Назад Том 1 · Глава 107

– Играет на пианино? Что за чушь ты несёшь?

Лицо Нин Сюли выражало недоумение.

– Здесь не слышно никакой музыки. Я слышу только, как вы шумно препираетесь.

Выражение лица Нин Сюли стало крайне неприятным. Ей казалось, что этот ребёнок довольно хитёр: он без зазрения совести лгал ей прямо в лицо. Поэтому она собиралась немедленно преподать ему хороший урок.

Но стоило ей поднять руку, как Бай Янь поспешно заговорил:

– Учитель, я не лгу! Линь Мяомяо сейчас играет на пианино внутри. Не верите мне – зайдите и сами посмотрите!

Бай Янь произнёс это с таким возмущением, что Нин Сюли опустила руку, решив пока ему поверить.

Утром она уже продемонстрировала свой авторитет и теперь не верила, что найдётся ученик, который осмелится ей не подчиниться.

В результате она остановилась у дверного косяка и заглянула внутрь. И действительно, перед пианино сидели маленькая девочка и мужчина. Их маленькие и большие руки зависли над чёрно-белыми клавишами, то и дело опускаясь на них.

Оба сидели неестественно, перекосившись, словно их позвоночники были искривлены и они никак не могли устроиться поудобнее. От одного взгляда на них по спине пробегал холодок.

В кладовке было довольно темно. К тому же все вещи покрывал слой пыли, поэтому всё помещение казалось тускло-серым.

Однако даже толстый слой пыли не мог полностью скрыть первоначальный красный цвет мяча.

Яркие жестяные банки, ободранные обои и потрёпанная гитара… Под осевшей на них пылью всё ещё проглядывали прежние цвета, добавляя помещению немного красок.

На фоне этих предметов особенно выделялись две фигуры.

Одежда обоих выглядела совершенно обычно, однако их кожу пропитывал странный пепельно-серый оттенок. Они напоминали выцветшую старую фотографию – снимок двух людей, которые играли на пианино и умерли много лет назад.

Нин Сюли мгновенно всё поняла.

«Почему же от пианино не слышно музыки?»

«Потому что музыка, которую играют мёртвые, не издаёт ни звука!»

Одного взгляда хватило Нин Сюли, чтобы определить, кто перед ней.

Призраки!

Это точно призраки!

Дыхание Нин Сюли перехватило. Она едва не закричала, захлопнула дверь и заперла её на ключ. Лишь после этого она наконец выдохнула, словно скинула с плеч тяжёлую ношу. Однако страх глубоко засел в её глазах, а лицо всё ещё выражало ужас, от которого невозможно было избавиться.

Нин Сюли отступила на несколько шагов и заметила стоявшего рядом Бай Яня. Только теперь она поняла, что позволила себе потерять самообладание перед этим маленьким ублюдком. Остатки страха тут же превратились в ярость. Она высоко подняла ладонь и с показным благородством отвесила этому мёртвому ребёнку пощёчину. От удара он пошатнулся, а сердце Нин Сюли немного успокоилось.

Увидев, как на щеке Бай Яня проступает красный след, Нин Сюли почувствовала себя гораздо лучше. Она подумала, что бить этих мёртвых детей – отличный способ снять стресс.

Но одной пощёчины ей показалось мало. Она хотела ударить ещё несколько раз, однако указки при ней не было. Без неё Нин Сюли боялась случайно убить ребёнка, поэтому ей пришлось с неудовольствием отказаться от этой затеи.

Холодно усмехнувшись, она приказала:

– Чего стоишь? Живо иди в учительскую и принеси мне скотч и ножницы! Быстрее! Опоздаешь хоть на минуту – получишь ещё одну пощёчину!

Бай Янь прикрыл горящую щёку и молча подчинился приказу Нин Сюли, побежав в учительскую.

Чтобы добраться до неё, нужно было пройти мимо портрета заведующей.

Когда он бежал по коридору, глаза заведующей на портрете тоже словно следили за ним. На её лице по-прежнему играла добрая улыбка, но теперь она казалась чуточку более странной, чем прежде.

Пока Бай Янь шёл за ножницами и скотчем, Нин Сюли осталась одна посреди пустого коридора. Её тело целиком охватило чувство опасности.

