вы можете с ходу пнуть человека при первой встрече... Так вот, очень прошу, не делайте этого.

И от кого ты это слышала? В последнее время я так не делаю.

— Это не шутка. Как говорит глава Импала, Сисуру может оказаться первым в истории Земли внеземным организмом. Если соглашение с ним не будет заключено должным образом и возникнет спор о правах собственности, это может привести к войне.

Войне? Второй Великой? Ну, я бы не хотела, чтобы из-за результатов этой встречи что-то подобное повторилось. Великая война... М-да, не хотелось бы мне становиться искрой для такого пожара.

— Вы как будто не осознаете всей серьёзности ситуации...

А? Я улыбалась, что ли? Виновата, виновата. У меня лицо само собой расплывается в улыбке в серьезные моменты. Всё нормально, просто это я так по-своему нервничаю.

Отмахнувшись от Тороми, я заглянула через толстое стекло внутрь палаты интенсивной терапии. В отличие от прошлого раза, там не было ни исследователей, ни помощников. В комнате находился лишь пациент, с ног до головы замотанный в бинты. Или, скорее, подопытный.

Сисуру-кун.

Он лежал на кровати. Мониторы, провода, трубки — всё то, что я видела в прошлый раз, теперь исчезло — видимо, их сочли бесполезными. Мрачная палата теперь выглядела еще более мрачно.

Сначала я подумала, что он ранен и потому в бинтах, но всё оказалось иначе. «Объект» менял свой облик в зависимости от того, кто на него смотрит, и, чтобы скрыть его истинную сущность, его замотали в бинты.

И тут до меня дошло. То есть смысл в том, что когда я развяжу эти бинты, важно, как именно он будет выглядеть для меня. Интересно, удастся ли мне обуздать размножение истинной формы Сисуру?

А есть ли еще что-то, на что нужно обратить внимание?

— Если почувствуете опасность, немедленно отступайте.

Газель ответила мгновенно на мой вопрос, хотя я не особо задумывалась над ним.

— Мне и без ваших слов прекрасно известен ваш характер. Стоит вам увидеть опасность — и вас, наоборот, тянет прямо к ней. И этой вашей чертой, этой стойкостью перед лицом невзгод, я, признаться, даже искренне восхищаюсь... Но хотя бы в этот раз, пожалуйста, сдержите свою привычную натуру. И прошу вас, не забывайте: на эту встречу вы идёте не как «Сильнейший подрядчик человечества», а как «обычный гражданин».

Ладно-ладно. Не стану я подставлять госпожу главу филиала. Я ведь тоже не настолько дура, чтобы идти на встречу один на один с неведомым существом вообще без всякой настороженности. Да и не думаю, будто способна до конца познать само это «неведомое»... Мы ведь точно будем один на один?

— Да. Иначе само определение начнёт размываться. Мы хотим услышать определение, которое можете дать только вы.

Значит, во время встречи это окно тоже будет наглухо, без единой щели, перекрыто щитом? И никакого наблюдения через камеры?

— Камеры наблюдения тут бесполезны. Микрофоны тоже не улавливают ни звука...

Ах да, точно. Так ведь и было. Техника не способна отследить Сисуру... Пришелец, которого невозможно оцифровать.

— Разумеется, поскольку вы сейчас на нашем попечении, камеры продолжат запись... Хотя не думаю, что вас волнует чужой взгляд, но всё же имейте это в виду.

Не то чтобы меня это волновало... ну ладно, сделаю что смогу. Давай, открывай дверь поживее. Схожу разберусь с этим типом.

— Как-то слишком уж легкомысленно... — пробормотала Тороми с недовольным видом.

А чего ты от меня хочешь? Чтобы я с мрачной рожей туда шла? Да я и делать-то такое лицо не умею.

Тороми, видимо, сдалась и, не говоря ни слова, воспользовалась ключ-картой, ввела пароль и разблокировала замок палаты. После этого одна за другой начали открываться тяжёлые двери.

