Красная луна недвижно висела в вышине. Воздух вокруг словно загустел и застыл, а звуки лагеря отдалились, будто тонули в плотной вате.

— Тогда ты... — спустя долгую паузу нерешительно произнесла Гао Тин. Смысл слов Лу Синя ускользал от неё.

Сам Лу Синь сейчас выглядел предельно собранным. Поправив указательным пальцем очки на переносице, он опустил взгляд и пролистал записи в своём маленьком блокноте:

— Теперь я могу сказать наверняка: ты действительно подверглась загрязнению. Вот только это совершенно незнакомый мне прежде тип. Точнее говоря... ты сама загрязнила себя, отчего и появились такие симптомы.

Голос его звучал на редкость серьёзно.

У Гао Тин и правда наблюдались все признаки аномалии. Во время недавней схватки с мозгоподобным монстром она почти не поддалась его влиянию — или, вернее сказать, многократно ослабила чужое воздействие. Когда в её голову насильно вложили чужую мысль, тело продолжало выполнять совершенно иные команды...

Это было пугающее, противоестественно искажённое состояние. И возникло оно именно из-за загрязнения. Вот только корень этой скверны гнездился в её собственном сердце.

— Погоди... — Гао Тин оцепенела на миг, прежде чем до неё дошло. — Ты сейчас серьёзно?

Лу Синь веско кивнул.

На губах женщины проступила горькая усмешка:

— И сколько же старый Чжоу с племянником тебе заплатили, что ты так стараешься мне помочь?

— Полный пансион, ночлег и бензин за их счёт, — честно ответил Лу Синь. — А ещё они пообещали отдать мне половину выручки со сбора ресурсов в руинах.

Гао Тин неподдельно изумилась и криво улыбнулась:

— Ты хоть знаешь, что за весь этот рейс они заработают от силы восемьсот, ну максимум тысячу монет?

— Немалые деньги, — заметил Лу Синь. — На старой работе в компании я как раз тысячу в месяц и получал.

— Вот как...

Гао Тин умолкла. На её лице отразилась сложная гамма чувств, и спустя несколько мгновений она тихо проговорила:

— Спасибо тебе. Но мою проблему ты решить не сможешь. Я вижу, что ты человек непростой, однако в такие дела посторонним лучше не лезть. Я не хочу, чтобы парни из каравана об этом узнали, и уж точно не желаю из-за своих бед лишать всех нас куска хлеба. В конце концов... — она медленно покачала головой, — всё это было по моей доброй воле.

Когда она произносила последние слова, её лицо заметно напряглось, выдавая фальшь, но ничего другого сказать она не могла. В Пустошах ей не раз доводилось встречать таких вот горячих юношей, готовых очертя голову бросаться на защиту справедливости. И заканчивали они, как правило, весьма плачевно...

Пустоши изначально не были местом, где рождаются герои.

— Вовсе нет, — возразил Лу Синь, глядя в её невольно бегающие глаза. — Будь это по доброй воле, ты бы не нажила себе такой недуг.

— Да какая теперь разница? — помолчав, отозвалась Гао Тин. — В таких историях концов не сыщешь, да и управы на это ни у кого нет...

— Мне действительно попадались запутанные случаи, в которых не разберёшься, но твой к ним не относится. Тут всё предельно ясно.

Лу Синь внимательно посмотрел на женщину, и его лицо стало ещё строже:

— Я понимаю и твои слова, и поступки, и все твои страхи. Но всё равно скажу: это неправильно. Тот человек поступает неправильно, и твоё смирение с судьбой — тоже ошибка. А потому я...

То ли оттого, что его тон прозвучал слишком уж решительно, Гао Тин вдруг встревожилась. Ей стало страшно, что Лу Синь и впрямь выкинет какую-нибудь глупость. Другие горячие головы, хватаясь за оружие ради чужой чести, рисковали лишь собственной шеей. Но на что способен этот парень в гневе, она уже видела своими глазами, поэтому...

Едва она собралась горячо отговорить молодого человека от безрассудного шага, как он со всей серьёзностью закончил фразу:

— Я помогу тебе подать на него жалобу!

Напряжённый настрой Караванщицы разом сбился:

— Жалобу?

— Именно! — твёрдо подтвердил Лу Синь.

Гао Тин не удержалась и рассмеялась:

— Если бы жалобы решали проблемы, разве творилось бы в мире столько зла?

На душе у неё отлегло — она решила, что парень попросту отшутился.

— Но ведь подача жалобы — это тоже часть установленных правил... — глядя на неё, рассудительно заметил Лу Синь. — Разумеется, если жалоба делу не поможет...

