В туманном краю моросил легкий дождь. Сквозь туман, рассекая его по наезженной колеек, двигался поезд – его длинные вагоны были богато украшены. На одном из балконов сидели Виттрал со своей компанией и о чем-то живо беседовали.

Хаяя была личиной Асаэи, а Ланнла – личиной Ганналы. Они не стали слишком сильно менять внешность, ограничившись лишь достаточными изменениями черт лица, чтобы Кабаний Владыка их не узнал.

В последний раз он видел их тогда, когда Харла запустила гигантскую Праническую Бомбу, уносящую с собой Иналу, Ганналу и Асаэю. На тот момент Асаэе было всего двенадцать лет, а Ганнала и вовсе только что родилась.

Кабаний Владыка никогда не славился хорошей памятью на людей – никто из них не казался ему достаточно важным, чтобы утруждать себя запоминанием лиц. Поэтому был велик шанс, что он не узнает Асаэю, тем более что из соображений мести все его мысли были сосредоточены исключительно на Ганнале.

Инала точно знал, что Кабаний Владыка не из тех, кто станет утруждать себя запоминанием имен и лиц у Дралхского Моря. Но это не значит, что он забыл абсолютно всех. О нет, как Пранический Зверь Мистического ранга, он обладал ужасающей ментальной емкостью.

Поэтому, если бы он задался целью что-то припомнить, это было лишь вопросом времени. И хотя Асаэя тогда была ребенком, а теперь превратилась в женщину, оставалась слабая вероятность, что ее все же могут узнать.

Более того, что, если реинкарнаторы ради какого-нибудь своего плана обнародуют внешность всех троих? Это пустило бы под откос вообще все. Именно поэтому обе маскировались. Этого вполне хватало: если бы Кабаний Владыка всерьез взялся за поиски, он бы и в Империи Бримган наткнулся на парочку женщин, похожих на Асаэю, не говоря уже о других уголках, где обитали люди.

А поскольку от нее исходило присутствие Свободного Человека, а не соплеменника Клана Мамонтов, Кабаний Владыка даже не посмотрел бы в ее сторону, столкнись они нос к носу.

Сам Инала замаскироваться не мог: существовала вероятность, что Кабаний Владыка явится на встречу с ним. В таком случае он бы выдал слишком многое. Поэтому он остался самим собой.

Честно говоря, идеальным вариантом было бы, оставайся Виттрал в своем женском облике. Но тот почему-то наотрез отказывался принимать эту форму.

Главный риск заключался в том, что Виттрал был чертовски известен в Хрониках Суматры, хоть и появлялся там совсем ненадолго, почти как камео. В конце концов, он был единственным, кто сошелся с Решей лицом к лицу и свел бой к ничьей.

Поэтому даже до самого конца книги многие читатели строили теории из разряда «что, если», где Виттрал тоже присутствовал в сцене.

Следовательно, любой реинкарнатор легко узнал бы его. По логике книги, в это время Виттрал должен был находиться у Дралхского Моря. Тот факт, что он объявился в Империи Бримган, мог быть следствием лишь эффекта бабочки из-за выборов, сделанных реинкарнаторами.

Если же исключить реинкарнаторов, которые находились слишком далеко от Дралхского Моря, все ниточки очевидным образом вели к Инале. В конце концов, Ораха встретил его у входа в Пещеры Гуна, что граничили с Дралхским Морем.

Короче говоря, женщина, сопровождающая Виттрэла, неизбежно вызовет подозрения, не говоря уже о том, что от самого Виттрала фонило присутствием Свободного Человека.

Даже если Инала каким-то чудом умудрится извлечь Малое Сокровище Осязаемого Психокинеза, отдаст его Виттралу и заставит пользоваться только им, это все равно не решит проблему. В конце концов, в Хрониках Суматры Виттрал уже применял его против Реши.

Тогда он продемонстрировал чудовищную мощь. Так что этот вариант тоже отпадал. К несчастью для Иналы, Виттрал совершенно не горел желанием следовать самому разумному пути – превращению в женщину.

Кроме того, оставалась проблема с Кабаньим Владыкой. Если бы тот заявился к Инале и вдруг увидел, что Виттрал стал женщиной, он бы непременно задал вопросы. А если бы он раскусил действие Королевской Власти и потребовал, чтобы Инала принял мужской облик, – тут-то всё бы и вскрылось.

