— Твою мать! — У него болело всё тело. В голове разрывалась сирена, а из глаз, кажется, сочилось что-то горячее.

«Где… я?», – подумал Инала, пытаясь разлепить тяжелые веки. Перед глазами всё плыло, а окружающая сырость, казалось, лишь усиливала лихорадку… лихорадку?

«Лихорадка? Здесь, на Суматре?», – Он мгновенно насторожился, заметив наконец, что звон доносится из серой башни в его ментальном пространстве. Образующие её стекловидные структуры постоянно трескались и срастались обратно, в то время как скопление информации внутри безуспешно пыталось проломить преграду.

Сгусток информации жаждал вырваться и затопить ментальное пространство, но серая башня едва сдерживала его натиск. Впрочем, из-за их столкновения и стоял этот звон, ввергнувший Инала в лихорадочное состояние.

— Какого… стоп, это бред какой-то, — он заметил, что находится в узкой пещере, глубоко вырытой в какой-то горе. Внутри было жарко и сыро, а вдоль потолка свисали ряды вертикально торчащих светящихся кристаллов.

Самой озадачивающей деталью был его обзор. Он стал коротким – куда короче того, к чему Инала привык за последние годы. Его тело казалось крошечным, до раздражения крошечным, да в придачу еще и хилым.

Он попытался осмотреть себя дальше, но обнаружил, что от шеи и ниже его тело запечатано в грязевой кокон. «Это бред, если только…!»

Повернув голову налево, он заметил без сознания Шуврака Захару, прилепленного к стене в точно таком же грязевом коконе, из которого торчала лишь голова. На некотором расстоянии от него застрял сородич Набата, еще не пришедший в себя.

Повернувшись направо, Инала увидел незнакомую женщину в таком же коконе, тоже без сознания. У неё были вьющиеся зелёные волосы с прядями грязно-серого цвета у корней. От её храпа пухлые щеки слегка подрагивали.

«Кто она?», – подумал Инала, прежде чем уловил от неё знакомое присутствие: «Лоя?»

— Кто бы за этим ни стоял, покажись! — Инала, неплохо сориентировавшись в ситуации, рявкнул в сторону выхода. Пару секунд спустя в пещеру вальяжно вошла высокая женщина. — «Я так и знал».

— Можешь не строить из себя жертву недоумка. — Это была Ганнала. Голос её звучал донельзя спокойно; остановившись перед Иналой, она произнесла:

— Я во всем разобралась.

Инала встретился с ней взглядом, а затем криво усмехнулся:

— Не о такой встрече после долгой разлуки я мечтал.

— Правда? — Лицо Ганналы озарила улыбка, и она крепко вцепилась руками в голову Инала. — С возвращением, пап. Я скучала.

— Я тоже по тебе скучал… Кхе-ех! — Из него фонтаном хлынула кровь, грязевой кокон разлетелся вдребезги, являя миру правый кулак Ганналы, впечатанный прямо ему в живот.

Бум!

Крупные куски каменной стены обрушились, когда Иналу вбило в кратер глубиной в пару метров. Его тело залила кровь, но он всё еще отходил от шока после удара:

— …Кха!

— Я безумно по тебе скучала, пап. Правда скучала, — проговорила Ганнала, вливая в рот Иналу высококачественный эликсир и наблюдая, как заживают его раны. А затем она врезала вторым ударом, еще сильнее расширив кратер. — Но чтоб тебя черт побрал.

— Если ты возродился, должен был сначала найти меня! — Она отдернула кулак, с беспокойством оглядела окровавленного Иналу и стала ждать, пока эликсир подействует. Затем последовал третий удар:

— Это за Харлу!

— Ты… должна была просто принести меня в жертву вместо неё! — бросила она и нанесла четвертый удар, глухо урча и смахнув свободной рукой осыпающиеся камни, которые от удара превратились в пыль. — Какого черта? Ты хочешь сказать, что со всем твоим гребаным интеллектом не смог найти решения, не требующего её жертвы?

— Эта… бедняжка так и не познала счастья, — проворчала она и ударила в пятый раз, остановившись, когда заметила, что вся прана от эликсира уже исчерпана. Достав еще одну склянку с высококачественным эликсиром, она снова влила её Иналу в рот. — Если ничего другого не оставалось, лучше бы принес в жертву меня, а не её.

— Ты… прекрасно знаешь, — прохрипел Инала, распластавшись на дне кратера и слабо поднимая руку, чтобы коснуться заплаканного лица Ганналы, — я был в отчаянии…

— В отчаянии создать для тебя будущее.

— Даже если ради этого пришлось пожертвовать всем? — взвизгнула Ганнала, схватив Инала и яростно тряся его. — Даже если это означало создание того чудовища в пустыне Калахатра? Эту тварь…

— Она ведь в одиночку способна уничтожить континент Суматра.

— Я жутко жалею о том, что натворила, особенно о жертве всех, кто верил в меня. — Его губы дрожали, горло пересохло, а тело ломило от боли, но в глазах светилось тепло, когда он нежно посмотрел на неё:

— Но я не жалею, что спас тебя.

— Это была единственная цель, что вела меня вперед сквозь весь этот кошмар.

