«Разве в мире и впрямь бывает такая штука, как подмена головы?»

Как профессиональный сотрудник, отвечающий за очистку от особого загрязнения, Лу Синь не мог пройти мимо ни одного подозрительного случая.

Поэтому он без долгих уговоров завёл мотоцикл и с мерным тарахтением покатил следом за грузовиком.

Друг за другом они двигались по заросшим бурьяном просёлочным тропам в сторону главной магистрали.

Было хорошо видно, что местные деревенские дорожки причудливо переплетались между собой, а густая высокая трава окончательно скрывала ориентиры.

Даже в обычное время здесь ничего не стоило свернуть не туда.

Судя по всему, тот источник загрязнения оказывал на проезжающих лишь лёгкое воздействие, слегка притупляя их чувство направления.

Достаточно было чуть-чуть запутаться на каждой развилке, чтобы эта местность превратилась в непроходимый лабиринт.

«Неужели эта история с подменой головы в их караване — правда? Если речь о серьёзном загрязнении, то к этому моменту весь их караван уже должен был погибнуть… А если загрязнение слабенькое, то обычные люди вряд ли смогли бы его заметить…»

Сидя за рулём мотоцикла, Лу Синь молча прокручивал в голове известные факты.

Перед выездом дядя Чжоу вкратце обрисовал ему ситуацию.

Их караван прибыл из Города Красного Хребта и занимался перевозкой грузов между различными обнесёнными стеной городами в Пустошах.

Оба они были опытными водителями каравана: мужчину средних лет звали Чжоу Дачан, а паренька, его племянника — Чжоу Сяомао.

Старый Чжоу колесил с караваном уже лет семь-восемь, а Маленький Чжоу — чуть больше года.

Основным заработком подобных торговых караванов была доставка грузов по найму, но порой водители не прочь были подзаработать и на стороне. Вот и сейчас дядя с племянником, воспользовавшись общей стоянкой на ночлег, взяли грузовик и рванули по окрестным заброшенным деревням в поисках поживы.

На первый взгляд такие вымершие деревушки казались совершенно пустыми, но в них всегда удавалось разжиться чем-нибудь ценным.

Правда, в этот раз им крупно не повезло: набив кузов добром, на обратном пути они угодили прямо в бесовское наваждение.

О самом предполагаемом загрязнении дядя Чжоу распространяться не стал.

Сказал лишь, что дело касается их Караванщицы.

«Караванщицей» у них называли главную распорядительницу всей автоколонны.

Судя по тому, как дядя с племянником мялись и запинались, их самих терзали смутные сомнения, которые они попросту не знали, как облечь в слова.

В итоге они предложили Лу Синю поехать с ними на стоянку и лично взглянуть на Караванщицу — мол, на месте сам всё поймёт.

Лу Синь возражать не стал: промотавшись по округе добрую половину ночи, он и сам нуждался в пополнении запасов воды и бензина.

...

Под высоко висящей в небе Красной луной пляшущие лучи фар наконец вывели грузовик и мотоцикл из диких зарослей на широкую трассу. И Лу Синь, и дядя с племянником заметно повеселели. Проехав ещё немного по шоссе, они заметили вдалеке неясные огни.

Лагерь располагался на территории заброшенной придорожной зоны отдыха, где уже издали виднелись выстроенные в два ровных ряда огромные фуры.

В густой ночной тьме они походили на припавших к земле исполинских чудовищ.

...

— Небесный царь поверг земного тигра!..

Когда до зоны отдыха оставалось ещё несколько сотен метров, из чёрных зарослей бурьяна на обочине внезапно раздался оглушительный окрик.

Голос, усиленный мегафоном, прогремел на всю округу.

Вз-з-з!

Сидевший за рулём Старый Чжоу от неожиданности вздрогнул, резко ударил по тормозам, а затем высунул голову в окно и заорал в ответ:

— Пошёл в гору бить мышей!

Ехавший следом Лу Синь от такого пароля даже опешил: «Что за дичь?»

— Старый Чжоу, ты, что ли?

Мегафон умолк, и из травы по обе стороны дороги выскочили двое мужчин.

Оба были вооружены: один сжимал в руках обрез охотничьего ружья, а второй выглядел ещё внушительнее, держа наперевес воронёный пистолет-пулемёт.

