— Какой послушный…

Лу Синь присел на корточки, потрепал бесшкурного щенка по макушке, а затем подобрал с земли камень, зашвырнул его подальше и указал пальцем:

— Апорт.

Бесшкурный щенок молча посмотрел на него пару секунд и безропотно потрусил за камнем.

Тем временем Лу Синь откинул подножку мотоцикла, достал из сумки маленький блокнот и, глядя на наполовину обугленное, наполовину иссохшее мёртвое дерево, а также на беспорядочно валяющиеся под ним трупы с петлями на шеях, принялся сосредоточенно записывать свои наблюдения и выводы:

«Источник загрязнения: огромный баньян в Пустошах.

Способ распространения аномалии: заставляет людей плутать подобно бесовскому наваждению, после чего притягивает к дереву и вынуждает покончить с собой.

Происхождение аномалии: …»

Он поднял голову и снова посмотрел на крону.

Само по себе дерево было самым обычным — в этом Лу Синь убедился, переключившись на «зрение Мамы».

Используя «зрение Мамы», он терял способность напрямую видеть ментальных монстров, но зато начинал воспринимать окружающий мир таким, каким его видят обычные люди.

К примеру, когда дерево только что преобразилось, его собственными глазами было видно, что на каждом листке прорезалась зубастая пасть.

Однако через «зрение Мамы» дерево оставалось прежним, и лишь воздух вокруг него слегка искажался и дрожал, указывая на то, что от ствола непрерывно расходится ментальное излучение.

Кроме того, с помощью Маминого восприятия Лу Синь мог безошибочно определять состояние ментальных тел и чувствовать, исходит ли от них враждебность.

Опираясь на это, он попытался понять, как именно возник данный источник загрязнения.

Обычное дерево не могло ни с того ни с сего обратиться в аномалию.

Что же послужило толчком? То ли самый первый повесившийся здесь человек повлиял на дерево, превратив его в носителя паразита источника загрязнения, после чего оно обрело столь причудливые свойства и принялось заманивать случайных путников, то ли причина крылась в чём-то ином?

Вариантов могло быть множество, но для точного ответа требовались более глубокие исследования.

В этой области Лу Синь не считал себя специалистом, поэтому лишь вкратце обдумал версии и занёс их в блокнот.

Как-никак по возвращении в Отдел очистки за эти записи можно будет получить живые деньги…

В ведомстве обязательно оценят важность предоставленных сведений и выпишут ему соответствующее вознаграждение.

...

— А-а, дядя, дядя…

— Что это… что случилось?!

Как раз в тот момент, когда Лу Синь закончил записывать в блокнот все подробности, начиная со встречи с бесовским наваждением и заканчивая обнаружением дерева, под наполовину обгоревшим баньяном очнулись дядя с племянником, которые ещё недавно пытались просунуть головы в петли.

Сначала они растерянно хлопали глазами, а затем с испуганными криками вскочили на ноги.

И первым делом схватились за сползающие штаны.

Их ремни остались висеть на ветках, а трусы по-прежнему красовались на головах, так что…

Лу Синь лишь молча скользнул по ним взглядом и тут же деликатно потупился.

Впрочем, дядя с племянником недаром столько времени колесили по Пустошам и соображали куда быстрее обычных горожан.

Подтянув штаны и окончательно придя в себя, они увидели рядом наполовину обугленное дерево, обломанные сучья на земле и раскиданные вокруг трупы разной степени разложения с удавками на шеях.

А подняв головы, заметили привязанные к ветвям собственные ремни.

Сопоставив это с последними обрывками воспоминаний, оба разом всё поняли и смертельно побледнели.

— Мы… — пересохшими губами прошептал дядя, — нас… попутал нечистый?

Шорох со стороны привлёк их внимание, и оба испуганно обернулись к Лу Синю.

Их кадыки судорожно дёрнулись:

— Это… это ты нас спас?

Картина была очевидной: они уже сами привязали ремни к веткам, но каким-то чудом остались живы, а половина дерева превратилась в угли.

Тот самый парень, что ехал за ними следом, теперь как ни в чём не бывало сидел неподалёку на мотоцикле — ясно ведь, что именно он вытащил их с того света.

— Братишка, что это сейчас вообще было?..

Переглянувшись, дядя с племянником медленно поднялись с земли и, стараясь выдавить как можно более приветливые улыбки, подошли к Лу Синю.

— Это разновидность загрязнения, — мягко улыбнулся им Лу Синь. — Само это дерево и было источником загрязнения. И вы, и я попали под его воздействие, поэтому и кружили по окрестностям. А когда паника или усталость достигают предела, оно незаметно притягивает жертву сюда, заставляя против воли составить компанию тем, кто уже висит на ветках…

Говоря это, он покосился на разбросанные под деревом тела.