— Good luck, — Газель проводила меня такими словами.

«Не выпендривайся», — подумала я, хотя для неё это, наверное, просто родной язык. Интересно, кстати... говорили ведь, что этот Сисуру издаёт нечто похожее на речь, но тогда на каком языке он болтает? На космическом, что ли?

Ладно, гадать тут нечего. Дождавшись, когда за спиной захлопнется дверь и закроется окно, я обратилась к развалившемуся на койке Сисуру: «Йо, привет» — по-японски. Реакции — ноль. Даже не дёрнулся. Я уже было хотела сдёрнуть с него одеяло, но вовремя подумала: вдруг он просто не понимает наш язык? Тогда я перебрала все известные мне языки, начиная с английского и русского, повторяя одно и то же приветствие. Результат был нулевым. Что с ним? Помер, что ли? Кровь начала закипать (да уж, я вспыльчивая), и я уже занесла ногу для пинка, но в последний момент вспомнила запрет Тороми. Поэтому тихо опустила ногу у самой кровати.

Хорошая работа, Нагаторо-тян. Заслужила бонус.

— И вот еще что, я забыла сказать, Айкава-сан, — из динамика под потолком раздался голос Газель Импалы. — Пока Сисуру обмотан бинтами, он, судя по всему, неактивен. Прежде чем пытаться вступить в контакт, пожалуйста, снимите бинты.

«Поздно говоришь», — чуть было не возмутилась я, но так и не поняла, в какую часть стены орать, чтобы меня услышали. Да и, если честно, я ведь сама оборвала объяснение на полуслове.

Значит, эти бинты имеют еще и такое значение... Говорили, что про Сисуру до сих пор ничего толком не понятно, но, выходит, в ER3 тоже не просто так всё это время без дела сидели. В том, что «невидимку» превратили в «мумию», был вполне рациональный смысл, а не только попытка зафиксировать его силуэт.

«Накрой его — и он обезврежен»... Каким бы ни был этот тип, это ведь, по сути, смертельная уязвимость, да? Наверное, именно благодаря такой определённости они и могут позволить себе тратить время на изучение этой «неизвестной переменной». Или же это всего лишь одно-единственное свойство из бесчисленного множества его истинных обличий?

— Состояние, когда он обмотан бинтами, можно назвать «сном». До сих пор не было случаев, чтобы Сисуру атаковал в таком виде, но на всякий случай — если он проявит агрессию, накройте его одеялом, это должно немного помочь.

Что за бред, он что, растение какое-то? Типа фототропизма [3] — закроешь от света, и активность падает? Хотя нет, стоп. Надо вспомнить, что сам Сисуру наоборот, является источником света. Значит, важно подавить его собственное свечение и звук... Ладно, дальше такие гипотезы только создадут предвзятость. Газель и остальные хотят, чтобы я пошла на контакт без предубеждений — хорошо, окажу им услугу.

— Кстати, неважно, на каком языке вы будете говорить, — напоследок добавила Газель.

Ой, неловко вышло. Подумать только, она слышала, как я тут распиналась на разных языках перед спящим телом... Ну и ладно.

Где тут начало-то? Да чёрт его знает, просто сдеру их к чертям. Я так и поступила — бинты оказались самыми обычными, ничего особенного. Но вот то, что было под ними...

Э-э? Что это?

1. Прокрустово ложе — отсылка к древнегреческому мифу о разбойнике Прокрусте, который укладывал жертв на свое ложе. Если ноги были длиннее ложа — он их обрубал, если короче — вытягивал. В переносном смысле: искусственная мерка, под которую насильственно подгоняют реальные факты или явления.

2. В японском тексте используется идиома 鶴の一声 — (tsuru no hitokoe, досл. «крик журавля») — решающее слово авторитетного человека, которое прекращает все споры.

3. Фототропизм — изменение направления роста органов растений или положения тела у животных, в зависимости от направления падающего света.