Застыв по краям дороги, они включили мощные фонари, направив лучи света вверх.

— Да чтоб вас… — высунувшись из кабины, выругался дядя Чжоу. — Что за дурная привычка светить людям в глаза?!

— Точно ты, старый хрыч, — охранник с пистолетом-пулемётом опустил фонарь и злорадно усмехнулся. — Ну, готовься, не поздоровится тебе. Обещал быстренько прошвырнуться по соседней деревне и вернуться, а сам запропастился на полдня. Караванщица там рвёт и мечет — если из-за тебя сорвутся сроки доставки, она с тебя три шкуры спустит.

В этот момент второй дозорный заметил ехавшего позади Лу Синя, мгновенно вскинул обрез и рявкнул:

— А это ещё кто?!

— Спокойно, это друг из Лазурной Гавани! — поспешно крикнул дядя Чжоу. — Чёрт побери, вы и представить не можете, во что мы сейчас вляпались, нас чуть нечистый не угробил…

Сидевший рядом племянник тихо поправил:

— Дядя, это было загрязнение.

— Цыц! — одёрнул его Старый Чжоу и снова крикнул часовым: — Если б не этот парень, мы бы с малым сейчас на дереве болтались! Ему тоже по пути в Центральный Город, вот и решили держаться вместе, всё надёжнее будет. Вы этим голову не забивайте, я сам сейчас пойду и доложу Караванщице…

Бросив эти короткие пояснения, он снова тронул грузовик с места.

Увидев, что незнакомец всего один, секретные часовые не стали чинить препятствий и снова нырнули в придорожный бурьян.

Въехав следом за грузовиком на территорию зоны отдыха, Лу Синь обнаружил, что караван оказался весьма внушительным.

Вдоль площадки ровным строем вытянулись более двадцати огромных модифицированных тягачей.

Эти махины были более чем вдвое крупнее грузовичка, на котором ездили дядя с племянником, и явно служили главной ударной силой для перевозки грузов.

А небольшой грузовичок Старого Чжоу выполнял роль дежурной машины: обычно на нём перевозили мелкие партии товара между основными фурами при перегрузке или выезжали на торговлю в окрестные поселения.

И лишь когда вся колонна вставала на долгий привал, Старый Чжоу с племянником брали его, чтобы поживиться в заброшенных деревнях.

Помимо тягачей, рядом ровными рядами стояло немало мотоциклов.

На них передвигались бойцы охраны и разведчики.

После катаклизма Красной луны в любом караване существовало чёткое разделение обязанностей, без которого в Пустошах было не выжить.

...

Сейчас посреди площадки горел большой костёр, вокруг которого выстроились ряды палаток. Одни караванщики сидели у огня, поджаривая куски какого-то мяса, выпивая и переговариваясь, другие же просто лежали в кабинах своих машин, молча потягивая самокрутки.

Заглушив мотор, Старый Чжоу не стал тратить время на разгрузку, а сразу махнул рукой Лу Синю и направился к главному зданию зоны отдыха.

Войдя внутрь просторного зала, Лу Синь увидел, что помещение давно разграбили до голых стен: длинные обеденные столы и лавки были беспорядочно свалены в углах, а в самом центре раскинулась палатка, перед которой потрескивал ещё один костёр.

У огня сидели несколько человек, вполголоса что-то обсуждая.

— Хе-хе… — расплывшись в заискивающей улыбке, Старый Чжоу шагнул вперёд, бережно прижимая к груди снятое с кузова зеркало в половину человеческого роста с наклеенным на стекле большим красным иероглифом «Счастье». — Кара… Караванщица, глянь-ка, какую знатную вещицу я для тебя раздобыл…

Не успел он договорить, как в него полетело грязное вонючее полотенце, со шлепком угодив прямо в лицо.

Сидевшая у палатки длинноногая статная женщина стремительно вскочила на ноги и, схватив бамбуковую палку, принялась почём зря охаживать Старого Чжоу по голове и плечам:

— Ах ты ублюдок старый, соизволил наконец явиться?! Вечно только о своём барахле и думаешь! А ну как стряслось бы чего — нам что, бросать всё и идти тебя искать?! А если из-за этих поисков мы опоздаем со сдачей груза, ты, что ли, отвечать будешь?!

