Райли

Как-то мы умудрились втиснуться все вместе в маленькую скрытую комнату за книжным шкафом. У нас было только два стула, поэтому большинству пришлось устроиться среди стопок книг, надеясь, что никакой лавины не случится.

У нас было два вопроса на повестке дня.

Во-первых, решим ли мы углубляться в возможный скрытый подсюжет, связанный с историей проклятия оборотня, даже если случайно наткнёмся на тайный лор и испортим сюжетную линию.

Во-вторых, нужно было разработать план для «Первой крови», так как время поджимало.

«Итак, в сюжете, в котором мы сейчас находимся, женщину на картине зовут Клара Уизерс, и она загадочно погибла», — сказал Антуан. — «Мы знаем, как это влияет на историю?»

«Нет», — ответил я. — «Не думаю, что это обязательно должно как-то влиять. Каждый кусочек лора о происхождении проклятия оборотня, который мы нашли, был результатом наших собственных усилий. Похоже, Карусель не толкает нас в этом направлении. Её больше интересует, чтобы мы убили вожака стаи».

Мы замолчали, будто ждали, что книги сами начнут нам рассказывать.

«Нам всё равно нужно немного информации, чтобы история была завершённой», — сказал Эндрю. — «Вопрос о проклятии оборотня и его происхождении уже был поднят, особенно изменения, которые это проклятие претерпело. По крайней мере, мы знаем, что наши оборотни в Карусели отличаются от оборотней в других местах».

Казалось, мы снова и снова обсуждали одно и то же, меняя лишь порядок слов, чтобы каждый из нас осознал это по-своему. Насколько мы могли судить, углубление в историю проклятия было необязательным. А попытка раскрыть тайный лор — и вовсе на своё усмотрение.

«Что говорит твой парень о смерти Клары?» — спросила меня Кимберли.

Её явно сильно интересовала Клара Вулси — или, как её переименовала Карусель, Клара Уизерс.

«Амадей Синг услышал несколько легенд об этой дочери семьи за 10–15 лет до того, как приехал сюда. Судя по легендам, она погибла из-за проклятия, и он попытался объяснить это её родителям. Они очень расстроились и сказали ему, что он должен изучать эпидемию оборотней, а не их дочь. В своём дневнике, насколько я прочитал, он приходит к выводу, что Клара получила проклятие оборотня, и её родители убили её за это. И он считает, что это причина, почему проклятие изменилось, хотя удачи вам понять его логику».

Дневник, который я читал, был кошмаром для понимания, но мне нравилось его изучать. К сожалению, у нас было мало времени.

«Ладно», — сказал Антуан, вставая. — «В конечном счёте, мы либо будем это расследовать, либо нет. У меня по этому поводу ничего нет. Насколько я могу судить, в дневнике моего отца нет ни слова о таком. Так что, если вы хотите заняться этим старым лором, не думаю, что смогу помочь».

Персонаж Антуана унаследовал дневник своего отца, охотника на монстров, который содержал газетные вырезки и иногда кусочки лора о разных существах, включая оборотней. Он медленно просматривал его, пока мы обсуждали.

«Согласен», — сказал Эндрю. — «Мои материалы основаны исключительно на научной точке зрения, которая в этой истории становится всё менее полезной».

«У кого-нибудь ещё есть что-нибудь по старому лору или проклятию оборотня?» — спросил Антуан.

Он посмотрел на каждого из нас, хотя это потребовало небольшой перестановки, так как Лайла сидела под столом, а Майкл как-то протиснулся между двумя огромными стопками книг и почти исчез за ними.

«Лайла, что-нибудь есть?» — спросил Антуан.

«Ничего», — ответила она. — «Ничего из того, что я пыталась, не сработало. Никто не хочет со мной говорить. Сценарий почти пуст. Я ничего не знаю».

«Магнит невезения» явно оказывал гораздо более глубокое влияние на игру, чем мы ожидали.

Возможно, это было и не связано с её клише, но все её попытки что-то узнать проваливались. Любые её исследования тоже заканчивались неудачей.

Я видел, что она расстроена. Она действительно хотела помочь.

Как мне казалось, в каком-то смысле она уже помогла. У нас было столько удачи в исследованиях, что мы случайно нашли тайный лор. «Магнит невезения» был мощным клише.

Мы хорошо изучили этих оборотней. Мы были на высоте.

«Майкл, а у тебя?» — спросил Антуан. — «Есть что-нибудь?»

Майкл сначала ничего не сказал, а потом выдавил:

«Ничего».

Мне это показалось странным. Если у кого-то и могли быть хорошие данные о прошлом поместья Уизерхолд, то у персонажа Майкла, чья семья жила в этом районе много поколений.

«Видите?» — сказал Антуан. — «Я просто думаю, что у нас мало зацепок. Нам нужно сосредоточиться на предстоящем бою. Даже если мы потеряем пару очков за то, что не узнаем секрет проклятия, это ничего. Выживание слишком важно».

