Словно её вытолкнули за дверь, Сильвия вышла из кабинета командира, так и не сумев избавиться от горького чувства предательства.

— Это правда… приказ исходил от принцессы Катрины?

Но Хестон лишь молча держал её за руку, уводя прочь. Казалось, он твёрдо решил больше ничего не говорить.

А ведь ещё в кабинете было видно — ему самому всё это не по душе.

— Почему ты молчишь? Неужели тебя правда совсем ничего не задевает?

— Иного выхода не было.

Едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции, Сильвия почти требовала ответа. А Хестон лишь устало выдохнул.

Его покорное смирение разозлило её ещё сильнее.

— Что значит «не было выхода»? Принцессе не нравится, что рядом с тобой есть подруга детства, которая была твоим партнёром больше десяти лет? И поэтому можно вот так просто всё разрушить?..

Она прикусила внутреннюю сторону щеки.

Слабая боль помогла хоть немного усмирить бушующие внутри чувства.

Хестон тихо цокнул языком.

Он слишком хорошо знал эту её привычку — всегда кусать щёку, когда она пыталась сдержать гнев.

— Не кусай щёку.

— А ты не уходи от ответа. Скажи прямо.

Хестон отвёл взгляд.

Ему самому хотелось сорваться — закричать, взъерошить волосы, выплеснуть всё накопившееся за эти месяцы.

Нет… даже не месяцы.

Он слишком долго молчал, слишком долго терпел.

Жертвы, о которых никто не знает и которые никто не ценит, медленно разъедают человека изнутри.

Но он всё равно не жалел о своём выборе.

Даже если бы время повернулось вспять — он всё равно сделал бы предложение принцессе и всё равно принял бы помолвку.

Подавив эмоции, Хестон вновь посмотрел на Сильвию.

Спокойно.

Слишком спокойно.

— Только на этот раз. Император лично поручил принцессе расследование, и она хочет, чтобы я работал рядом с ней. Дело строго секретное, поэтому тебя решили отстранить.

«Отстранить…»

Сильвия невольно прикусила губу.

Ей было больно слышать эти слова.

И хуже всего — он говорил разумные вещи.

Логичные.

Правильные.

А значит, вся эта обида оставалась только её личной слабостью.

Хестон на мгновение отвёл взгляд, словно подбирая слова, а затем тихо продолжил:

— Я и сам мог справиться. Я просил оставить всё как есть. Но командир решил, что раз мои руки освобождаются, тебя можно поставить к Оуэну… Я не хотел, чтобы ты услышала это именно так. Прости.

Он аккуратно разложил всё по полочкам.

Настолько безупречно, что возразить было почти нечего.

«Мне больно, потому что принцесса так легко разрушила то, что столько лет было только моим?..»

«Потому что все годы, которые я провела рядом с тобой, вдруг оказались чем-то незначительным?..»

Эти мысли звучали слишком по-детски.

Слишком собственнически.

Но ведь их отношения всегда балансировали на тонкой грани между дружбой и чем-то большим.

Только теперь эта граница наконец стала чёткой.

И именно Сильвия первой настояла на дистанции.

Значит, теперь ей оставалось лишь молча терпеть это чувство одиночества.

На мгновение её лицо дрогнуло.

Но она сумела подавить эмоции и ответила уже почти ровным голосом:

— Тебе не за что извиняться.

— …

— Просто в следующий раз предупреди меня заранее. Мы всё-таки партнёры. Я не хочу узнавать такие вещи через командира, когда ты сам уже всё знаешь.

— Прости.

— Мне нужно собираться. Мы выезжаем завтра утром.

Она уже собиралась уйти, когда Хестон внезапно удержал её за руку.

— Сильви…

Но по его лицу было видно — он и сам не понимал, зачем остановил её.

Слишком много слов вертелось у него на языке.

И слишком многие из них он не имел права произносить.

В итоге он лишь снова тихо сказал:

— Прости.

Сильвия натянуто улыбнулась и осторожно высвободила руку.

— Я же сказала, тебе не за что извиняться.

«Да. Этого достаточно.»

Она отвернулась и слегка повела плечами, будто стряхивая с себя всё лишнее.

И на мгновение ей действительно показалось, что внутри что-то наконец улеглось.

«Не стоит быть такой чувствительной из-за подобных мелочей.»

Если всё это действительно только один раз…

То она сможет уступить.

Это секретное задание.

И вполне естественно, что принцесса хочет работать рядом с человеком, которому доверяет.

Сильвия снова и снова повторяла себе эту мысль, пока возвращалась домой.

Алиша удивлённо округлила глаза, увидев Сильвию вернувшейся почти сразу после выхода.

— Почему вы так рано?

Сильвия сидела у окна, лениво поглаживая Винки — кота миссис Блэнк.

В детстве он плохо открывал глаза, поэтому его так и назвали.

Леди Блэнк по-прежнему относилась к Сильвии с плохо скрываемым раздражением, но вот самого кота Сильвия всегда любила.

«Шерсть кота, нагретая солнцем, пахнет свежим хлебом…»

С этой странной мыслью она спокойно ответила:

— Меня отправляют в экспедицию.

— В экспедицию?! Куда на этот раз? Подождите… вам же обещали целый год отдыха за возвращённую святыню! Прошло всего пять месяцев!

— В Альзен. Выезд завтра утром.

— Что?! Завтра?! И вам говорят об этом только сейчас?!

— Не переживай. Я попросила других собрать мои вещи.

Разговор явно шёл мимо друг друга.

Алиша нахмурилась, подошла ближе и, откинув её чёлку, приложила ладонь ко лбу.