Договаривать он не стал — лишь мягко улыбнулся.

И от этой улыбки смех Караванщицы снова застрял в горле. До неё вдруг дошло, что молодой человек ничуть не шутил. Он собирался жаловаться на полном серьёзе...

Хотя где-то в глубине души ей смутно казалось, что заяви он сейчас о намерении пойти и живьём сожрать того обидчика, это прозвучало бы куда естественнее.

На какое-то время она совершенно растерялась и не знала, что ответить. Лишь после долгого молчания Гао Тин тихо вздохнула:

— Как бы там ни было, спасибо тебе за доброту.

Постояв ещё немного у входа в палатку, она бесшумно зашагала прочь. Прежде чем выйти в круг света от костра, женщина украдкой с силой потёрла глаза тыльной стороной ладони. Когда же отблески пламени легли на её лицо, оно вновь было спокойным, твёрдым и непроницаемым.

...

— Я же прямо сказал, что помогу ей, отчего же она совсем не обрадовалась? — пробормотал Лу Синь, провожая взглядом фигуру Гао Тин, и легонько вздохнул.

На душе было немного грустно. Оставалось лишь надеяться, что когда на её обидчика найдут управу, она сможет избавиться от своего внутреннего надлома и начнёт бережнее относиться к собственному телу. В конце концов, когда она плечом к плечу с ним бросилась в атаку на того мозгоподобного монстра, смотрелась она и впрямь очень красиво.

Покачав головой, он снова склонился над блокнотом, продолжая что-то сосредоточенно подсчитывать и черкать. Нужно было прикинуть, как бы сократить накладные расходы.

Поскольку поручение было частным, стребовать компенсацию с Отдела очистки не выйдет... Хотя, если поговорить с Хань Бин и поискать лазейки в правилах, вдруг удастся списать хоть часть затрат? Может, хоть стоимость боекомплекта для механического пса получится провести по ведомственной смете...

Он ведь не сам хотел сорить деньгами — просто у этой железной псины от рождения был крайне расточительный характер...

В конструкции механического пса имелся существенный изъян: его датчики пока не умели точно определять признаки жизни поверженной цели. Поэтому, дабы избежать классических ситуаций, когда притворившийся мёртвым враг внезапно вскакивает и всаживает нож в спину торжествующему победителю, инженеры из отдела разработок заложили в систему простой алгоритм: стоит псу зафиксировать цель, как он без остановки расстреливает в неё весь имеющийся боезапас до последнего патрона.

Иными словами, до следующей ручной перезарядки механический пёс был сугубо одноразовым оружием.

...

Лёгкий ветерок скользнул по траве, и багровое сияние Красной луны над головой вдруг показалось более зыбким и туманным.

Уловив знакомое присутствие, Лу Синь обернулся и увидел Маму.

На ней было белое коктейльное платье, расшитое крупными алыми узорами, напоминающими лепестки роз. На ком угодно другом подобный наряд наверняка смотрелся бы кричаще и вульгарно, но её фигуру он облегал с безупречной утончённостью и благородным изяществом. Широкополая шляпка скрывала верхнюю половину лица, оставляя на виду лишь изгиб губ — сегодня они казались ещё более яркими и алыми, чем обычно.

— Не хочешь немного прогуляться? — Мама переложила маленькую сумочку в левую руку и с улыбкой протянула правую сыну.

— С радостью! — Лу Синь кивнул, бережно взял её за руку и поднялся с места.

Бок о бок они неспешно зашагали под багровым светом луны обратно в сторону посёлка Белой Пагоды. Из-за спешной остановки на ночлег караван отъехал от руин совсем недалеко, разбив лагерь примерно в пяти километрах от окраин. Стоило им подняться на пологий холм, как впереди открылся вид на мёртвый город. Ночная дымка, как ни странно, оказалась реже дневного тумана, позволяя смутно различить силуэты высотных зданий и зубчатые очертания полуразрушенных кварталов.

— Взгляни-ка на это, — Мама достала из своей миниатюрной сумочки увесистую папку с документами.

Лу Синь заметил на обложке бурые пятна засохшей крови. Ничем не выдав своего удивления, он принял папку и поднёс её к глазам. В лунном свете на белой наклейке отчётливо выделялся штамп «Совершенно секретно», а рядом ровным типографским шрифтом было отпечатано: «Программа выращивания Божественного Тела — Пусковой проект третьей ступени № III».

Молча запечатлев название в памяти, Лу Синь раскрыл папку и бегло просмотрел страницы. Внутри теснились бесконечные ряды формул вперемешку со схемами и трёхмерными моделями структуры мозга. Ничего в этом не смысля, он захлопнул документы и с любопытством спросил:

— Что это такое?