— Серьёзно? Разве я просила меня спасать? — выплюнула она. — Она… Харла стояла рядом со мной, когда остальные из клана Мамонта сбежали как трусы! Она была мне настоящей сестрой! И знаешь, кем она восхищалась больше всего?

Она уставилась на Инала:

— Тобой! Им был ты! Она равнялась на тебя и доверяла тебе. И чем ты ей отплатил? Ты убил её! По крайней мере, я разозлилась, когда ты стал Королевским Зингером. Нет, тогда я тебя ненавидела.

— Но она – нет!

— Если уж на то пошло, спасать нужно было её, а не меня! — взревела она. — Я никогда не хотела быть единственной выжившей! Я не просила тебя жертвовать всем и вся ради меня!

— Ты никогда не просила тебя спасать? — фыркнул Инала. — Родителю не нужно разрешение ребенка, чтобы защитить его!

— В этом-то и заключается смысл семьи.

Ганнала умолкла, услышав этот ответ, а на её лице гнев сменялся печалью. Ей потребовалось несколько минут, чтобы совладать с эмоциями, после чего она подняла Инала на ноги:

— И что теперь ты намерен делать?

— Что планируешь предпринять, раз уж уничтожил нашего врага?

— Отправиться в приключение, посмотреть, что еще может предложить Суматра, — ответил Инала, отряхиваясь. — Моя борьба окончена, Ганнала.

— Ты правда в это веришь, пап? — буркнула Ганнала. — Ты же знаешь, всё рухнет в тот самый момент, когда это чудовище вырвется на свободу.

— Ты имеешь в виду Мать Выводка? — Инала криво улыбнулся и похлопал Ганналу по плечу. — Тебе не о чем беспокоиться. Она никогда не станет угрозой для Суматры.

— Знаешь ли, — скривившись от боли, произнес Инала, — этот ребенок добр по своей природе. Вернее, она слишком добра, чтобы кому-то навредить. Несмотря на всю сокрушительную мощь, у неё нет сердца причинять вред хоть кому-то.

— В пустыне Калахатра ежедневно рождаются десятки тысяч пранических зверей! — возразила Ганнала. — И ты утверждаешь, что она добрая? Не может навредить ни единому существу? Да это полнейший бред!

— Это из-за нас. Грехха отлично разбирается в таких тонкостях, — печально констатировал Инала. — Мы генетически запрограммировали её пылать ненавистью к Брангаре. Это очень похоже на то, что Брангара чувствует к твоему предшественнику.

— Какого… какого черта ты несешь? — в ужасе выпалила Ганнала. — Ты что, пытаешься заставить историю повториться?

— Нет, — вздохнул Инала. — Ненависть Матери Выводка исчезнет в тот самый момент, когда она прикончит Небесного Кабана. После этого она будет свободна.

— Убить Небесного Кабана? — Ганнала инстинктивно отступила на шаг. — Разве ты не убил его?

— Нет, — вздохнул Инала, плюхаясь на пол и скривясь от боли, когда в зад ему впился острый камень. — Я не смог, как и боялся. Именно поэтому я объединился с Греххой, чтобы создать Мать Выводка. Она была нашим последним запасным планом.

— Тогда… — спросила Ганнала. — Если… Если она потерпит неудачу, Небесный Кабан вернется?

— Если только орда существ Мистического Ранга не применит против неё одновременно свое Состояние Единства, убить Мать Выводка невозможно, — покачал головой Инала. — К настоящему моменту она поглотила достаточно плоти Небесного Кабана, чтобы стать невероятно мощной.

— До тех пор, пока этот кокон в пустыне Калахатра продержится целое десятилетие, Мать Выводка достигнет уровня, на котором она просто не сможет проиграть, даже если захочет, — сказал Инала. — И это время уже прошло. Даже если вся мощь континента Суматра обрушится на неё, она не провалит убийство Небесного Кабана.

— Или, вернее сказать, я уже уничтожил Небесного Кабана. Осталась лишь безумная энергия, порождаемая его Астральным Миром. И Мать Выводка стремительно пожирает её, — подытожил он.

В пещере воцарилось долгое молчание, после чего Инала заговорил, указывая на себя:

— Почему ты превратила меня в человека?

Затем он покосился на три грязевых кокона в пещере:

— И какого черта они в таком состоянии?

— Из-за той каши, которую ты заварил, пап, — вздохнула Ганнала, указывая на появившийся неподалеку проход в другую пещеру. — Поговорим, пока я заварю тебе чаю.

— С удовольствием, — Инала вошел в пещеру, уселся на каменный стул и стал наблюдать, как Ганнала за пару секунд заварила чашку чаю. Отпив глоток, он заметил:

— Отличный вкус.

— Сперла из твоего сборника рецептов, — бросила Ганнала и молча отпила из своей чашки. Прошло пару минут, чашки опустели; она наполнила их заново и заговорила:

— Теперь ты – самое ненавистное существо для Клана Остряков.

— Чего? С чего бы это? — опешил Инала.

— Они узнали твою истинную личность, по крайней мере, Кенка точно, — вздохнула Ганнала. — И это взбесило Клан Остряков до предела.

— Раз уж ты… — она взглянула на Инала. — Пока ты жив, их божество не появится. Так что для них…

— Ты абсолютная заноза в заднице.