— Ослепи его. — По его команде Асаэя прижалась ртом к вентиляционному отверстию и выдала пронзительный визг, из-за чего два из трех пранических зверей золотого ранга мгновенно ослепли. Она поморщилась, отметив про себя, что одно лишь применение вторичной Природы к этой парочке стоило ей сорока единиц праны.

Она их просто ослепила. Нацелься она еще и на остальные их чувства, и тогда лавина праны, стремительно выкачиваемая из её духовного сосуда, вполне могла бы спровоцировать сердечный приступ.

Искусство Мистической Кости – Кровь Праны!

Сразу после того, как звери ослепли, Инала влил огромные запасы праны в Суматрский Корабль и задействовал внутреннюю инерционную гравитацию, сделав судно практически невесомым. Легкие корабля вытолкнули весь воздух через вентиляционные отверстия, создав мощнейшую тягу, которая мгновенно оторвала его от земли.

Всего за три секунды Суматрский Корабль взмыл на четырехсотметровую высоту, позади него распахнулась пара крыльев, позволив ему плавно скользить вперед – и всё это исключительно благодаря состоянию невесомости. Поскольку толчок уже прекратился, корабль просто парил. Полноценным полетом это назвать было нельзя.

— Вуууш! — Раздался звук, похожий на извержение гейзера: третий пранический зверь золотого ранга выглянул из воды и добрые две секунды пялился на парящий корабль, намертво запечатлевая его образ в своей памяти.

После этого он скрылся под водой и исчез. Два ослепших пранических зверя золотого ранга быстро сообразили, как работает сила Мрачного Набата. Прана одного из них расходовалась на то, чтобы лишить зрения другого.

И поскольку эта способность была палкой о двух концах, в процессе пострадало и его собственное зрение. Звери разбрелись в разные стороны, заметив, что зрение возвращается, как только расстояние между ними превышает сто восемьдесят метров.

Радиус действия этой способности равнялся максимальной дальности духовного оружия зрелого пранического зверя, которая как раз и составляла сто восемьдесят метров.

Прана первого пранического зверя расходовалась на ослепление второго, причем последний выступал в роли своеобразного духовного оружия, несущего на себе проклятие палки о двух концах. Эффект передавался через поток энергии, связывающий их двоих, пределом которого и была максимальная дальность духовного оружия. Поэтому, когда они разошлись, связь оборвалась, что и привело к рассеиванию эффекта.

Вернув зрение, звери золотого ранга не стали преследовать Суматрский Корабль – тот уже слишком далеко улетел. Но они единогласно взяли его на заметку, намереваясь расправиться с ним позже. За эту короткую стычку они успели собрать неплохой объем информации о своей цели.

— Я не вижу, уплыли они или до сих пор хвостают за нами, — произнесла Асаэя, глядя на чернильно-черное море и не в силах разобрать хоть что-то в его пучинах.

— Мы почти на месте. Будем переживать об этом, когда доберемся, — бросил Инала, наблюдая, как его Суматрская Пушка втягивает воздух. Он уже готовился открыть огонь по праническим зверям, вздумай те подкрасться к ним исподтишка.

В конце концов Суматрский Корабль опустился обратно в воду и продолжил движение на оптимальной скорости. Вскоре они выплыли к крупному острову.

Дралхское Море было усеяно шестнадцатью тысячами островов, площадь каждого из которых варьировалась от квадратного километра до пары десятков квадратных километров. Остров, к которому они прибыли, назывался островом Лех, а его суша раскинулась на целых шесть квадратных километров.

Пляж едва насчитывал пару метров в ширину и отличался крутым обрывом. Суматрский Корабль выполз на сушу, разинул пасть и выплюнул наружу всё, что находилось внутри.

Инала подхватил пранические бомбы и запихал их в свой Суматрский Фонарь. Как только внутренности Суматрского Корабля опустели от посторонних предметов, он начал сжиматься до тех пор, пока не уменьшился настолько, что его можно было спокойно сунуть в карман.

