— Что-то пить захотелось, — сказал наёмник.

Прошло полдня с тех пор, как они миновали разрушенные стены Салифы.

Стоило выйти наружу, где не было никакой охраны порядка, как тело напряглось. Но со временем напряжение постепенно отпускало. Какие бы безумные разбойники ни водились, они вряд ли стали бы связываться с семью вооружёнными мужчинами.

— Выпейте.

От неожиданно протянутой руки наёмник опустил взгляд. Это был бурдюк с водой. Он растерянно посмотрел на хозяина руки.

— Это мне, что ли?..

Мальчик улыбнулся. Наёмник украдкой огляделся. Они молчаливо сговорились игнорировать существование мальчика.

— Ладно, отстань.

Под взглядами товарищей он с трудом покачал головой. В конце концов, вода и у него самого была.

— Командир, когда привал?

Мужчина, шедший впереди, не обернулся.

— Идём до заката.

Обращение было необычным. Наёмники не было склонны доверять.

— Ах, чёртова жижа!

Кто-то, провалившийся ногой, выругался. В ноябре часто шли дожди. Хотя эта земля и не была так близка к полюсу, как Сакарт, этого хватало, чтобы колени ныли.

— Радуйся, что только ногу замочил, — усмехнулись товарищи и помогли ему.

— Нет, куда деваются все эти дорожные пошлины?

Выбравшийся мужчина проворчал. Господа, сущие разбойники, вряд ли тратили собранные пошлины на ремонт дорог.

— На военные нужды, небось, — ответили товарищи равнодушно, словно это само собой разумелось.

В графстве, оставшемся без хозяина, уже восьмой год только и слышался звон оружия.

— Чёрт, до самых яиц забрызгало.

Сказал наёмник, глянувший на запачканные грязью штаны. Товарищи захихикали. Даже шедший впереди мужчина улыбнулся.

— Не смейтесь, ублюдки. У меня тут дубина, и я готов продемонстрировать…

Вшух.

От внезапно протянутой руки наёмник вздрогнул. Он перевёл взгляд с тряпки на мальчика. Вокруг на миг стало тихо.

Именно он был тем, кто яростнее всех возражал против присоединения мальчика перед выходом. Товарищи с интересом смотрели, нарушит ли он молчаливый сговор об игнорировании, который сам же и возглавил.

— Да ладно!..

Наёмник, казалось, всей душой желал стереть следы на паху, но не мог переступить через гордость. Он покосился на чистый лоскут, который сам же и отшвырнул.

— Ты что, девка, чтобы таскать с собой такое?

— Точно. Даже рыцари так не делают… Командир! Скажи хоть слово!

Насмехавшиеся наёмники громко позвали. Мужчина, шедший впереди спиной к ним, отозвался:

— Заткнитесь.

— Сэр Рауль. Возьмите этого мальца в оруженосцы.

— Хи-хи.

Наёмники рассмеялись. В шутке не было злобы.

— Когда кончится эта речная пойма?

— Сегодня на тракт не выйдем.

Они нарочно выбрали трудную дорогу, чтобы ускориться. Сколько раз они ступали в грязь — не счесть. Большинство были неглубокими болотцами по голень, но, пока не провалишься, глубины не узнаешь, так что приходилось остерегаться.

— Есть хочется, сил нет, — проворчал наёмник с пятном на паху.

Тут сбоку высунулась рука.

Наёмник с открытым ртом уставился на мешочек на ладони. Он собирался уже отмахнуться, чтобы больше не заговаривали, как вдруг увидел, что внутри.

— Это же финики.

Товарищи, глазевшие по сторонам, один за другим подтянулись и вытянули шеи. Это было любимое лакомство простолюдинов. Слишком дорогое, чтобы есть каждый день.

— Не будешь — отдай мне.

— Да, и мне.

Товарищи облизнулись. Мужчина, глянувший на угощение, отбросил колебания.

— Это моё, идиоты.

— Жадина…

— У меня ещё есть.

Мальчик достал ещё один мешочек и протянул. Мужчины радостно приняли. И только тогда поняли, что заговорили с посыльным, которого решили игнорировать.

— Кхм.

— Говорят, и от навоза бывает польза…

От скупых упрёков мальчик только улыбался, и наёмникам стало немного неловко.

— Лицо-то у тебя господское, а терпишь хорошо, — пробормотал кто-то.

Мальчик пообещал не быть обузой — и действительно не мешался.

— Мечом владеешь?

— Нет. Только ноги чуть быстрее…

Наёмники наконец начали заговаривать о том о сём. Иван с улыбкой отвечал.

— Читать умеешь?

— На стыдном уровне, — Иван склонил голову.

Наёмники нетерпеливо переспросили:

— Что это значит? Умеешь читать или писать?

— Читать умею.

— Вот так и говори!

Они не были привычны к косвенным оборотам высшего сословия. Просто думали, что мальчик зря виляет.

— Теперь понятно, зачем Соринт его привёл.

— Он же тоже хлыщ.

Наёмники захихикали. Соринт, конечно, и Роднер не были исключением. То, что идущий впереди командир был охранником Роднера, не имело большого значения.

— Честно говоря, если считать по оплате, лучше сражаться под началом господ.

— Точно. Сейчас войн полно. Господа набирают войска. Где угодно заплатят лучше, чем здесь.

— Если бы командир не запрещал. Зачем он застрял в этой дыре?..

Наёмники ворчали.

— Хватит.

— С мастерством командира его везде примут с распростёртыми объятиями. Давай, как только закончим это задание, просто уйдём из Салифы.

Присутствие Рауля, казалось, было их главной уверенностью. Иван посмотрел на человека, которого они признавали.

— Я сказал, хватит, — предупредил Рауль.

Наёмники замолчали.

