В главном корпусе Дельты полным ходом шла реализация Кода Один — экстренного саммита глав государств.

Широн направился в сектор Чжэньтяня.

«Теперь силы равны».

Он уже заручился твердой поддержкой союза племен, Короны и короля Арахны.

«Кесию и Парас переубедить не выйдет, но если удастся склонить на свою сторону Чжэньтянь и Мун, чаша весов склонится в нашу пользу».

О том, что Яхве действует в интересах Тормии, знали уже все двенадцать государств. И каковы бы ни были их истинные замыслы, выслушать предложение не стоило им ровным счетом ничего. Лишь одно государство ответило категоричным отказом, даже не пустив его на порог, — Зейв.

«Гис».

Впрочем, это было вполне ожидаемо. Зачем им плодить лишние переменные, когда статус мирового лидера и так практически у них в кармане? Едва он завершил свои размышления, как подошел к сектору Чжэньтяня, где под конвоем командира Пяти Драконов проследовал в покои Чжингана.

— Явился?

Изможденный проклятием, император мертвенно побледнел, но все же нашел в себе силы поприветствовать гостя, сидя в кресле.

«До чего же непреклонный человек».

Если бы человеческую жизненную силу можно было измерить в цифрах, у Чжингана вряд ли набрался бы и один процент.

— Как ваше самочувствие?

— Терпимо. Слышал, ты активировал Код Один. Обходишь правителей, чтобы обсудить предстоящее голосование?

— Верно. Это единственный способ остановить гегемонию альянса Зейва. Прошу, отдайте свой голос Тормии.

Губы Чжингана тронула слабая усмешка.

— Ты слишком плохо обо мне думаешь. Не знаю, как там остальные, но моя империя — не какое-то захудалое королевство. Это целый отдельный мир. И мы не станем так просто склонять колени перед Тормией.

— Но иначе Зейв станет мировым лидером.

— И какая разница? Будь то Зейв или Тормия, Чжэньтянь в силах бросить вызов кому угодно.

В этих словах звучала истинная гордость императора.

— Ты сделал все, что мог, Широн. Чжэньтянь искренне благодарен Яхве, но сейчас речь идет о судьбе наций. Даже если я паду, моя империя продолжит жить. И поскольку она соткана из множества разрозненных королевств, я с самого начала знал, что этот разговор будет непростым.

— Я прекрасно понимаю ваши мотивы, Ваше Величество. Но сейчас мы обязаны сплотиться. Человечество стоит на краю пропасти. Гису ни за что не удастся объединить нас. Напротив — там, где его власть не признают, как это делаете вы, вспыхнут восстания. Доверьтесь мне. Уверен, Соным тоже желала бы этого.

В глазах Чжингана, спокойно слушавшего его, вспыхнул огонь.

— Ты пытаешься торговаться со мной жизнью моей дочери?

— Я лишь говорю правду. Для нас с Соным…

Гррррр! Император впечатал ногу в пол, и по комнате прокатилась тяжелая дрожь. Сила удара была такова, что Широн испугался за хрупкие кости старика, но еще больше поражало, откуда в этом изможденном теле взялось столько энергии.

— Моя дочь в Аду.

В глазах Чжингана на мгновение мелькнул лик кровожадного демона. Так проявляла себя скорбь отца, чье дитя оказалось обречено на вечные муки — ярость, способная обратить любую вражескую жажду крови против нее самой.

— Знаешь ли ты, Яхве, почему я до сих пор дышу? Лишь ради того, чтобы вытащить свою девочку, а заодно стереть в порошок всех тварей, что низвергли ее в Ад. Приготовления завершены. Да, мне придется направить Небесное Сияние прямо на собственную дочь, но и демоны на своей шкуре познают, что такое настоящая преисподняя. Я никому этого не прощу.

«От человека в нем осталась лишь оболочка».

Телесно он еще цеплялся за мир живых, но разум давно уже поглотило безумие.

Чжинган холодно указал на дверь.

— Уходи. Отступиться от высшей цели — позор для мужа, но я больше не намерен ни с кем идти на компромиссы. Твое предложение отклонено.

Если бы Широн не был Яхве, император обнажил бы клинок в ту же секунду, как чужак посмел произнести имя его дочери.

— Я не могу просто так уйти. Я пришел за вашим голосом, Ваше Величество.

— Я не повторяю дважды.

Чжинган опустил ладонь на рукоять клинка и медленно поднялся с кресла, прямой и непреклонный, как обнаженное лезвие.

— Есть способ спасти Соным. Вернуть Соным Чин.

Император, уже стиснувший зубы, чтобы нанести Широну удар, резко вскинул голову.

— …Что ты сказал?

— Ей не придется умирать. Я говорю о том, что мы, возможно, сумеем вытащить вашу дочь в реальный мир.

