Как и ожидалось, стоило графу Броновичу появиться, как граф Уилден тут же поджал хвост, будто именно он с самого начала твердил, что Оуэна нужно исключить. 

Разумеется, граф извинился в вежливой форме и сказал, что готов компенсировать любой причинённый ущерб. Но не найдётся идиота, который действительно потребует у него целое состояние. Куда выгоднее было бы использовать этот случай как повод для поддержания полезного знакомства. 

Оуэн, как говорили, вышел из тюрьмы только после того, как всё было улажено. Потому что граф заявил, что собирается забрать своего дядю. 

«Но они вообще не похожи.» 

Так сказал рыцарь, который присутствовал при встрече Оуэна и графа Броновича. 

Говорили, что Оуэн выглядел сильно удивлённым в тот момент, когда вошёл в комнату, где находился граф, а на лице самого графа ясно читалось нескрываемое недовольство. Судя по той удушающей атмосфере, их отношения действительно были ужасными — именно такими, какими все их себе и представляли. 

«Ну конечно. Вряд ли ему может нравиться дядя, который ему почти ровесник и которого бабушка родила от связи на стороне.» 

Но странным было другое: несмотря на явное недовольство, граф всё равно явился лично, будто намеренно выставляя это напоказ. Он вполне мог решить всё тихо, не раскрывая себя. Однако появился в рыцарском ордене так, словно хотел, чтобы все узнали происхождение Оуэна. 

До сих пор он словно не замечал его, а теперь вдруг объявился. Почему? Неужели Оуэн внезапно стал ему нужен? 

Для человека положения Броновича молодой мужчина вроде Оуэна мог быть полезен лишь в одном — в выгодном браке. В конце концов, все знали, что сын графа женился по любви на женщине без высокого положения. 

«Я плохо умею идти против чужих ожиданий. Наверное, потому что вырос без любви.» 

Сильвия вспомнила Оуэна, который в той тесной комнате с таким равнодушием говорил о своих слабостях. 

Золотые волосы, мерцавшие в льющемся солнечном свете. Запах пыли в грязной комнате. И лёгкий аромат мыла, исходивший от него самого, несмотря на простую одежду. 

Если он действительно не умеет разочаровывать чужие ожидания… значит ли это, что, даже если граф прикажет ему жениться на другой женщине, он не сможет отказаться? 

Эти мысли путали Сильвии голову. 

В конце концов она тряхнула волосами, пытаясь избавиться от навязчивых размышлений, и попыталась уснуть. 

Какое ей вообще дело до того, что станет с Оуэном? 

Ей и без того хватало забот с Хестоном. 

— Боже мой, мисс! Вы выглядите просто ужасно! 

Похоже, бессонная ночь всё-таки сказалась на её лице — стоило Сильвии проснуться, как Алиша тут же подняла шум. 

— Ну нельзя же с самого утра говорить человеку, что он ужасно выглядит… 

Сильвия сонно потёрла тяжёлые веки и поднялась с кровати. 

Алиша, не переставая болтать, уже вовсю приводила её в порядок. 

— Но вы правда ужасно выглядите. 

Она умыла лицо Сильвии тёплой водой. 

— Только не говорите, что опять не спали из-за того, что случилось в ордене? 

Затем ловко уложила волосы, закрепив их наверху, а пряди у лица аккуратно выпустила наружу. 

— В прошлый раз у вас даже подбородок посинел. Вас ведь опять кто-то обижает? 

От тщательно выглаженной формы исходил мягкий тёплый запах. 

Сильвия послушно поднимала руки и ноги, позволяя Алишe делать всё, что та хотела, и невольно поражалась тому, как та могла болтать без остановки. 

Но даже это было приятно. 

Во время выездов ей приходилось дрожать от холода и мыться в одиночестве. 

«Хотя… у меня всё же было лучше. Хестон приносил воду и даже подмешивал немного горячей.» 

Вспомнив его покрасневшие от холода руки, Сильвия подумала, что тогда ей хотелось не просто всполошиться и сказать: 

«Ты в порядке? Не стоило так стараться… спасибо.» 

Ей хотелось согреть его собственными руками. 

Но теперь это уже не имело никакого значения. 

По привычке она достала лекарство и собиралась выпить его, когда Алиша, подозрительно прищурившись, уставилась на таблетки. 

— Вы не слишком долго принимаете это лекарство? Что это вообще такое? 

— Я же говорила. Тогда… 

— То самое лекарство после магии молодого господина? Вы говорили, что вам стало плохо из-за неё? Но обычно всё проходит за три-четыре дня. 

— Правда? 

Сильвия растерялась настолько, что машинально переспросила. 

Алиша не упустила трещину в её голосе. 

Гордо выпрямившись, она подошла с серьгами в руках. 

— Да. А вы пьёте его уже больше недели. Разве это не подозрительно? 

— Нет же. 

— Вы ведёте себя очень подозрительно. Такими темпами однажды я украду это лекарство и отнесу врачу. 

— Как ты вообще можешь так спокойно говорить о воровстве? 

— Если с лекарством всё нормально, зачем тогда его скрывать? 

Сильвия молча собрала все таблетки и убрала их в карман. 

Алиша пристально проследила за этим взглядом, потом фыркнула, будто решила на этот раз закрыть глаза на происходящее, и надела серьги ей на уши. 

Красные камни, похожие на зёрна граната и наполненные магией, коротко вспыхнули, коснувшись ушей Сильвии, а затем вновь потускнели. 

Поскольку был приказ сразу явиться в кабинет командира, Сильвия направилась туда, едва выйдя из кареты. 

