Во второй половине дня прозвенел звонок на урок.
Маленькие дети сидели в классе, заложив руки за спину, и вели себя тихо и послушно.
С начала урока прошло уже пять минут, но в классе по-прежнему царила абсолютная тишина. Ни один ученик не отвлекался. От такой дисциплины у любого учителя начальной школы навернулись бы слёзы на глаза, однако Нин Сюли это совершенно не трогало.
На её уроках всё было так, как положено.
Не желая получить побои, дети должны были искренне внимать каждому её слову.
Нин Сюли никогда прежде не работала учительницей, поэтому, естественно, не знала, как нужно вести уроки. Да даже если бы и знала, она всё равно не стала бы терпеливо обучать эту ораву мелюзги.
Взглянув на вывешенный перед ней план урока, Нин Сюли поняла, что сегодня им предстоит изучать пиньинь (1).
п/п (1): Пиньинь – официальная система латинской транскрипции стандартного китайского языка, используемая в материковом Китае, а также в определённой степени на Тайване и в Сингапуре.
Поэтому Нин Сюли, на лице которой читалось нетерпение, написала на доске шесть гласных и строго прочитала их вслух.
Закончив чтение, она дважды ударила указкой по доске и сурово объявила:
– Сегодня мы будем изучать пиньинь! Каждую букву перепишите в тетради сто раз и сдайте работу после урока. Кто не закончит до вечера, тот не получит еды, пока не выполнит задание!
– Сто раз?! Это же так много! Как мы успеем?!
– У-у-у… Мамочка, я хочу домой!
– Учительница читала слишком быстро! Я даже не запомнил, как произносится хоть одна буква! Эй, а ты запомнил? Я так боюсь, что учительница будет нас бить, что вообще ничего не могу вспомнить!
Стоило Нин Сюли закончить говорить, как снизу послышался негромкий гомон.
Все ученики старались говорить вполголоса, и их голоса звучали едва слышно. Однако в изначально безмолвном классе даже эти тихие перешёптывания были хорошо различимы.
Как и следовало ожидать, Нин Сюли достала указку, спустилась с помоста и безжалостно вытащила нескольких детей из-за парт. Она приказала им стоять неподвижно и принялась хлестать их в наказание.
Как только начались побои, в классе тут же воцарилась тишина.
Испуганные дети замолчали, больше не беспокоясь о том, запомнили ли они правильное произношение букв. Один за другим они достали тетради и своими маленькими, нежными руками принялись лихорадочно переписывать пиньинь с доски. Больше никто не осмеливался спорить с Нин Сюли.
Для взрослого человека сто раз переписать пиньинь было несложной задачей.
Но для первоклассников, которые были ещё совсем маленькими и даже не умели как следует держать карандаш, это задание превратилось в настоящее суровое наказание.
Нин Сюли стояла на помосте и смотрела на учеников, словно тигр, выслеживающий добычу. Все дети сосредоточенно работали, без остановки переписывая шесть гласных пиньиня.
Однако сколько бы усилий они ни прикладывали, закончить к концу урока у них всё равно не получилось бы.
Нин Сюли играла в телефоне и совершенно ни о чём не беспокоилась.
Можно сказать, она в полной мере наслаждалась тем, как мучила этих непокорных, но совершенно беспомощных детей.
К пяти часам некоторые ученики начали постепенно заканчивать переписывать гласные, однако у многих от письма уже свело руки. К шести часам с заданием справились все.
К этому времени большинство детей уже поужинали. Им не оставалось ничего другого, кроме как напиться воды до отвала, чтобы хотя бы немного облегчить боль в желудке, а затем с пустыми животами поползти к своим кроватям.
В «Особых районах» темнело очень быстро. Когда наступило девять часов вечера, за пределами школы не было видно ни единого огонька.
За окном простиралась сплошная тёмная масса, словно густая чернота поглотила весь свет. Лишь лампы в спальне излучали немного тепла, давая детям хоть какое-то чувство безопасности и не позволяя им окончательно сломаться.
– Ладно, сегодня ночью вы все будете спать здесь. Никому не разрешается шуметь. Хорошенько запомните: кто посмеет громко заговорить, того я убью.
Сказав эти жестокие слова, Нин Сюли заперла дверь комнаты, оставив внутри сорок девять учеников.
Когда грохот её шагов начал удаляться, один из детей наконец тихонько всхлипнул.
Стоило ему заплакать, как слёзы навернулись и на глаза остальных.
Тихие всхлипы постепенно слились в общий плач, превратив комнату, освещённую тусклой лампой, в место всеобщего отчаяния.