— У вас точно жар. Вы говорите совсем не о том. Меня не волнует, кто будет собирать вещи. Меня бесит, как эти люди наверху используют вас!

— Когда отец вернётся?

— Сказал, что будет до ужина.

— Хорошо. Тогда поговорю с ним позже.

— Хозяин, кстати… сегодня выглядел не в духе.

Алиша пробормотала это почти себе под нос.

Она вспомнила, как герцог утром едва притронулся к еде, а затем ушёл, буквально разрывая на части своего помощника, который обычно всегда сопровождал его.

«Надо было сказать госпоже, чтобы сегодня даже близко к нему не подходила.»

А ведь ещё несколько часов назад она именно так и думала.

Но её наивная хозяйка уже добровольно направлялась прямо в логово тигра.

Спокойно.

Покорно.

Снимая обувь у самой пасти зверя.

— Ничего не поделаешь. Сегодня — единственный день, когда я могу ему сказать. Если отругает — значит, отругает. Я даже заранее представляю, что именно услышу.

Сильвия на мгновение уткнулась лицом в мягкую белую шерсть кота и только потом подняла голову.

Алиша почувствовала, как внутри снова поднимается жалость.

Сколько же раз её ругали, если теперь она так спокойно говорит о подобных вещах?

И ведь если подумать…

Так было всегда.

Поела — плохо.

Не поела — ещё хуже.

Вышла из дома — повод для упрёков.

Осталась дома — тоже.

Леди Блэнк или сам герцог неизменно находили причину отчитать Сильвию.

Для кого-то жизнь в знатном доме казалась роскошью.

Но почему именно для этой девушки она обернулась клеткой?

«Может, даже хорошо, что она уезжает в экспедицию…»

Конечно, мысль о том, что ей придётся снова мучиться в дороге и рисковать жизнью, отзывалась болью.

Но, возможно, душевный покой всё-таки важнее.

Алиша поступила на службу в герцогский дом, когда Сильвии было семнадцать, поэтому о том, что когда-то герцог души не чаял в дочери, она знала только по слухам.

«Они всегда были вместе. И он только и делал, что хвалил её», — рассказывали старые слуги, пожимая плечами, будто вспоминали давно исчезнувший призрак прошлого.

Сначала Алиша не верила.

Но слишком уж многие говорили одно и то же.

А потом она случайно увидела детские платья Сильвии — ткани куда роскошнее и дороже тех, что девушка носила сейчас.

После этого сомневаться стало трудно.

«Как чувства могут исчезнуть так внезапно?.. Это ведь семья, а не чужие люди.»

Хотя…

Алиша слишком хорошо знала, что семья порой бывает хуже посторонних.

Поэтому просто молча проглотила эти мысли.

Тем же вечером Сильвия всё-таки решилась сообщить отцу о своём отъезде и направилась в его кабинет.

Стоило герцогу услышать её слова, как он раздражённо поднял голову.

— Опять отправляешься в экспедицию?

До этого его взгляд не отрывался от бумаг, но теперь впервые за весь разговор он посмотрел прямо на дочь.

Сильвия спрятала напряжённо сжавшиеся руки в складках юбки и тихо кивнула.

— Да. Вы ведь слышали о сообщениях о монстрах возле Альзена? Меня отправляют туда вместе с отрядом.

— Слышал, что расследование поручили принцессе. Но зачем туда ехать тебе? Наверняка пустяковое дело. Потеряешь время и только.

— Всё не настолько просто. Возможно, серьёзной опасности не будет, но столкновение с монстрами всё равно возможно…

— Опять эти монстры.

Герцог раздражённо сжал виски.

Когда он поднял руку, его массивная фигура показалась ещё больше.

Он никогда не поднимал руку на Сильвию.

И всё же она каждый раз чувствовала себя мышью перед хищником.

Стоило ему лишь пошевелиться — и страх уже цеплялся за сердце.

Герцог снял очки и посмотрел на дочь так, словно видел перед собой полнейшее разочарование.

— Ты, похоже, вообразила, будто занимаешься чем-то великим. Но такую работу может делать кто угодно. Ты ничем не отличаешься от прислуги, которая моет полы в этом доме. Неужели я должен гордиться тобой только потому, что ты получила пару императорских наград?

— Я и не думаю, что могу стать вашей гордостью…

— И правильно. Никогда не могла. Я и не ждал от тебя ничего особенного. Всё, чего я хотел, — чтобы ты не позорила меня. Неужели это так сложно? Хестон уже помолвлен с принцессой, а ты всё ещё выглядишь вот так. Стоит заговорить о женихах для тебя — и первым делом приходится объяснять, что моя дочь служит неизвестно где. Это унизительно. Оставь эти громкие слова о долге перед Империей и императором. Ты просто хочешь жить так, как тебе вздумается. Думаешь, я этого не понимаю?

— Простите…

Да.

Сильвия знала все эти слова почти наизусть.

Будто читала их по книге снова и снова.

Но почему тогда каждый раз они всё равно выворачивали душу наизнанку?

Почему после них она неизменно чувствовала себя такой жалкой?

Она молча опустила голову.

А герцог, сдерживая раздражение, тяжело посмотрел на неё.

— Достаточно. Можешь идти.

Это был не столько приказ, сколько усталость.

Он, как и она сама, давно вымотался от этих бесконечных споров.

Разговор закончился быстрее, чем она ожидала.

Но легче от этого не стало.

Она устала жить в страхе.

Устала каждый раз смотреть на этот высокий потолок и чувствовать, как сама становится всё меньше и меньше.

Выйдя из кабинета отца, Сильвия подняла взгляд на бесконечно высокий свод герцогского особняка.

А затем тихо вздохнула и медленно пошла обратно в свою комнату.