Ночёвка в горах была не лучшим выбором. Но пришлось смириться с последствиями выбора короткого пути.

Уху, уху, уху.

Крик ночной птицы прорезал лес.

— Дурной звук, — поморщились наёмники.

Мужчина сказал:

— Пернатая — символ удачи. Разожгите огонь.

— Пернатая пернатой рознь. Ворона тоже понравится? — возразили наёмники.

Мужчина не стал спорить, что символ Хессиса — крылья. Он лишь велел разжечь костёр и назначить караул.

Хлоп-хлоп.

— Чёрт!

Собиравший хворост наёмник вздрогнул. Тёмный лес доносил звуки, которых не слышно днём. Даже малейший шорох отдавался отчётливо.

— Что такое, вообще, почему я это делаю?

— Малыш. Ты же обещал прислуживать.

Он всучил Ивану охапку листьев и сухих веток. Мелкая месть за то, что днём его осадили.

— Сюда складывай.

Мужчина бросил на него взгляд и указал пальцем на место. Иван высыпал охапку на землю.

Треск, треск.

Звук горящего огня давал шаткое спокойствие. Тусклый свет отгонял тьму и освещал лица сидевших вокруг.

— Берите сами.

От слов мужчины наёмники разом полезли в мешки. И достали еду. Вяленую рыбу.

— На эту имэо уже смотреть тошно, — сказал кто-то.

Раздались лёгкие смешки. Вспомнился рыбный запах, которым они пропитались в Салифе.

— Поэтому я взял вместо неё мясо.

Кто-то достал красное мясо. Это была вяленая говядина. Все принялись улюлюкать.

— Сегодня же постный день, а ты мясо притащил?

— Будь ты проклят.

Виновник не обращал внимания.

— Сначала поедим, потом разберёмся.

— Лаурель вздохнёт, — съязвил кто-то.

Лаурель был ангелом, ведавшим воздержанием.

— А ты чего не ешь? — спросил наёмник, заметивший тихо сидевшего Ивана.

Иван слегка улыбнулся.

— Я отдельно не взял.

— Что? С ума сойти, — наёмники вытаращили глаза. — Фрукты притащил, а еду не взял?

Они цокнули языками на новичка. Некоторые, казалось, на миг задумались, но в конце концов руки не протянули. Отношения, завязанные за полдня, были слишком шаткими, чтобы отдавать свою долю.

— Своя шкура — своя забота.

Логика была справедливой. Иван лишь молча улыбнулся. Огонь мерцал, тут и там слышалось чавканье.

Стук.

— Ешь.

Момент, когда логика померкла. Иван встретился взглядом с мужчиной.

— Командир, что вы делаете? — принялись подкалывать наёмники.

Выражение лица мужчины не изменилось. Иван знал, что тот наблюдал за ним.

— Благодарю, но я в порядке.

— Нам идти ещё пять дней, — сказал мужчина.

— У меня есть свой запас.

Иван прикрыл глаза. Никто на месте не понял, что это значит, но мужчина всё равно убрал руку.

— Так нам же неловко станет.

— Оставь. Командир слаб на таких вот ребят…

Говоривший наёмник осёкся. Мужчина уставился на подчинённого, затронувшего чувствительную тему.

— Всё равно на обратном пути пополним запасы, — сказал он.

Наёмники на миг притихли. И вскоре вновь оживились.

— Кстати, об этой соли. Может, её не потеряли, а те, кто вёз, сбежали с ней?

— Куда сбежать? В Сакарт, что ли?

Кто-то пошутил. Все рассмеялись.

— Раз уж зашла речь о Сакарте…

Тихо слушавший Иван открыл рот.

— Вы знаете, что такое Кидун?

— Кидун? Это же на границе?

— Где это?

— Если идти дальше на запад, у реки Грюн… на самом краю, — объяснил товарищ.

Наёмники кивнули.

— А, то место, что граничит с Ротарингером.

Кидун был самой окраиной графства, где они находились. В последнее время он прославился по другой причине.

— Сейчас же знать воюет. Говорят, тамошний господин Кидуна всех подавляет.

— Слышал, он огромный, как гора. Поговаривают даже, что он сакартской крови.

Пока наёмники болтали о том, сколько продлится эта смутная война, кто-то вдруг спросил:

— Кстати, а почему ты спрашиваешь?

— Говорят, четырнадцать лет назад там погибло много людей.

— Четырнадцать лет назад? Ну, наверное. Там же рядом Сакарт.

— Не из-за Сакарта, по другой причине.

Иван широко улыбнулся. Все заморгали.

— Что ты имеешь в виду?

— Это секрет, но говорят, в битве при Кидуне все были вырезаны из-за некой злой силы.

Тепло, поднимавшееся от костра, на миг угасло.

— Не болтай ерунды, малец, — наёмники выдавили из себя слова.

— Правда? Ха-ха. Злая сила — ну что за чушь? — Иван рассмеялся вслух. — Сила, от которой десятки рыцарей и сотни солдат жрали друг друга, пока не остались одни кости — куда уж без преувеличений.

— Что?

— Если, будучи запертой, она была настолько прожорливой, то, вырвавшись, сколько же она сожрёт?

Повисла тишина. Иван с улыбкой поднялся.

— Ты куда?

Мальчик потряс бурдюком с водой. Сосредоточенные взгляды не отрывались от него.

— Это же шутка, что вы все побледнели.

Это означало, что он собирается залить желудок хотя бы водой. Подозрительные взгляды постепенно смягчились. Похоже, им стало неловко, что они так остро отреагировали на страшилку, придуманную каким-то мальчишкой.

— Сходи.

— Да.

В момент, когда он кивнул и собирался повернуться, Рауль приказал:

— Радольф. Возьми флягу и иди с ним.