— Случайно подобрала, пока прогуливалась по местным улочкам, — с лёгкой улыбкой ответила Мама. — Полагаю, это напрямую связано с тем, что повстречалось вам сегодня днём.

— Так Мама просто ходила за покупками? — Лу Синь с улыбкой прищурился, но вдаваться в расспросы не стал, вернувшись к главному: — И что же за тварь нам сегодня попалась?

— Весьма соблазнительная вещь, которая, впрочем, никогда не должна была появляться на свет, — на губах Мамы заиграла тонкая улыбка. — Прежде даже я не думала, что кто-то уже сумел зайти так далеко. Должна признать, смелости им не занимать, да и мастерства тоже. К тому же, раз они взялись за проектирование объектов третьей ступени, полагаю, в изучении кое-чего они продвинулись весьма существенно...

— Третьей ступени? — Лу Синь задумчиво нахмурился. Судя по всему, речь шла о чём-то невероятно могущественном. Вот только сегодняшний монстр вовсе не показался ему таким уж грозным.

Словно прочитав его мысли, Мама ласково взглянула на сына:

— А каким оно показалось тебе самому?

— Монстром, — ответил Лу Синь и после короткой паузы добавил: — Настоящим, во плоти.

Первое, что бросилось ему в глаза при встрече с тем гигантским мозгом — его полная материальность. За свою практику Лу Синь повидал немало ментальных монстров, но твари из плоти и крови попадались ему крайне редко. Кроме того, этот мозг умел управлять безумцами, наделяя их подобием осмысленной воли. А на близком расстоянии его воздействие пробивало защиту даже обычных людей и самого Лу Синя.

Причём давление оказалось куда мощнее, чем у рядовых источников загрязнения — как-никак, оно сумело сковать его целых пять секунд. Вот только если столь колоссальная мощь расходовалась лишь на то, чтобы пасти стадо уличных безумцев...

...

— А что, если оно не просто управляло ими? — Мама вновь безошибочно угадала ход его мыслей и мягко улыбнулась. — Что, если оно само этих безумцев и создавало?

Лу Синь слегка вздрогнул. Перед мысленным взором тут же всплыли облики сегодняшних тварей. Все они отличались на редкость крепким, мускулистым сложением — разительный контраст с привычными обитателями Пустошей, которые от вечного голода высыхали до состояния обтянутых кожей скелетов и валились с ног от любого порыва ветра.

А ещё на всех была одинаковая одежда — прочные синие комбинезоны. Да и физически они превосходили обычных заражённых, напоминая скорее выведенных монстров, которые к тому же отчётливо боялись пуль.

Если всех этих тварей искусственно обратили из нормальных живых людей...

Уголки губ Лу Синя жёстко сжались.

...

— И как ты намерен поступить? — поинтересовалась Мама, и её улыбка стала ещё более утончённой.

— Разумеется, отыскать тех, кто за этим стоит, — тихо ответил Лу Синь. — Подобные безнравственные дела требуют самого строгого расследования.

— Вот и славно, — Мама одобрительно кивнула. — Впрочем, раз уж эта история всплыла наружу, я, пожалуй, навещу кое-кого из старых знакомых. Мне нужно выяснить, насколько глубоко они успели изучить ту силу. Так что дела в Центральном Городе я оставляю на тебя, постарайся уж как следует.

— Ты уходишь?

Лу Синь умолк и поднял взгляд на Маму. В его глазах промелькнуло множество сложных чувств, а тень у самых его ног едва заметно шевельнулась.

—Всего лишь отлучусь на несколько дней, — Мама с усмешкой скользнула взглядом по тени и снова посмотрела на сына. — Такой взрослый юноша, а всё никак не можешь расстаться с мамой? Как только разузнаю обстановку — или если тебе вдруг будет грозить опасность, — я сразу же вернусь.

Она легонько протянула руку и ласково коснулась его щеки:

— Пока меня не будет, хорошенько присматривай за Отцом и Младшей сестрой. Ты ведь уже совсем большой, мало кто сумеет тебя обидеть. Но если столкнёшься с чем-то, что касается третьей ступени или тех тринадцати ментальных тел, о которых упоминали люди из Лазурной Гавани, будь, пожалуйста, осторожнее...

— Осторожнее... — с лёгким сомнением переспросил Лу Синь. — В каком смысле?

В глазах Мамы блеснули лукавые искорки, а улыбка стала почти игривой:

— Конечно же, осторожнее с собственным характером. Смотри не перегни палку...