К полудню Инала проснулся. Он оставил в пещере двух своих сильнейших эмпирейских разведчиков зингеров: одного – для спящей Асаэи, а другого – для новой Ганналы. В их задачу входило защищать обеих и предупреждать его об опасности.

Зингер был способен передать информацию размером с целое эссе с помощью короткого окрика, так что передавать через них весточки не составляло труда. К тому же их пещера располагалась близко к вершине и была скрыта от посторонних глаз.

Так что заметить любого врага удавалось задолго до его появления. Даже для таких искусных скалолазов, как зингеры, подъем по крутому горному склону высотой в шестьсот метров занимал считанные минуты.

Неся на себе слабого эмпирейского разведчика зингера, Инала добрался до вершины и присел, наблюдая за поселением.

С наступлением рассвета петушиные сородичи вновь обретали человеческий облик. Женщины устали, но сразу же принялись за уборку поля боя.

Трупы шляпных ящериц сваливали в большую яму для вермикомпоста, выкопанную прямо в горе. Судя по тому, как сочно и мощно росли сельскохозяйственные культуры, этот процесс они отладили до совершенства.

В поселении насчитывалось по меньшей мере около шестидесяти ям для вермикомпоста. Поскольку вторжения шляпных ящериц происходили ежедневно, яму заполняли за один день. Спустя шестьдесят дней содержимое очередной ямы выкапывали, а полученный компост использовали в качестве удобрения для полей.

Закончив с уборкой трупов, группа женщин разошлась по домам до конца дня. Они проснулись ближе к вечеру и разделились на две группы.

Первая группа принялась за работу на ферме. Некоторые из них отнесли урожай на вершину центральной горы и сбросили его в озеро, где его поглощала рокатрис.

Благодаря улучшенному зрению Инала смог разглядеть раздутое тело рокатрис: «Она собирается рожать. Вот почему она уплетает столько еды».

Все пранические звери в Суматре были яйцекладущими. Разница заключалась лишь в продолжительности инкубационного периода. У таких пранических зверей, как эмпирейские вепри, яйца вылуплялись прямо в момент выхода из материнской утробы.

То же самое происходило и с эмпирейским бивнем. Когда рожала женщина, больная болезнью осколков, прямо перед появлением ребенка на свет его скорлупа трескалась. И здесь яичная скорлупа представляла собой лишь желеобразную мембрану, точь-в-точь как у людей.

Именно поэтому Йеннда ждал момента, когда яйцо полностью созреет и до того, как треснет скорлупа.

«Раз уж очевидно, что эмпирейские бивни рождаются у сородичей Мамонта, больных болезнью осколков, то как они появлялись на свет до возникновения клана Мамонта?» – Инала на пару минут отвлекся на эту мысль, продолжая наблюдать за работающими женщинами.

Затем его взгляд переместился ко второй группе женщин, которые вышли из поселения и, выстроившись цепочкой, направились к реке – каждая несла глиняный кувшин. Набрав воды, они вернулись в поселение и вылили ее в резервуар, предназначавшийся для полива фермы и бытовых нужд.

Они совершали ходки одну за другой, пока солнце не склонилось к закату. Вскоре, с приближением ночи, таинственный пранический зверь в реке испустил мощную волну праны, заставив шляпных ящериц вырваться наружу и хлынуть в поселение через главный вход.

В ответ рокатрис в озере посреди поселения выпустила собственную вспышку праны, превратив женщин в петушиных сородичей.

Пока стороны сражались, Инала и Асаэя проскользнули в поселение и исподтишка принялись запасать пранические бомбы.

Перед тем как лечь спать, Асаэя сварила украденные в поселении рисовые зерна. Попробовав крошечный кусочек, она тут же выплюнула его.

У себя дома она питалась маэталлой – богатой питательными веществами мясной субстанцией, идеально созданной под все пищевые и вкусовые потребности сородичей Мамонта. Маэталла выпускалась с самыми разными вкусами, так что еда им никогда не надоедала.

Это был продукт эволюции, ювелирно настроенный под нужды клана Мамонта. Избалованная этим деликатесом, Асаэя не могла проглотить ни единого кусочка риса, выращенного в поселении петушиного племени.

Даже Инала, пожив там всего десять месяцев, успел испортиться. Ему казалось, что от долгого употребления этих безвкусных зерен он совсем потеряет интерес к еде, а при затяжном голодании начнет стремительно терять вес.

В конце концов парочка решила положить в основу своего рациона пранические бомбы. Вкус жидкости внутри пранической бомбы менялся в зависимости от поглощенной ею праны. Бомбы, сделанные с использованием шляпных ящериц, были довольно пресными, но все же лучше зерен.

Более того, напоследок Инала заставлял их впитать порцию своей праны. Это поднимало их вкус до вполне съедобного уровня. В общем, им нужно было запастись достаточным количеством пранических бомб для дальнейшего путешествия.

Пока Инала был сосредоточен на заготовке пранических бомб, Асаэя обследовала поселение в поисках информации. Лучше узнав этот регион, она сможет определить их точное местоположение и в конце концов отыскать путь к королевству Румтара.

Судя по следам и оставленной в домах утваре, петушиное племя обосновалось здесь по меньшей мере несколько десятилетий назад. «Если они живут здесь так долго, то должны были неплохо разведать окрестности».

Асаэя прокралась к одному из самых больших деревянных домов и затаилась под окном. Глубоко вздохнув, она легко хлопнула в ладоши.

Внутри находилось множество девушек, которые явно были чем-то заняты. В один миг они почувствовали, как их чувства начинают притупляться, погружая их в состояние расслабления. И по мере того как ощущения угасали, они мягко падали без чувств.

Асаэя сняла эффект связанного разрыва и заглянула в окно, заметив внутри около десятка девушек. Они занимались шитьем кожаной брони и прочими сопутствующими делами. На угловой полке лежали кожаные свитки.

Информация на них фиксировалась с помощью угольков. Стараясь не разбудить девушек, Асаэя на цыпочках протиснулась в комнату и развернула ближайший свиток, обнаружив там данные об урожае.

Там содержались реестр племени, ожидаемая урожайность, запасы зерна, предполагаемые планы по развитию инфраструктуры и все в таком духе. Вскоре Асаэя наткнулась на карту и заметила, что на ней подробно прорисован участок между поселением и рекой. Там были и другие карты, но эта привлекла ее особое внимание: «Погодите-ка… почему здесь отмечено еще одно поселение?»

Там был нарисован лишь пустой кружок, а приписанные рядом слова намекали на вероятность существования еще одного поселения. И больше ничего. Информация была скуднее некуда, но, поразмыслив над этим, Асаэя пришла к выводу, что вероятность наличия там поселения крайне высока.

«Если пранический зверь в реке достаточно силен, чтобы соперничать с рокатрис, значит, он тоже захватил часть свободных людей, бежавших в эти края».

Рассуждая подобным образом, она принялась просматривать остальные свитки и замерла от потрясения, заметив нечто ужасное:

— Охренеть!

— Этот регион – гигантская ловушка!