Борода Чжингана мелко задрожала.

— Разве ты сам не говорил, что выхода нет? Если это лишь грязная ложь ради жалкого голоса на выборах…

— Учитель Этелла — епископ Карсиского ордена, и наставница, которую я безмерно уважаю.

Чжинган умолк, не сводя с него тяжелого взгляда.

— Соным выбрала вечную пытку ради спасения человечества, но Этелла решила принять эту боль на себя, шаг за шагом угасая в агонии. Это бесконечные страдания.

Пламя свечей, расставленных по углам комнаты, тревожно затрепетало.

— Если у учителя все получится, у меня есть план. И, возможно, ваша дочь сможет вернуться домой.

— Ха-ах!

Чжинган покачнулся.

— Ваше Величество!

Командир Пяти Драконов тут же бросился на помощь, но император останавливающим жестом поднял руку.

— Как… как зовут ту женщину?

— Этелла Роми.

Шепотом повторив это имя несколько раз, Чжинган поднес дрожащие ладони к лицу и смахнул выступившие слезы.

— Прости старика за то, что на миг мое эгоистичное сердце испытало облегчение. Я, Чжинган… — император поднял глаза вверх и сложил руки в почтительном поклоне. — …не забуду это благородное имя даже после собственной смерти.

— Вы обязаны его помнить.

На этот раз голос Широна прозвучал холодно. И дело было вовсе не в том, что Соным выживет, а Этелла погибнет. Его душила ярость от самой реальности, в которой хрупкие плечи одного человека должны нести на себе весь груз этого жестокого мира.

«Почему одни люди… искренне верят, что обязаны приносить себя в жертву?

Ведь если бы каждый отдал хоть малую толику… тотчас бы этот прогнивший мир содрогнулся от величайших перемен, словно от землетрясения».

— Я объясню вам суть плана.

— Мой голос уходит Тормии. Это честный обмен.

Вопрос требовал тщательных раздумий, но ответ на него был предопределен с самого начала.

— Не будем ходить вокруг да около. Говори, как ты собираешься спасти мою дочь?

Широн поднял указательный палец.

— Нам понадобится Небесное Сияние.

Сектор Тормии.

В полумраке комнаты, освещенной лишь тусклым светильником, Альбино и Руфист неспешно пили чай.

— Через час начнется финал. И на этом официальная часть собрания Святилища подойдет к концу.

Ходили слухи, что закрытие украсят своим искусством лучшие мастера со всего мира.

— Время пролетело и незаметно, и мучительно долго. Думаю, можно смело сказать, что мы сделали все от нас зависящее.

— Именно. Кто знает, какие еще переменные могут возникнуть на доске. Людям кажется, что они способны заглядывать далеко вперед, но попробуй предсказать хотя бы следующую секунду — и перед глазами встанет кромешная тьма. Все мы слепцы, бредущие на ощупь сквозь время.

— Зейв отверг Код Один.

Эта фраза прозвучала внезапно, словно удар исподтишка, но Альбино лишь глухо рассмеялся.

— Решил покапризничать, как ребенок? Брось. Ты уже слишком взрослый для таких игр, а я слишком стар.

Руфист молча сделал глоток.

— Впервые вижу председателя Ассоциации таким сентиментальным. Уж не муки ли совести тебя терзают?

— Терзают. Но я не позволяю эмоциям брать верх. Флу — исключительно ценный кадр, и разбрасываться ею ради подобного — непростительное расточительство.

— Мы убиваем того, кто мог бы править миром. Разве такая жертва во имя родины недостаточна?

— …Полагаю, да. Широн собирает голоса стран, мы не можем просто так брать и ничего не давать взамен.

— Не волнуйся так. Флу не подведет и блестяще решит оставшуюся проблему, — произнес Альбино, задумчиво прихлебывая из чашки. — А девчонка, похоже, запала тебе в душу. Уж не испытываешь ли ты к ней нечто большее, чем просто деловой интерес?

— Никак нет, — Руфист сменил тон, возвращая себе привычную холодность. — Я не имею привычки смотреть на подчиненных сквозь призму личных симпатий. В моих глазах она — лишь важнейший винтик в механизме нашего королевства.

— Такой же, каким была Джейн?

Услышав имя бывшего секретаря, Руфист так и не нашел что ответить.

Тем временем Гис, благополучно разобравшись с делами, насвистывая, шагал к сектору Зейва.

«Все кончено. Победа за мной».

Завтра этот мир ляжет у его ног. Конечно, как только разосланные Ферми документы лягут на столы глав государств, расстановка сил может измениться. А листовки, разбросанные из окон, пока породили лишь невнятный шепот среди служанок и уборщиков. До ушей высокопоставленных чиновников, и уж тем более монархов, эти слухи дойдут нескоро. В конце концов, пропасть между королями и простолюдинами слишком велика, чтобы вести разносились молниеносно.