«У меня есть идея, — сказала Кимберли. — Я могу использовать «Удобную предысторию», чтобы сказать, что мне снятся видения или что я видела сон о Кларе. Это должно направить сюжет, верно?»

Кимберли была настойчива. Она искала ответы даже больше, чем обычно.

Антуан посмотрел на неё, и она встретила его взгляд. Между ними произошёл молчаливый разговор, после чего он повернулся ко мне.

«Как думаешь, это сработает?» — спросил он.

Я пожал плечами.

«В обычной истории я бы сказал, что да. Мы знаем, что это сверхъестественная история. Мы знаем, что здесь работают экстрасенсорные способности. И мы знаем, что есть какая-то странная связь между Кимберли и этой старой мёртвой дамой».

«А это обычная история?» — уточнил Антуан.

Я не был уверен.

«Здесь явно есть тайный лор, и мы не знаем, как он на всё повлияет. Похоже, каждый раз, когда мы пытаемся докопаться до сути сюжета, мы заходим слишком далеко и получаем больше, чем хотели. Я с трудом разбираюсь в информации из дневника этого старика, потому что половина из неё не имеет отношения к сюжету — это канон того места, откуда эта история взята. Если мы начнём копаться в лоре, то можем случайно активировать тайный лор, а это хорошо, но может сделать всё намного сложнее».

Я хотел активировать тайный лор. Нам это нужно было, хотя зачем — ещё не было ясно. Но мы знали недостаточно, чтобы понять, что будет безопасно.

Антуан кивнул.

«Может, нам стоит сначала пройти базовый сюжет, а потом уже вернуться за тайным лором?» — предположил он.

Я развёл руками. Я не знал.

«Это сложная дилемма, — сказал Эндрю. — Я не знаю, что именно вы пережили, когда раньше активировали тайный лор, но я точно знаю, что, если мы случайно раскроем его «на экране», нас отправят «за кадр», и это может иметь огромные последствия в неподходящий момент».

Он был прав. Если я не смогу чётко различить, что правда, а что — скрытая истина, мы можем испортить историю, а это может повлечь за собой все виды последствий.

«Думаю, я выражу мнение большинства, если скажу, что лучше держаться подальше от раскопок лора в этот раз», — сказал Антуан, посмотрев на Кимберли.

Кимберли явно была недовольна.

«А если история раскроет, что я — реинкарнация Клары? Или её дальняя родственница? Тогда мы потянем за эту нить?» — спросила она.

Я начал задумываться, стоило ли мне вообще упоминать о возможности тайного лора или скрытых подсюжетов.

Клише о главном герое, который оказывается реинкарнацией исторической фигуры, старое и предсказуемое. Кимберли слишком сильно походила на женщину на картине, чтобы это ничего не значило.

«Факт в том, — сказал я, — что наша цель — победить время. Нам нужно убить вожака стаи до последнего полнолуния цикла. Если бы наша цель была другой, возможно, предыстория имела бы больше значения».

«Согласен», — сказал Антуан.

Я не знал, почему он был на этой стороне, но подозревал, что дело в том, что его персонаж никак не был связан с этим подсюжетом, и он не хотел акцентировать внимание на части истории, в которой не мог помочь. Но это была лишь догадка.

Может, ему нравилась простота задачи «убей оборотня». Я не могу знать.

«Ну, это приводит нас к следующей проблеме, — сказал я. — «Первая кровь» приближается, и нам нужно быть готовыми».

На самом деле нам потребовалось время, чтобы переключиться на эту тему, потому что, несмотря на всю логику, нам действительно хотелось докопаться до лора проклятия оборотня. Мне точно хотелось, даже если я знал о рисках.

И Кимберли никогда не отступала. Казалось, она воспринимала это лично, что мы предполагали, что, возможно, придётся отказаться от этого подсюжета ради выживания.

Она боролась за него, но в конечном итоге всё зависело от того, двинется ли история в этом направлении. Мы не могли форсировать её больше, чем через исследования и импровизацию — или, по крайней мере, не должны были пытаться. Не тогда, когда перед нами стояла ясная цель.

«Райли, ты изучал клише. Что ты знаешь об их первой атаке?» — спросил Антуан.

Я вспомнил различные правила и способности, которые были у оборотней в этой истории, согласно тому, что я видел на Логане, когда он трансформировался.

«Первая атака будет одиночной. Они не нападут на нас все сразу до «Второй крови». Чтобы убить оборотня, смерть должна быть значимой, поэтому выстрел издалека вряд ли сработает. Это недостаточно личное или драматичное событие. Придётся рискнуть и поставить себя в опасность. Оборотней нельзя убить обычным способом. Даже если они смертельно боятся серебра, клише говорят, что их можно убить только в зените битвы — что бы это ни значило. Я думаю, это подразумевает особую смерть, которая должна быть заранее подготовлена и осуществлена», — сказал я.