Оба варианта сулили проблемы, и над этой головоломкой Инала сейчас и ломал голову: «Пожалуй, мне стоит просто сосредоточиться на укреплении нашей легенды о беженцах из Королевства Румтара».

Искоса взглянув на Виттрала и наблюдая за его переменами, он подумал: «Теперь он стал более разговорчивым и, надо признать, неплохо научился притворяться. Его характер уже сильно отличается от того, что показывали в Хрониках Суматры. Провести параллель сходу будет непросто».

«Пока я заранее разведываю обстановку и слежу, чтобы реинкарнаторы пока его не засекли, все будет в порядке», – решил Инала, широко открывая глаза, и мысли его наконец упорядочились: «Как только он привыкнет к жизни в этом обществе, не за горами тот день, когда он начнет считать волосы стандартом красоты. Скоро у него начнется рост волос. На первое время это решит большинство проблем».

«Всю эту часть я оставляю на тебя, Асаэя». Он уставился на женщину, увлеченно и живо болтающую с Виттралом. Они не обменялись ни словом, но за столько времени совместных интриг научились понимать друг друга с полуслова.

И дело было даже не в этом. Под предлогом выбора платьев для Амиты Хаяя исподволь подбивала Виттрала интересоваться женскими аксессуарами – в надежде, что однажды он и сам захочет примерить что-нибудь из этого. Прелесть Королевской Власти заключалась в том, что смена пола не была трансформацией в привычном смысле: даже превратившись в женщину, Виттрал сохранял разум мужчины.

Нет, оба состояния считались естественными для его сущности. Будучи мужчиной, Виттрал думал и действовал как мужчина. Его эмоциональные шестеренки крутились соответствующим образом. А когда он становился женщиной, его разум и тело совершенно естественным образом обращались женскими. Смена перспективы происходила так же легко и незаметно, как дыхание.

Поэтому Виттралу требовалось лишь трансформироваться хотя бы раз – будь то из чистого любопытства или под давлением окружения. Инала и Асаэя тут же затянут его в круговорот ситуаций, где ему придется оставаться женщиной достаточно долго, пока влияние Королевской Власти не заставит его чувствовать себя в этом теле совершенно естественно.

«Его имя тоже создает проблем, но тут я ничего поделать не могу. В худшем случае придумаю еще какую-нибудь ложь на этот счет», – думал Инала, молча взвешивая все за и против. Мысли его текли сложно, перебирая бесчисленные сценарии «что, если».

Его интриги были хороши и продуманы до мелочей, да, но они раз за разом терпели крах. Единственной причиной, почему ему удавалось воплощать их в жизнь, было постоянное моделирование всех возможных исходов и внесение правок на ходу – а если всё шло совсем из рук вон, он без сожаления сбрасывал старые планы и строил новые.

«Выживает не сильнейший, а наиболее приспособленный», – про себя процитировал Инала девиз Суматры и подобрался, наблюдая, как поезд прибывает на вокзал города Фентан. «Интересно, сколько реинкарнаторов успело добраться сюда раньше меня?»

— Поездка была весьма приятной, Хаяя, — улыбнулся Инала и пожал той руку. Затем он похлопал Ланнлу по макушке:

— Как только я открою свою лавку, я угощу тебя чем-нибудь вкусненьким, детка, идет?

— С нетерпением жду, тетушка! — восторженно завопила Ланнла и пустилась в пляс.

— Пф-ф! — Виттрал расхохотался, заметив, как лицо Иналы окаменело от обращения «тетушка». Похоже, это был критический удар по ментальному состоянию Иналы.

— Зови меня старшей сестрой! — Инала ущипнул Ланнлу за щеки. — СТАРШЕЙ! СЕСТРОЙ!

— Тетушка! — Надувшись в ответ, Ланнла вырвалась из его хватки и выскочила из купе.

— У этого ребенка все еще хромают манеры, — виновато улыбнувшись Инале и Виттралу, Хаяя отвесила им вежливый поклон и извиняющимся тоном добавила:

— Обязательно загляните в мою лавку, когда будет время. С меня скидка.

— Обязательно, — улыбнулся Виттрал, махнув рукой, а когда парочка скрылась из виду, бросил:

— Веселая семейка.