— Ай-ай… Да там накладка вышла, иначе мы бы давно вернулись…

Старый Чжоу покорно повернулся спиной, приняв пару ощутимых ударов по хребту, после чего снова натянул виноватую улыбку и протянул зеркало:

— Это специально в подарок Караванщице, я проверил, ни единой трещинки…

Затем он шагнул в сторону, открывая взору стоявшего позади Лу Синя, и зачастил:

— И ещё одно дело, Караванщица. Мы ведь сейчас и правда сбились с пути, и если б не помощь этого братишки из Лазурной Гавани, точно сгинули бы от бесовского наваждения… Парень едет по делам в Центральный Город, а одному в дороге сама знаешь как тяжко, вот мы и привели его сюда. Пусть поедет с нами заодно, добро?

— Какое ещё бесовское наваждение? — Караванщица слегка нахмурилась и перевела взгляд на Лу Синя. — Из бродячих шарлатанов, что ли?

Лу Синь тоже внимательно посмотрел на неё. Перед ним стояла высокая женщина ростом никак не меньше метра семидесяти пяти.

В глаза сразу бросались её длинные ноги в узких джинсах, поверх которых были намотаны серые тканевые обмотки.

На вид ей было чуть за тридцать, и черты её лица оказались на удивление красивыми.

Разве что из-за постоянных скитаний по Пустошам кожа слегка огрубела от ветров, а на щеке виднелся старый шрам.

— Ты чем занимаешься? — окинув Лу Синя оценивающим взглядом с головы до ног и решив, что на уличного проходимца он вроде не похож, нахмурившись, спросила Караванщица.

— Здравствуйте, меня зовут Лу Синь, я еду в Центральный Город навестить родственников, — честно ответил он и, приветливо улыбнувшись, сделал два шага вперёд, протягивая руку для рукопожатия.

Вжик!

Стоявшие за спиной длинноногой Караванщицы двое молчаливых мужчин мгновенно хлопнули ладонями по поясам, обнажая воронёные рукояти пистолетов.

Сама Караванщица пожимать руку не стала и, нахмурившись ещё сильнее, спросила:

— И ты вот так, в одиночку, собрался добираться из Лазурной Гавани до самого Центрального Города?

— Ну… — Лу Синь неловко опустил руку. — На самом деле я не один. Со мной ещё Отец, Мама и Младшая сестра, да ещё и щенок увязался. Мы всей семьёй едем в Центральный Город к родственникам, а заодно нужно передать один документ. Просто сейчас их здесь нет.

От этих слов Старый Чжоу и его племянник удивлённо переглянулись — по дороге Лу Синь ни словом не обмолвился о своей семье.

Караванщица тоже заинтересовалась:

— Разминулись в пути?

Лу Синь сосредоточенно подумал и кивнул:

— Вроде того.

Вдаваться в подробности о своих родных он не стал.

Он не любил врать, но прекрасно понимал, что иногда небольшая ложь помогает избежать крупных неприятностей.

Люди, живущие в Пустошах, отличались крайней подозрительностью, и расскажи он им всю правду о своей семье, это могло бы попросту напугать караванщиков.

Для убедительности он даже заранее заготовил историю о том, как его непоседливая сестрёнка заигралась и потерялась по дороге…

Однако, к его собственному удивлению, Караванщица согласилась необычайно легко.

Поразмыслив всего пару секунд, она не стала допытываться дальше и, ещё раз смерив его взглядом, произнесла:

— Все мы мотаемся по Пустошам, времена нынче паршивые, так что помочь попутчику — дело житейское. Но надеюсь, ты понимаешь: мы простые работяги, которые горбатятся на большегрузах за кровавые гроши. На рожон мы не лезем, но и за себя постоять сумеем. Хочешь ехать с нами — пожалуйста, нужно чего выменять из припасов — без проблем, но только не вздумай мутить воду и искать приключений…

Её чуть раскосые глаза по-ястребиному впились в лицо Лу Синя:

— Уяснил?

Лу Синь слегка удивился такой сговорчивости, но послушно кивнул:

— Уяснил.

— Вот и славно, — Караванщица взмахнула бамбуковой палкой. — Ступайте. Старый Чжоу, растолкуй ему правила нашего каравана.