— О, какие люди! Федра! — заметив в конце коридора премьер-министра Арахны, Гис раскинул руки в нарочито дружелюбном жесте. — Отличная работа. Ничуть не жалею о деньгах, вложенных в тебя. Ну, каково это — чувствовать себя без пяти минут премьер-министром всего мира?

— Ну, это…

Федра, уже успевший заключить тайную сделку с Альбино, явно не разделял триумфа собеседника.

— Что за кислое лицо? Выше нос! Дело в шляпе. Даже разведка Зейва пророчит нам безоговорочную победу.

— Ха-ха, ваша правда. Кстати… а куда вы сейчас направляетесь?

— На свидание.

Гис поправил воротник и игриво подмигнул. Поразившись тому, сколько энергии в нем осталось после полуденных постельных утех, Федра лишь мысленно присвистнул.

— Снимаю шляпу. Из меня сегодня уже все соки выжали. И кто же эта счастливица?

— Да так, секретарь Магической Ассоциации Тормии.

— Флу… Лавид?

— А чего тянуть? Завтра у моих ног будет лежать не просто какая-то баба, а все человечество. Так что разберусь с ней по-быстрому — и за дело.

«Из Тормии?» — мысленно напрягся Федра.

Как человек, имеющий опыт в расстановке медовых ловушек, он нутром почуял неладное.

«Да неужели они решились?..» — пронеслось в голове министра, когда Гис вдруг спросил: — Что такое? Возникли проблемы?

Федра на мгновение задумался, но затем нацепил на лицо слащавую улыбку и отрицательно покачал головой.

— Вовсе нет. Просто эта дамочка казалась такой недотрогой. Как вам только удалось ее уломать?

— Ха-ха! Все дело в моем животном магнетизме! С бабами, знаешь ли, нужно быть пожестче.

— Завидую вашей самоуверенности.

— Хе-хе, потом как-нибудь познакомлю вас поближе. Ладно, я побежал. Увидимся на финальной церемонии.

— Удачи вам, берегите себя.

Но стоило Гису отвернуться, как подобострастная улыбка мгновенно сползла с лица кланяющегося Федры.

«Вот именно. Береги себя, Гис. Жить тебе осталось недолго».

Стоявшая у входа в сектор Зейв Флу, прислонившись спиной к стене, уловила приближающиеся шаги и повернула голову. Гис растянул губы в усмешке.

— Ого, ты уже здесь? А с виду и не скажешь, что в тебе столько пылу. Или совсем истосковалась по мужской ласке?

— Вы судите по себе, Ваше Величество. В коридорах еще полно людей. Не рановато ли вы решили уединиться?

— А я тут при чем? Расписание сдвинулось. Этот ублюдок Хавиц… Впрочем, неважно. Через час мне нужно быть на финальной церемонии. Времени в обрез.

Флу сразу все поняла.

«Поматросить и бросить. Какая мерзость».

Но ее это не волновало — ей была нужна лишь одна короткая возможность нанести удар.

— Как скажете. Мне тоже предстоит присутствовать на официальной части.

Гис по-хозяйски сгреб девушку за плечи и потащил в заранее подготовленные покои. Когда они переступили порог, оказалось, что внутри их поджидает капитан королевской гвардии Зейва, закованный в тяжелые доспехи.

«Все в точности как говорили».

Страдающий маниакальной подозрительностью Гис не расставался со своей личной охраной даже в постели с женщиной.

Сбрасывая на ходу верхнюю одежду, Гис спросил: — Ты же не против? Поначалу немного непривычно, но скоро втянешься. Просто представь, что это статуя.

— Не против, — Флу ответила без тени сомнения.

— Ха-ха! Обожаю! Прагматичные женщины, думающие о своем будущем, — мой идеал. Ну что, приступим?

— Сначала я приму душ.

Не дожидаясь разрешения, девушка скрылась за дверью ванной.

— Хе-хе, какая строптивая сучка.

Она понимала, что ни один мужчина на его месте не пойдет на попятную, а потому медленно и тщательно омыла свое тело.

«Капитан королевской гвардии…»

Против воина, достигшего абсолютных высот в искусстве молниеносного обнажения клинка, у нее не было ни единого шанса на побег.

«Значит, сегодня я умру».

Теплые капли срывались с кончиков мокрых волос, а на губах девушки расцвела чистая, совершенно детская улыбка.

«Ничего страшного».

Стерев ладонью пар с зеркала, она в последний раз взглянула на свое отражение и решительно выдохнула.

— Меня зовут Флу Лавид.

Секретарь Магической Ассоциации Тормии, до последнего вздоха преданная государству и народу.