Инала закинул суденышко на бедро и легко хлопнул по нему, чувствуя бесчисленные царапины, покрывавшие его корпус:

— Нужно будет выделить время на ремонт.

Затем он достал костяной осколок и протянул его Асаэе:

— Воспользуйся им.

— Ладно, — Асаэя подключилась к нему и изучила информацию об островах в этой местности. Костяной осколок тут же рассыпался в прах. Её лицо побледнело, когда она уставилась на Иналу и испуганно огляделась по сторонам:

— Здесь водятся айвормы?

— Полно, — кивнул Инала. — Это место граничит с пещерами Гуна. Так что добрая их часть сбегает сюда в поисках еды или спасаясь от бладдеров.

Промежуточный железный ранг пранического зверя – айворм!

Это был третий вид пранических зверей, обитающих в пещерах Гуна, и они славились весьма омерзительным пристрастием, обусловленным их силой.

Первичная Природа – Слияние с Анусом!

Айвормы зарывались в землю и маскировали свое присутствие настолько искусно, что большинство методов обнаружения праны не смогли бы засечь их, даже если бы те залегали всего в паре сантиметров под поверхностью. Они терпеливо выжидали там, экономя энергию.

Айворм мог оставаться неподвижным почти восемь лет, прежде чем ему потребуется подпитка. Заметив цель, айворм выстреливал из земли, словно гейзер, вонзался прямо в задний проход жертвы и забирался внутрь.

Добравшись до нужной глубины, его голова срасталась с прямой кишкой жертвы, тем самым превращаясь в продолжение её тела.

Основной рацион айворма после такого слияния составляли экскременты человека или пранического зверя. Он питался ими ежедневно, используя их для роста. Его тело вытягивалось до тех пор, пока не начинало казаться, будто у несчастной жертвы отрос длинный хвост.

Технически айворм никак иначе на жертву не влиял. Он не был способен ни управлять её решениями, ни как-то вредить её телу или пране. Напротив, он пожирал лишь отходы жизнедеятельности организма, тем самым фактически делая носителя только здоровее.

Более того, они защищали своих носителей от опасности с помощью хвостов, похожих на хлысты. А если айворм отрастал достаточно сильно, на кончике его хвоста формировалось оружие, с помощью которого он калечил любых хищников, покушавшихся на его хозяина.

Единственным способом избавиться от айворма было отрезать собственную прямую кишку и отрастить новую с помощью праны.

Асаэя разослала вокруг себя волны праны, но так и не смогла обнаружить ни одного айворма. Неудача в поисков лишь сильнее заставила её нервничать:

— Мы что, не можем отсюда убраться?

— Расслабься, — бросил Инала и щелкнул пальцами, заставив по командиру эмпирейских зингеров устроиться на ягодицах каждого из них. — Они запросто остановят айворма…

Он даже договорить не успел, как из земли вынырнул айворм и стрелой ринулся к его заду, но тут же напоролся на праническую бомбу, которая стерла его в порошок. На мгновение по его коже побежали мурашки, несмотря на то, что убить айворма не составило никакого труда.

— Пошли, — сказал он и шагнул вперед, тут же столкнувшись с еще одним айвормом. Командир эмпирейских зингеров создал праническую руку, схватил ею айворма и высосал из него всю прану до капли. Его раздавленное тело швырнули в сторону.

Все три командира эмпирейских зингеров действовали схожим образом, защищая троицу – Иналу, Ганналу и Асаэю – по мере того, как они углублялись вглубь суши.

Пять минут ходьбы спустя они вышли к входу в пещеру, ведущую в шахту. Прямо у входа сидел суровый мужчина средних лет и спал. На стоявшем перед ним столе лежал свиток, и его хвост усердно выводил на нем пером какие-то каракули.

Этот суровый мужик был свободным человеком. Хвост, очевидно, принадлежал айворму. Заметив Иналу и остальных, хвост принял угрожающую позу кобры, и это движение разбудило сурового мужика, который в испуге завопил:

— К-кто вы такие?

— Мы странники, желающие посетить почитаемую обитель Бессмертных. — Инала почтительно сложил руки перед грудью.