Она проработала в «Особом районе» всего один день, а уже столкнулась с таким количеством призраков. Неужели ей и впрямь отсюда живой не выбраться?

Более того, девочка, которая сидела к ней спиной и играла на пианино, была Линь Мяомяо. Нин Сюли прекрасно её помнила: именно этой девочке она дважды хлестнула по ладоням.

Она и раньше знала, что в «Особых районах» водятся призраки, но даже представить не могла, что дети, умершие в «Особом районе», тоже превратятся в призраков!

«Это действительно отдельное явление? Или каждый раз, когда кто-то умирает, здесь появляется ещё один призрак?»

Стоило ей представить, как через несколько дней она будет стоять за кафедрой и читать лекцию, а внизу расположится целая группа синелицых детей, мрачно «присутствующих» на её занятии, как Нин Сюли тут же покрылась холодным потом.

– Нет, такого не может быть! С остальными ничего подобного не случится! Просто этой мёртвой девчонке не повезло, и она превратилась в мёртвую игрушку! Если остальные дети умрут, то умрут и больше не оживут! Это же никчёмные ублюдки, мусор, которых даже собственные шлюхи-матери не хотят видеть! Да с какой стати этот сброд должен превращаться в призраков?!

Стиснув зубы, Нин Сюли продолжала ругаться. Внезапно она почувствовала слабость, а от сожаления у неё словно позеленело лицо.

Если бы она знала всё заранее, то никогда не потратила бы столько денег!

Ещё в университете Нин Сюли приобрела дурную привычку тщеславиться. Она любила одеваться в дорогие вещи и наслаждалась завистливыми взглядами ровесниц.

Зависть этих призраков лишь подстёгивала её продолжать. Она чувствовала своё превосходство над ними. Каждый раз, когда Нин Сюли гордо проходила мимо группы бедно одетых студентов, она испытывала такое непередаваемое удовольствие, что ей хотелось наслаждаться им снова и снова.

В результате она становилась всё более одержимой брендовыми сумками и одеждой известных марок. Но с её обычным семейным достатком свободных денег, естественно, было немного.

Она уже изо всех сил старалась избивать и ругать двух старых пней у себя дома, выжимая из них как можно больше денег. Однако сбережений этих двух старых мешков с деньгами совершенно не хватало на её расточительный образ жизни.

От отчаяния ей пришлось пойти на крайние меры. Она одурманила обоих стариков в машине, а затем со слезами на глазах разыграла автомобильную аварию, чтобы обманом получить крупную страховую выплату.

Но человеческой жадности нет предела.

Полученных денег вполне хватило бы, чтобы безбедно прожить до глубокой старости. Однако из-за привычки сорить деньгами Нин Сюли очень быстро потратила и их.

Без денег она больше не могла покупать последние новинки одежды и самые модные дизайнерские сумки.

Нин Сюли оказалась в тупике и, скрепя сердце, отказалась от своих дорогостоящих увлечений.

Но её родители уже давно умерли. Она ведь не могла убить их ещё раз, чтобы снова получить от них деньги.

Когда окружающие заметили, что она больше не может позволить себе модную одежду, те, на кого она прежде смотрела свысока, принялись над ней насмехаться.

В ярости Нин Сюли оформила множество кредитных карт, чтобы не отставать от моды. На какое-то время этого хватило, чтобы сохранить лицо.

К сожалению, ничто хорошее не длится вечно. Не прошло и много времени, как её внесли в чёрные списки сразу нескольких банков, после чего ей запретили брать у них новые кредиты.

Она оказалась совершенно разорена. Деньги, ростовщики, попытки продать собственное тело… Она перепробовала все доступные ей способы, поэтому неудивительно, что в конце концов опустилась на самое дно.

Вскоре она окончательно погрузилась в бездну долгов и, исчерпав все возможности, уже не могла расплачиваться с ростовщиками.

Ростовщики были бессердечными людьми. Как только они убедились, что Нин Сюли не сможет вернуть деньги, то принялись жестоко выбивать из неё долг.

Они распродали всю её брендовую одежду и сумки. Для Нин Сюли это было словно ножом по сердцу, и она страдала даже сильнее, чем после смерти родителей.

Но на этом всё не закончилось. Ростовщикам не нравилось, что она зарабатывает слишком медленно, поэтому они устроили её на работу в «Особый район».