— Сделаем, всё сделаем… — поспешно закивал Старый Чжоу и потянул Лу Синя к выходу.

Всё прошло как по маслу, однако Лу Синь почему-то спиной чувствовал странные взгляды присутствующих.

И не только людей Караванщицы — даже у Старого Чжоу и его племянника глаза как-то подозрительно бегали.

Когда троица вышла из зала, один из стоявших позади Караванщицы охранников не удержался от замечания:

— Мутный какой-то тип, не вышло бы боком?

— Ерунда, нам всё равно осталось два дня пути. Если с ним что-то нечисто, всё равно ведь не отвяжется, так пусть лучше торчит на виду, под присмотром, — Караванщица небрежно покачала бамбуковой палкой. — К тому же Старый Чжоу хитёр как старый лис — будь этот парень опасен, стал бы он тащить его к нам?

Двое подручных переглянулись и больше ничего не сказали.

Лишь мысленно вздохнули, словно уже обо всём догадались.

...

— Ну как, заметил проблему? — стоило им выйти из здания зоны отдыха и отойти подальше от чужих ушей, с тревогой в голосе зашептал Старый Чжоу.

— У кого? — искренне не понял Лу Синь.

— Да у Караванщицы же! Ты разве не разглядел? — Старый Чжоу явно удивился, а Чжоу Сяомао тут же придвинулся поближе.

— У неё? — Лу Синь озадаченно нахмурился. — А что с ней не так?

— Она… — на лице Старого Чжоу отразилось сильное колебание. Помявшись с полминуты, он наконец собрался с духом и, понизив голос до шёпота, произнёс: — Я подозреваю… да и не я один, многие в караване подозревают… что нашей Караванщице подменили голову… Точнее говоря, подменили тело… Словом, у нашей Караванщицы от неё прежней осталась только башка, а вот тело уже чужое…

— Чего?

Лу Синь с трудом переваривал услышанное.

Голова своя, а тело чужое?

Что за странная формулировка?

Потратив некоторое время на попытки осмыслить эту фразу, он нахмурился и переспросил:

— Да что с ней случилось, в конце концов?

Старый Чжоу и его племянник растерянно переглянулись и покачали головами:

— Так мы же только что сказали… Ты разве сам ничего странного не увидел?

Лу Синю вдруг стало неловко.

Если с этой женщиной и впрямь творилось что-то неладное, а он ничего не заметил, выходило, что он не оправдал их доверия.

Он нерешительно повернулся обратно к зданию:

— Может, мне сходить присмотреться ещё разок?

— Не-не-не!.. — замахал руками Старый Чжоу. — Караванщица сразу драться полезет…

Маленький Чжоу немного подумал и тихо предложил:

— Давай лучше немного подождём, скоро сам всё увидишь…

Старый Чжоу тут же сообразил, о чём речь, и бросил на Лу Синя взгляд, полный сочувствия.

...

Вернувшись к машинам, Старый Чжоу и Чжоу Сяомао быстро распределили обязанности: один принялся перегружать добытое в деревне барахло из дежурного грузовичка в свою основную фуру, а второй привычными движениями вытащил из кузова простую брезентовую палатку, ловко установил её рядом с тягачом и расстелил внутри на земле два ватных одеяла.

Затем они взяли несколько паровых булочек и кусков солонины, отправились к большому костру, поджарили припасы на огне и щедро поделились с Лу Синем двумя кусками мяса.

Тот отказываться не стал: пусть в деревне он уже плотно поужинал, от добавки на ночь глядя грех было воротить нос.

У спокойно потрескивающего костра то тут, то там слышались смех, разговоры, чьё-то негромкое пение и богатырский храп тех, кто уже успел завалиться спать.

Атмосфера на стоянке каравана казалась вполне мирной и непринуждённой.

Однако примерно через полчаса ночную тишину внезапно разрезал долгий пронзительный свист.

Вшух!

В одно мгновение все вокруг подобрались, в спешке задёрнули пологи, затоптали костры и пулей нырнули по палаткам.

Лу Синь, не успевший ничего сообразить, так и остался сидеть снаружи в полном одиночестве.

Из ближайшей палатки тут же высунулась голова Чжоу Сяомао, и паренёк испуганно зашептал:

— Живо сюда!