Расстояние между Инала и Гудорой продолжало сокращаться. В трехстах метрах от Инала возвышалась приличных размеров куча обломков.

Гудора бросился к ней и тяжело задышал. Это была идеальная дистанция для атаки. На 2-й Стадии Жизни максимальная дальность его Духовного Оружия составляла шестьсот метров, в то время как оптимальная равнялась четыремстам.

Три сотни метров отлично вписывались в оптимальный диапазон. К тому же это было далеко за пределами дальности Духовного Оружия Инала. В конце концов, максимальная дистанция для кого-то на Стадии Тела составляла всего сто восемьдесят метров.

— Фух, — Гудора успокоился и сформировал цилиндрический контейнер с заостренным краем, формой напоминавший пулю. Он потратил большую часть Праны, чтобы наполнить его до краев хрустальным туманом и влить туда силу определенного Навыка. — «Этого хватит, чтобы прикончить его из засады».

До этого он появлялся из куч обломков через равные промежутки времени, приучая Инала к определенному ритму. И на этот раз он планировал выскочить в том же темпе.

Его сын еще не вернулся, но Гудора знал, что тот достаточно разумен, чтобы действовать по плану и устроить Иналу внезапную атаку. Благодаря их скрытности даже он до сих пор не заметил их прибытия.

«Одного выстрела хватит, чтобы убить его. Его защита слаба», – подумал Гудора и слегка выглянул наружу. — «Его не защищают те зингеры, как в прошлый раз. Моя скорость атаки достаточно высока, чтобы поразить его до того, как он успеет отозвать тех зингеров из окрестностей, если он вообще их там оставил».

Гудора не знал лишь об одном: в двух вещах он заблуждался. Первая касалась его сына.

Поскольку у Инала был череп Ханья, он знал расположение пещеры с деревьями Паруте. Поэтому Эмпирейский Король Зингеров проделал туда путь в своей миниатюрной форме и теперь прятался за одним из Деревьев Паруте, заготовив целую пачку Бомб Жизни, переданных ему Инала.

В результате младший сын Гудоры погиб от устроенной засады – чего тот никак не ожидал.

Когда человек абсолютно уверен в уединенности какого-то места, он неизбежно теряет бдительность. Именно тогда засады работают лучше всего.

Только члены королевской семьи знали о пещере с деревьями Паруте, причем вход в нее открывался только для них, поскольку создававшие его хрустальные двери были сделаны из хаддлиока и служили их Духовным Оружием. Поэтому младший сын Гудоры даже предположить не мог, что здесь окажется кто-то третий.

Именно поэтому он и погиб в засаде.

Во-вторых, пока Гудора прятался за кучей обломков в трехстах метрах от Инала, последний ускользнул.

Костяной столб внутри был полым и имел два канала. Как только Гудора скрылся за завалом, на вершине костяного столба появились два отверстия.

Из переднего вылез реалистичный манекен Инала, которым управляли два миниатюрных эмпирейских зингера. Первый контролировал тело манекена, а второй – суматраских зингеров.

— Гудора! Ты знаешь, кого сорок тысяч выживших в городе Эллора считают своим спасителем? — Второе отверстие открылось прямо под Инала сразу после его крика. Его тело провалилось в канал и оказалось под землей. Оба отверстия сверху закрылись, так как Инала использовал Искусство Мистической Кости, чтобы заполнить внутренности башни и сделать ее монолитной.

— Черт, как же глубоко, — пробормотал он, приземлившись на выступающую платформу. Она была едва шириной с его ступню. Прямо под костяным столбом зияла огромная цилиндрическая яма диаметром двадцать метров и глубиной в сто метров.

Стены толщиной в пять сантиметров были выложены из Пранических Бомб. В конце платформы, где он стоял, нашелся проход в туннель. Инала шагнул внутрь и с помощью Искусства Мистической Кости превратил платформу в дверь, перекрыв вход.

Затем его вырвало землей, чтобы завалить туннель позади, пока он бежал все дальше вглубь, и вскоре он выпрыгнул в обрушившееся убежище. Воспользовавшись прорытым там ходом, он выбрался из города Эллора.

Тем временем Гудора выскочил из-за завала точно по ритму, уворачиваясь от летевших в него Пранических Бомб. На бегу он держал в поле зрения цилиндр, оставленный в укрытии.

Он бежал по часовой стрелке относительно манекена Инала, управляя своим Духовным Оружием, летевшим против часовой. Пранические Бомбы продолжали преследовать его, поскольку он не спешил прятаться и явно намеревался еще сильнее сократить дистанцию.

— Бесполезно, Гудора. Ты слишком выдохся, чтобы со мной драться, — манекен Инала продолжал говорить его голосом и атаковал Гудору. — Почему бы тебе не сдаться и… кхм!

Речь манекена прервалась, когда хрустальный цилиндр врезался в него сзади. Он разлетелся от удара, и хрустальный туман окутал фальшивку. Вмиг из него сформировались кристаллические шипы, пронзившие тело насквозь и заставив брызнуть кровь:

— Ах ты… мразь!

— Ха… хах! — Гудора тяжело задышал, испуская Прану во все стороны в поисках присутствия Инала. Кожа на животе покалывала, позволяя следить за целью. Медленно это покалывание стало слабеть. Тело цели теряло Прану из-за кровопотери.

Гудора терпеливо ждал в двухстах метрах от костяного столба, наблюдая, как из раны Инала капает кровь. Затем он забрался на ближайшую кучу обломков и по кристаллическому столбу преодолел оставшуюся высоту.

Взобравшись на двадцатидвухметровую высоту, он смог отчетливо разглядеть тело Инала и попутно сканировать его своими методами. Спустя мгновение он пробормотал:

— Если бы не срочность ситуации, я бы с удовольствием превратил твою жизнь в сущий ад.

Он убедился, что цель мертва. Лишь когда кровь перестала капать, он приблизился к костяному столбу, соблюдая предельную осторожность. В теле больше не осталось крови для кровотечения. Гудора даже прикинул количество на основе своих наблюдений, исключая любую возможность того, что Инала разыгрывает спектакль.

Взбравшись на столб, он уставился на труп Инала и презрительно фыркнул:

— Этот ублюдок сдох.

Но на всякий случай он размозжил ему голову, наблюдая, как брызнуло мозговое вещество. Подхватив труп, он спрыгнул вниз, намереваясь выжать из него всю оставшуюся пользу.

К его несчастью, стоило его ногам коснуться земли, как пол под ним провалился, и он полетел вниз. — Дерьмо! Он установил ловушку!

Гудора потратил последние крупицы Праны, чтобы сформировать палку, которая удлинилась на всю ширину ямы, позволив ему повиснуть на ней. Задрав голову, он оценил обстановку: он провалился почти на сорок метров в глубину. — Проклятая тварь!

Поскольку он истратил всю Прану, на секунду в голове лишь легко зашумело, когда остатки слабых следов энергии вытянуло из его тела. После этого он пришел в норму и, оглядевшись, осознал, что угодил в ловушку.

Стены ямы были гладкими, а хрустальный шест, созданный из последних сил, медленно соскальзывал по краям под его весом. Каждую минуту он сползал вглубь на пару метров.

Без Праны у него не было ни единого шанса выбраться из ямы. Но он не терял надежды, уставившись на зажатый в руке труп: «Мой сын скоро вернется».

— Помогите! — голос Гудоры раскатился по всему дну ямы.