Вскоре несколько детей начали шёпотом жаловаться:
– Мне так страшно… У-у-у… Я не хочу здесь оставаться, я хочу домой…
Постепенно дети устали плакать. Один из них, переполненный страхом, спросил:
– Сегодня за обедом учительница Нин наказала двоих и велела им стоять снаружи. Но почему вернулся только один? Куда делась другая девочка? Она ушла домой?
– Она наверняка умерла! Учительница Нин избила её до полусмерти и убила! Учительница Нин – призрак! Иначе она не была бы такой жестокой!
Ребёнок, который прочитал слишком много сказок, говорил, захлёбываясь от волнения. Он представлял Нин Сюли свирепым призраком из историй, и несколько детей, похоже, согласились с его догадкой.
Дети ещё некоторое время плакали и перешёптывались, но постепенно устали. В силу своего возраста шестилетние малыши нуждались в большем количестве сна. Наплакавшись вдоволь, они задремали, не вытерев сопли и слёзы с лиц.
Постепенно почти все дети уснули. Бай Янь тоже почувствовал, как его одолевает сонливость, но продолжал изо всех сил бодрствовать, не желая погибнуть от лап призрака, притаившегося за шторами.
В полдень Линь Мяомяо увидела призрака за окном. Это было несомненно.
И сейчас, ночью, этот призрак, скорее всего, всё ещё стоял снаружи!
Бай Янь представил, как из-за единственной тусклой лампы из окна невозможно толком разглядеть, что происходит внутри комнаты, а дверь заперла Нин Сюли. Они оказались заперты в переполненном помещении, из которого не сбежать, и при этом призраки могли явиться сюда в любой момент.
От одной этой мысли по всему телу Бай Яня побежали мурашки.
Он ворочался под одеялом, думая о призраке за окном, и никак не мог заснуть.
Но постепенно усталость всё же взяла своё.
Ребёнку необходим сон. Даже Бай Янь не мог избежать этой естественной потребности.
Его веки опустились, а ресницы цвета ястребиного оперения дрожали лишь изредка. Сознание постепенно затуманивалось, погружаясь в полусонное состояние.
Если бы он продолжал оставаться в таком состоянии, то рано или поздно непременно уснул бы.
Но как раз в тот момент, когда Бай Янь уже начинал дремать, справа от него вдруг раздались два голоса.
Они были такими тихими, словно кто-то едва слышно шептал ему прямо на ухо. И всё же этого хватило, чтобы мгновенно разбудить его и вернуть ясность сознания. Его веки слегка дрогнули.
Бай Янь приоткрыл глаза, оставив лишь узкие щёлочки, но тут же снова закрыл их.
В темноте он всё равно ничего не мог разглядеть, поэтому открывать глаза не имело смысла. К тому же то, что он ничего не видел в темноте, вовсе не означало, что призраки тоже ничего не видят.
Ради безопасности он не стал открывать глаза и замедлил дыхание, притворившись спящим. При этом он навострил уши и начал подслушивать разговор двух человек справа от себя.
– Я так проголодался… Я слишком медленно переписывал пиньинь. Учительница наказала меня голодом и не разрешила поужинать. Я так хочу есть…
Это говорил мальчик.
– Хе-хе-хе, я тоже ничего не ел, но у меня есть чем перекусить. Ты когда-нибудь слышал о сахарной вате? – раздался голос другого мальчика.
– Сахарная вата? Я люблю её! Ты принёс её из дома? Мои мама с папой отправили меня в эту школу, но даже ничего с собой взять не разрешили. Твои родители самые лучшие!
В голосе первого мальчика звучала зависть.
– Хе-хе, у меня есть сахарная вата. Вообще-то, у тебя тоже есть сахарная вата, так что тебе незачем есть мою, – странноватым голосом ответил второй мальчик. – Можешь прямо сейчас съесть свою.
– Врёшь ты всё! У меня нет никакой сахарной ваты. Если бы была, у меня бы сейчас в животе не урчало! – с досадой возразил первый мальчик. – Не хочешь делиться, так и скажи, жадина!
– Хе-хе-хе, я не вру. Разве в твоём одеяле нет сахарной ваты? Хлопок и сахарная вата оба белые и мягкие. Разница только в одном слове, так что на вкус они должны быть почти одинаковыми.
– Правда? Только не обманывай меня…
Мальчик всё ещё сомневался, но протянул руку и начал ощупывать одеяло в темноте, пытаясь распороть его и добраться до ваты внутри.