Тогда её едва не забили до смерти, и она согласилась, потому что больше не могла выносить побои. Но теперь она предпочла бы получать удары каждый день, лишь бы не провести в «Особом районе» ни минуты дольше.

Пока Нин Сюли предавалась воспоминаниям, Бай Янь вернулся, пошатываясь под тяжестью скотча и ножниц.

Нин Сюли забрала у него ножницы и посмотрела на слабенького мальчика, испытывая злобное удовлетворение.

Эти горькие воспоминания не давали ей покоя, и ей захотелось прямо сейчас вонзить ножницы в глаз этому маленькому мальчишке и как следует его помучить.

Но она боялась, что случайно убьёт его. Поэтому лишь крепко сжала ножницы и полоснула ими по лицу мальчика, оставив кровавую рану.

– Слишком медленно! Где тебя, чёрт побери, носило столько времени?!

Для шестилетнего ребёнка Бай Янь и так двигался довольно быстро. Но Нин Сюли было всё равно. Она придиралась к детям и ругала их вовсе не без причины: ей просто не требовалось никакого повода, чтобы взять и избить ребёнка.

Накричав на мальчика и потыкав пальцем ему в нос, Нин Сюли почувствовала себя немного лучше.

Она принялась заклеивать дверь скотчем, постоянно оглядываясь по сторонам и нервно вздрагивая.

Она понимала, что это не поможет, но всё равно цеплялась за свои наивные надежды. Дрожа от страха, она наклеивала полоски скотча на дверь.

Нин Сюли собиралась завтра попросить другого учителя прибить к двери деревянные доски, чтобы запереть обоих призраков в кладовке.

Подумав об этом, она перевела взгляд на Бай Яня и тяжело вздохнула.

Если бы эти мёртвые дети не были такими маленькими и бесполезными, ей не пришлось бы самой рисковать жизнью, заклеивая дверь скотчем!

Не успела она закончить эту мысль, как снова ударила Бай Яня по лицу.

Бай Янь совершенно растерялся.

«Что я опять сделал не так?»

Нин Сюли била людей слишком бездумно и внезапно, поэтому Бай Янь никак не мог понять её закономерностей.

Он уже привык к боли и потому не заплакал.

Его спокойствие и выдержка только сильнее испортили настроение Нин Сюли.

Заметив, как мрачнеет её лицо, Бай Янь почувствовал, что она вот-вот начнёт бить его до тех пор, пока он не разрыдается. В его голове тут же зазвенели тревожные колокольчики.

Поэтому, прежде чем он успел толком что-либо обдумать, его тело послушно выдавило из глаз две слезинки. Подражая другим детям, которые плакали после наказания, он тихо всхлипнул.

Громко рыдать он не смел, а вот такое поведение, как и ожидалось, пришлось Нин Сюли по душе.

Однако, даже перестав бить его по лицу, она не отпустила мальчика.

«Пусть этот мёртвый ребёнок и бесполезен, но ему всё-таки шесть лет. Разве он не может заниматься домашними делами?»

Нин Сюли распорядилась властным тоном:

– Каждый день после ужина приходи в мой личный кабинет и убирай там! Всё должно блестеть! Увижу на полу хоть один волосок – содру с тебя кожу. Ты меня понял?

– Я понял, учитель Нин.

Слабая детская ручка не могла тягаться со взрослой ногой. Столкнувшись с властью Нин Сюли, Бай Янь, маленький и слабый ребёнок, мог только уступить ей.

Когда металлическая дверь закрылась, уже почти подошло время послеобеденных занятий.

Согласно правилам «Особого района», расписание учеников следовало составлять в соответствии с учебным планом, и пропускать уроки было нельзя.

Нин Сюли считала, что всё это нужно лишь для того, чтобы дети были сыты. Полученные знания всё равно не помогут этим мёртвым ребятишкам выбраться отсюда, так что учить их – пустая трата времени.

Но ослушаться «Особого района» она не могла. По сравнению с ростовщиками она была не лучше собаки, стоящей перед хозяевами. Какими бы нелепыми ни были требования, ей приходилось строго следовать инструкциям. В этом отношении она не имела права поступать по собственной воле.


Над главой работал:

PRAISE THE SUN!

На boosty главы выходят раньше и в большем количестве: https://boosty.to/kleyn_lm