Изначально, заметив Ораху, Инала выстроил парочку планов, чтобы втянуть того в паутину имперской политики Бримганов и заставить проиграть в гонке за Великое Сокровище Атрибута.

Но заметив искру между Мароппой и Орахой, он изменил свои планы. Прямо сейчас Ораха упускал из виду слишком многое, даже не догадываясь, что женщина, проявившая к нему интерес, – это та самая легендарная грязевица.

Что, если бы он запал на какую-нибудь случайную свободную человечку? Это было бы верхом глупости, ведь тогда он автоматически нажил бы себе врага в лице Грязевика. А в плане личных отношений Ораха вполне был способен на такую тупость.

Инала на собственной шкуре прочувствовал всю жуткую опасность Песчано-Серой Пустоши еще у Дралхского Моря. А потому он прекрасно понимал истинную ценность Грязевика.

Инала был человеком далеко не романтичным. А потому заводить союзников через романтические отношения ему даже в голову не приходило. Но стоило ему начать кем-то дорожить, как этот человек становился для него превыше всего, и порой он без колебаний задвигал далеко свои тщательно выстроенные интриги ради блага этого человека.

Чем больше у него появлялось близких людей, тем сильнее он отвлекался от своих планов, зачастую привнося в них элементы, которые ставили под угрозу всю схему, лишь бы выбить хоть какую-то выгоду для дорогих ему людей. Такой уж у него был характер.

Ско бы ни плел он планов и интриг, он не был роботом, способным следовать им вопреки всяким эмоциям.

На данный момент у него уже была Асаэя в качестве объекта интереса. В этом плане он был прост. Чем старше становилась Асаэя и чем больший интерес она проявляла к Инале, тем серьезнее он задумывался о том, чтобы сойтись с ней.

Она уже заняла важное место в его сердце. И было лишь вопросом времени, когда Инала перейдет с ней к более серьезным отношениям. В таком ключе существование Виттрала доставляло ему лишь лишний стресс. Ведь тот играл невероятно важную роль в повышении шансов на успех в добыче Великого Сокровища Атрибута.

Инала не хотел иметь с ним ничего общего сверх этого, вне зависимости от того, в мужской или женской форме находился Виттрал. Если уж внимание со стороны второго лица – Виттрала – так сильно его трепало, то попытка завести романтические отношения еще с кем-то окончательно бы его доконала.

Именно поэтому текущая ситуация с интересом Мароппы к Орахе была просто идеальной. А раз уж у последнего тоже имелся определенный интерес к Мароппе, между ними вполне могло что-то завязаться. И Инала твердо намеревался довести это дело до конца.

Следующие три часа Инала только и делал, что болтал об Орахе.

— Но… примет ли он меня? — в конце концов высказала свои страхи Мароппа. — Я ведь не из Клана Мамонта и не свободный человек. Разве он не возненавидит меня за то, что я Пранический Зверь?

— С чего ты взяла, что это проблема? — Инала рассмеялся. — Уж в ком-ком, а в тебе я уверен: благодаря способности твоей расы к ассимиляции ты вполне сможешь завести с ним детей.

Мароппа обладала всей генетической информацией, необходимой для самостоятельного создания потомства без всякого совокупления. Все грязевики до нее обладали точно такими же особенностями. Более того, используя свои способности во время спаривания, Мароппа владела навыком, позволяющим вплести генетику Орахи в ее будущего ребенка, благодаря чему на свет появится истинное дитя Орахи и Мароппы.

— Но ребенок будет грязевиком, а не членом Клана Мамонта, — Мароппа затронула тему, которая тревожила ее больше всего. — Я точно знаю, что Клану Мамонта это не понравится. Они сделают все возможное, чтобы избавиться от меня…

— Этого не будет, — в глазах Иналы мелькнул холодный блеск. — Если ты придешь жить в Клан Мамонта, то поселишься у Ганналы, моей дочери.

По сути, Инала сможет проявить свою волю на их стойбище и гарантировать, что Мароппе никто не причинит вреда. Ганнала была способна свободно менять форму между человеческой и обликом Эмпирейского Бивня. Так что, в отличие от других Эмпирейских Бивней, она могла принимать человеческий облик и четко выражать свои мысли.