По привычке поправив одежду и убедившись, что выглядит безупречно, она постучала в дверь. Та открылась почти мгновенно — словно её уже ждали. 

Первым, что бросилось ей в глаза, была спина Хестона, стоявшего перед столом командира, сцепив руки за спиной. 

Он был в доспехах. 

И одного только его силуэта хватило, чтобы Сильвия поняла — настроение у него хуже некуда. 

«Что случилось?.. Вчера, когда мы расставались, всё было нормально.» 

— А, Эпплтон, входи. 

Командир махнул ей рукой, давая знак подойти. 

Сильвия коротко поклонилась и встала рядом с Хестоном. 

Похоже, разговор предстоял не для чужих ушей — слуга, открывший дверь, тут же вышел. Стараясь не придавать этому значения, Сильвия слегка махнула рукой Хестону в приветствии. 

Но тот даже не взглянул на неё. 

Словно нарочно, он продолжал стоять, слегка опустив голову. 

Командир неловко кашлянул, будто чувствовал себя не в своей тарелке, а затем наконец заговорил: 

— Вам придётся отправиться в новую экспедицию. Как вы знаете, из-за того случая с трусами… кхм… точнее, из-за того, что Оуэн устроил драку с рыцарями, образовалась нехватка людей. Уилден и его компания устроили настоящий скандал и заявили, что никуда не поедут. Оуэн, разумеется, отправится, чтобы исправить последствия случившегося. Роквуд тоже… 

На этом месте командир вновь покосился в сторону Хестона. 

Сильвию удивило не то, что даже командир теперь называл произошедшее «случаем с трусами», а то, как явно он следил за реакцией Хестона. 

«Они всё ещё не закончили разговор?.. Но Хестон никогда бы не отказался от приказа о выезде.» 

— Кхм… Роквуд, конечно же, тоже поедет. Не так ли? 

После этих напыщенных слов повисла тяжёлая тишина. 

Сильвия посмотрела на застывшее, пугающе холодное лицо Хестона и решила вмешаться, будто спасая командира: 

— Вы говорите об экспедиции в Альзен? 

— Именно. Там и без того много рыцарей, так что всё должно пройти без особых трудностей. 

Альзен — территория на юго-восточной границе, соприкасающаяся с Экебичем, королевством невесты принца. 

Эти земли охранял герцог Араспе — родственник императора и дед принца по материнской линии. Именно там проходили важные торговые пути с Экебичем, поэтому охрана была особенно строгой. 

Причиной нынешней экспедиции стали лишь слухи жителей о том, что они видели монстров, а также сообщения о возможном логове чудовищ. 

Даже если монстры действительно появились, всё только начиналось, а значит, серьёзной опасности быть не должно. 

Сильвия хотела спросить, почему именно её и Хестона отправляют на такое задание, но прекрасно понимала: командир тут же обвинит её в сомнении в его решениях. 

Поэтому она молча проглотила вопрос. 

— Хорошо. Мы подготовимся. 

Услышав спокойный ответ, командир заметно расслабился. 

— Извиняюсь, что сообщаю так поздно. Отправление уже завтра. И ещё кое-что… 

В этот момент Сильвия услышала скрежет зубов. 

Она резко повернулась к Хестону. 

Его челюсть была напряжена, а сцепленные за спиной руки сжались так сильно, что побелели костяшки. 

Командир, намеренно игнорируя его состояние, произнёс с показным спокойствием: 

— В этот раз тебе не придётся быть саппортом Хестона. Вместо этого будешь работать с Оуэном. 

Он сказал это настолько буднично, что Сильвия едва не кивнула автоматически. 

Но в следующий миг её лицо исказилось. 

— Почему?.. 

Тон, будто партнёров можно менять когда угодно — словно это ничего не значащая формальность. 

Командир не мог не знать, насколько важна связь между рыцарем и саппортом. 

«Он что, совсем с ума сошёл?..» 

Теперь становилось ясно, почему Хестон с самого утра был в таком состоянии. 

— Что это за выражение лица? Ты собираешься ослушаться приказа? 

— Если вы не назовёте разумную причину… 

Несмотря на давящий тон, Сильвия не отступила. 

Командир вспыхнул ещё сильнее. 

— Чёрт возьми, получили пару наград — и уже никого не видите перед собой? Если приказ вас не устраивает, значит, выполнять его не будете? Я всё ещё ваш начальник! Если я прикажу идти на смерть — вы пойдёте без единого слова! Я и так слишком многое вам позволяю, учитывая ваше положение. Или я вам кажусь посмешищем?! 

Это были типичные слова беспомощного начальника, который, не имея аргументов, давит одним лишь авторитетом. 

Папка с бумагами с громким хлопком ударилась о стол. 

Но Сильвия давно уже вышла из возраста, когда подобные выходки могли её напугать. 

Она сделала шаг вперёд, собираясь возразить, но в этот момент Хестон вытянул руку, загораживая её собой. 

— Достаточно. Я понял. 

Его голос звучал неожиданно эмоционально. 

Слишком эмоционально для человека, который всегда безупречно соблюдал субординацию. 

Но Сильвию поразило не это. 

А то, что он сказал: «Я понял». 

Она резко обернулась к нему — ошеломлённая, почти разгневанная. 

Но Хестон даже не шевельнулся. 

Он продолжал смотреть только на командира. 

Тот в ответ уставился на него раскрасневшимся лицом, затем резко отвернулся и раздражённо пробормотал: 

— И почему он срывается на мне из-за того, что сам натворил? Раз уж вы обручены — разбирайтесь между собой сами. 

Сильвия застыла. 

«Обручены?..» 

Значит… всё это было решением принцессы Катрины?..