«У них ещё есть это раздражающее клише из «Рейнджера», — добавил я.

«Прекрасно, — сказал Антуан. — Я помню, что ты это говорил. Надеялся, что ослышался».

«О каком клише идёт речь?» — спросил Эндрю.

Я не видел его из-за стопок книг, поэтому просто ответил в пустоту:

«Вы же играли в «Рейнджера», верно?»

«Да, — сказал Эндрю. — «Дельта Эпсилон Дельта» была одной из наших первых сюжетных линий».

Похоже, это был типичный стартовый сюжет в лагере Дайер.

«Вы помните момент, когда случилось убийство, и все подозреваемые разбежались, так что никто ничего не видел?»

На мгновение повисла тишина, а затем Эндрю ответил:

«О, это. Да, меня тогда вызвали помочь кому-то с травмой. В той истории я был студентом-медиком».

«Именно, — сказал я. — Но в этой истории будет ещё хуже, потому что здесь есть вероятность, что один из нас действительно окажется убийцей. То есть, если кто-то из нас превратится в оборотня».

«Какие у этого последствия?» — спросил Эндрю.

«Я думал об этом, — сказал я. — На мой взгляд, сегодня ночью — а это почти наверняка будет этой ночью, судя по циклу сюжета — каждый из нас либо станет жертвой, либо подозреваемым. Так что не сопротивляйтесь этому. Во время «Первой крови» держитесь подальше друг от друга — прячьтесь, бегите, что угодно. Но не уходите слишком далеко, потому что нам нужно будет перегруппироваться сразу после «Первой крови»».

После «Первой крови» любой мог погибнуть. Ну, скорее всего, это буду я из-за моей сюжетной брони, но суть остаётся. После «Первой крови» начинается «Возрождение», и, хотя смерти в этот период не гарантированы, они вполне возможны.

«Кроме меня», — сказала Лайла. — «Я точно буду жертвой».

Она не звучала так, будто жаловалась. Она просто поправляла меня, и она была права.

Большинство из нас уже оказывались в такой ситуации, зная, что смерть неизбежна. Это была часть игры. «Магнит невезения» делал её первой мишенью. Всегда.

«Я буду следующим после тебя, — сказал я. — Скорее всего».

«Это всё прискорбно, — сказал Эндрю. — Я надеялся, что мы сможем запереться в этой комнате на ночь. Может быть, нам повезло бы, и «Убежище» активировалось бы раньше времени».

«Я тоже об этом думал, — ответил я. — Но если каждый из нас либо подозреваемый, либо жертва, это значит, что, если нас двое окажется здесь, один из нас погибнет. Или нас как-то вынудят покинуть комнату. Но ты можешь остаться. Если ты здесь один, то, скорее всего, будешь в безопасности».

«Если только я не оборотень», — сказал Эндрю.

Я рассмеялся.

«Это правда, — сказал я. — Хотя, если Кимберли права, похоже, блондин-наёмник может быть оборотнем».

Это было бы слишком просто.

«Так что, убиваем его?» — спросил Майкл.

Это было первое осмысленное предложение, которое он произнёс за долгое время.

«Нет, — ответил Антуан. — Он должен быть подозреваемым. Мы должны сохранить элемент загадки, так что мы не можем прямо сказать, что знаем, что он оборотень, пока мы «на экране»».

Это было самым сложным. Мы могли придумать способ выявить оборотня среди нас, но, если бы мы сделали это слишком быстро, загадка разрешилась бы, и чем бы мы заполнили остальную часть фильма? Бойней?

«Значит, мы должны подозревать друг друга, — сказал Эндрю. — Это может быть сложно».

Это был приемлемый план, но лично я не был уверен, насколько Карусель поддержит нашу идею направлять подозрения во все стороны, чтобы раскрыть детективную составляющую сюжета.

Сначала я думал, что именно этим мы и займёмся. Даже Атлас на это намекал. Но чем больше я изучал эту историю, тем сильнее сомневался, что Карусель пойдёт на такой подсюжет.

«Давайте просто будем осторожны с обвинениями, — сказал я. — Раньше, когда мы обсуждали это «на экране», мы решили, что этого маленького укуса оборотня недостаточно, чтобы трансформация началась так быстро. Если это так, то Карусель, возможно, не захочет, чтобы наши персонажи сразу начинали обвинять друг друга».

«Почему?» — спросил Антуан.

Я попытался найти деликатный способ объяснить.

«Это покажет нас глупыми, — сказал я. — Нам сказали, что для трансформации нужно время, если только тебя не искалечили в нападении оборотня. Может быть, когда наступит полнолуние, мы сможем обвинять друг друга, но сейчас это будет выглядеть слишком параноидально».

«Так что действуем по ситуации», — сказал Антуан.

«Действуем по ситуации», — согласился я.

Проблема в том, что Карусель тоже могла действовать по ситуации.