Учитывая их нрав, стоило ей замолвить словечко, как Бора Бивень воспринял бы это как абсолютный приказ. Каким бы безумцем он ни был, его приоритетом всегда оставалось Божество.

А раз уж Ганнала подаст голос, Бора Бивень вывернется наизнанку, чтобы Мароппа устроилась в их стойбище со всеми удобствами. И именно он будет отбиваться от любых претензий со стороны других вождей поселений.

«К тому же, когда она повзрослеет, она с легкостью станет первым Эмпирейским Бивнем», – усмехнулся про себя Инала. В этом и заключался источник его уверенности. Технически это означало, что вождь Клана Мамонта должен происходить именно из их поселения.

Поэтому Рааха не станет чинить препятствия Ганнале, ведь его преемника выберут именно из ее поселения. «К тому же, я не могу быть до конца уверен, как именно Мистические Пути повлияют на ситуацию».

Мистический Путь Орахи перейдет к его первому ребенку. И неважно, будет этот ребенок из Клана Мамонта, Эмпирейским Бивнем или грязевиком.

Оставалось неясным, до какой степени Верховный Бивень Ганнала строила планы на случай, если ребенок, унаследовавший Мистический Путь, окажется не Эмпирейским Бивнем. Быть может, со временем этот ребенок всё равно обратится в Эмпирейского Бивня под влиянием самого Мистического Пути.

Поэтому лучше всего было пустить всё на самотек. Но в одном Инала был уверен наверняка: сила Грязевика должна выступать на стороне Клана Мамонта, а не против него. И Инала собирался лично проследить за тем, чтобы всё так и вышло.

— Я буду навещать тебя раз в день, — произнес Инала и поднялся, собираясь уходить. — Я обеспечу тебя Праническими Бомбами в нужных количествах. Так ты сможешь и мне помогать эффективнее. Это взаимовыгодно.

— Ладно, — кивнула Мароппа и схватила его за руку, вспомнив кое-что:

— Ты случайно ничего не знаешь о Первородном Мамонте?

— Хм, без понятия, — Инала на мгновение задумался. — Но я разузнаю и дам тебе знать. Кто-нибудь из моих братьев наверняка что-то да слышал. Все они чертовски башковитые ублюдки.

При словах Мароппы в его памяти всплыл образ из баз данных Фхунга Бримгана. На записи была запечатлена сцена: бивень Махиры Бивня покоился в какой-то долине Империи Бримган. «Там вполне может что-то отыскаться. Загляну туда позже».

Если Первородный Мамонт оставил его по какой-то причине, обнаружить это смог бы только сородич из Клана Мамонта. До сих пор никого из Клана Мамонта не пускали в Империю Бримган, так что бивень так и валялся в той долине, служа местной диковинкой.

«Но теперь кое-кто из нас уже проник внутрь», – подумал Инала, покидая закусочную. — «И в ближайшие годы сюда подтянется куда больше наших. Если в этом бивне и кроются какие-то секреты, их обязательно раскроют».

Инала неторопливо шел по улице, чувствуя на себе чей-то взгляд. Источником оказался паренок лет шестнадцати, который устроился в лавке и лениво вертел в руках какую-то каменную плиту. Он фиксировал внешность каждого проходящего мимо зеваки – его сюда заслал Ораха.

«Изначально я не хотел светить перед ним ни свое лицо, ни свое положение. Но тут можно и рискнуть. Отношения Орахи с Мароппой сулят куда большую выгоду. Боюсь, этот болван всё испортит», – он вздохнул и, поравнявшись с парнишкой, одарил его дружелюбной улыбкой, вытаскивая из рукава ярко-оранжевый флажок и легонько маша им.

На ткани красовался символ: круг, пересеченный двумя параллельными хордами. Увидев, как пацан растерялся от его выходок, Инала лишь шире улыбнулся и зашагал дальше.

Вскоре он добрался до гостиницы, на вывеске которой красовался тот же самый символ, вошел внутрь и снял комнату. Вернув себе истинный мужской облик и переодевшись, он спокойно стал ждать. Спустя двадцать минут на пороге возник Ораха – на его лице читалось явное напряжение при виде сидящего внутри Иналы.

— Ты долго.