В одеялах, которые выдавали ученикам начальной школы, хлопковые нити были довольно длинными. Мальчик ухватился за них несколькими пальцами, потянул и распустил уголок одеяла, обнажив слой ваты.
Он потрогал мягкий хлопок и вспомнил, какой на ощупь бывает сахарная вата. Ему показалось, что они действительно похожи. К тому же оба были белыми.
Правда, хлопок не прилипал к рукам, как сахарная вата, и от него не исходил сладкий запах.
Но за весь день мальчик толком не поел и не получил ни кусочка ужина. Он так проголодался, что у него кружилась голова, а перед глазами всё плыло. Из-за боли в животе он никак не мог уснуть.
Не обращая внимания на возможные последствия, он немного поколебался, затем выхватил комок хлопка и засунул его в рот.
– Ты меня обманул! Хлопок совсем не похож на сахарную вату! У него вообще нет вкуса!
Мальчик тихо пробормотал это, но продолжил жевать хлопок.
Он действительно был ужасно голоден. И хотя вкус у хлопка был пресным, во рту он оставлял слегка кислое и немного липкое ощущение. У него был странноватый привкус, но всё равно он казался куда лучше жареного риса с крупинками песка и мухами.
Поэтому мальчик принялся жадно есть хлопок большими кусками и остановился лишь тогда, когда, казалось, боль в животе немного утихла и ему захотелось спать.
Но стоило ему перевернуться на другой бок, как мальчик справа заговорил снова:
– Уже не хочешь? Какая жалость! Я тоже больше всего люблю сахарную вату! А давай устроим соревнование и посмотрим, кто сможет съесть больше? Кто съест больше, тот победит, а проигравший целый день будет собакой победителя!
Собакой!
Мальчик тут же оживился.
Он давно мечтал завести собаку, но родители не разрешали. Ему оставалось только тайком убегать на улицу и играть с чужими собаками, поэтому он постоянно чувствовал себя неудовлетворённым.
Когда он пришёл в школу, то не увидел здесь ни одной собаки.
А теперь кто-то сам предлагал стать его собакой! От счастья мальчик был готов подпрыгнуть до потолка.
В темноте на его лице появилась жестокая улыбка. Он поспешно ответил шёпотом:
– Ладно, давай соревноваться! Я не проиграю!
Сказав это, мальчик обеими руками принялся отчаянно вырывать хлопок из одеяла. Он доставал комки один за другим и запихивал округлые клочья себе в рот, чувствуя, как от них щекочет в горле.
Благодаря его стараниям вскоре было съедено довольно много хлопка. Горло стало сухим и шершавым, во рту не осталось ни капли слюны. Но мальчик продолжал глотать, боясь, что иначе ему придётся стать собакой.
Постепенно вокруг него стало тихо.
Мальчик всё медленнее выдёргивал хлопок из одеяла. В конце концов он съел столько, что уже не мог пошевелиться.
Более того, в животе у него постоянно ощущалось что-то странное. Казалось бы, после такого количества хлопка он должен был насытиться, но живот всё ещё пульсировал от боли. Его раздуло, и мальчик чувствовал себя ужасно неуютно.
«Наверное, это потому, что я съел слишком много хлопка… Нет, больше нельзя».
Но он всё-таки сунул в рот ещё один комок, и боль в животе тут же усилилась.
Наконец мальчик прекратил есть хлопок. Однако даже сейчас он не забыл об их маленьком споре.
Терпя боль, он запинаясь произнёс:
– Я… я больше не могу… А ты сколько съел?… Кто… кто победил?…
Мальчик дважды задал этот вопрос, но справа никто не ответил.
Долгое время с его правой стороны царила тишина, словно тот, с кем он заключил пари, исчез. Это привело мальчика в ярость. Он решил, что соперник наверняка проиграл и теперь пытается уклониться от обещания, не желая становиться его собакой!
Мальчик больше всего ненавидел тех, кто не держал своего слова. Он решил заставить соперника выполнить договорённость и протянул маленькую руку вправо.
Но его пальцы нащупали лишь стену. Рядом не оказалось даже малейшего намёка на человеческую фигуру.
– Странно… Куда он делся?
К этому времени живот болел ещё сильнее, и мальчику было всё труднее сосредоточиться.
Лишь спустя долгое время он постепенно осознал, что справа от него изначально находилась стена, а в самом начале рядом с ним никто не спал.
Тогда с кем же он заключил пари?
Над главой работал:
PRAISE THE SUN!
На boosty главы выходят раньше и в большем количестве: https://boosty.to/kleyn_lm