Он постарался объяснить всё максимально доступно, однако дяде с племянником при виде его добродушной улыбки всё равно было как-то не по себе.

Тут Лу Синь с улыбкой протянул им руку:

— Давайте познакомимся как следует. Я из Лазурной Гавани, слышали о таком городе? У нас в Лазурной Гавани очень хорошо. Там я как раз и занимаюсь решением подобных проблем. Поначалу у меня были лишь подозрения, я хотел подробно всё с вами обсудить, но не успел толком объяснить. В любом случае я очень вам благодарен — без вашей помощи мне бы не удалось так быстро его зачистить.

— Э-э…

Глядя на дружелюбно протянутую ладонь, дядя внутренне струхнул, но всё же набрался смелости и пожал её.

Парень держался так радушно, что отказ выглядел бы верхом невежливости.

Затем он сглотнул слюну и неуверенно переспросил:

— И чем же… чем же мы помогли?

— Подвергшись загрязнению, вы помогли мне вычислить местоположение источника, — со всей серьёзностью ответил Лу Синь.

Дяде стало как-то странно на душе — в этих словах явно крылся какой-то подвох.

— Ладно, теперь всё позади, — Лу Синь убрал руку, слез с мотоцикла и спросил: — Могу я попросить вас ещё об одной услуге?

— А?.. — при слове «услуга» у дяди снова ёкнуло сердце. — О… о какой?

Лу Синь кивнул на беспорядочно сваленные под деревом тела с верёвками на шеях:

— Нужно прибрать их.

Существовало множество способов распространения аномалий. Некоторые источники загрязнения ассимилирующего типа превращали жертв в свои ответвления и продолжения — совсем как в той кофейне на углу, с которой Лу Синь столкнулся в самом начале службы.

Стоило уничтожить носителя источника загрязнения, как тяжело заражённые жертвы разбегались в разные стороны, рискуя со временем развиться в новые самостоятельные очаги.

В таком случае ликвидация ядра приводила лишь к расползанию заразы.

Лу Синь не знал, относилось ли это дерево к подобному типу, но бережёного Бог бережёт.

Если повешенные обладали схожими свойствами, то, оставшись лежать здесь, они вполне могли продолжить влиять на проходящих мимо путников, порождая новые аномалии — и кто знает, обернётся ли это очередным блужданием по кругу или чем похуже.

Поэтому под руководством Лу Синя дядя с племянником, завязав рты и носы платками, перетаскали все трупы в одно место.

Сложив их в общую кучу, они наломали сухих веток с необгоревшей половины дерева, нарвали вокруг охапки бурьяна и обложили ими тела, не забыв предварительно расчистить вокруг противопожарную полосу.

Существовало два способа гарантированно лишить эти трупы способности распространять загрязнение.

Самый быстрый — пустить в каждое тело по специальной пуле.

Но это было бы непозволительным расточительством.

Второй, самый простой и надёжный вариант — спалить всё дотла.

...

Пламя быстро разгорелось, разливая по погружённым во тьму Пустошам странное, почти уютное тепло.

Лу Синь вместе с дядей и племянником сидели на корточках неподалёку, молча глядя на пляшущие языки огня.

— Братишка, закуришь?

Дядя достал кисет и стопку нарезанной длинными прямоугольниками бумаги, уложил на листок щепотку табака, ловким движением большого и указательного пальцев скрутил «козью ножку», послюнявил край, склеил самокрутку и услужливо протянул Лу Синю.

Покосившись на блестящий от чужой слюны край бумаги, Лу Синь секунду помолчал и ответил:

— У меня свои.

С этими словами он извлёк плоский серебристый портсигар, вытянул сигарету с золотым фильтром и зажал в губах.

Затем щёлкнул своей зажигалкой с откидной крышкой и неспешно затянулся.

— Какой красивый портсигар… и зажигалка загляденье… — сидевший рядом паренёк не сводил с них заворожённого взгляда, а на его юном, но уже обветренном лице читалась неприкрытая зависть.

— Да обычный! — спокойно отозвался Лу Синь и протянул ему портсигар: — Будешь?

Глаза паренька радостно вспыхнули:

— Ага…

Глядя, как тот без малейшего стеснения взял портсигар, вытащил сигарету и прикурил, Лу Синь промолчал, но ничего говорить не стал.

...

Трое мужчин сидели на корточках у костра, пуская дым, и наконец дядя не удержался, тихо спросив:

— А что вообще такое это самое загрязнение?

Забрав у паренька портсигар с зажигалкой и бережно убрав их обратно в сумку, Лу Синь негромко пояснил:

— По сути, это новый вид болезни, появившийся после катаклизма Красной луны. Она заразна, вот только передаётся как психическое расстройство. Со стороны заражённые… для обычных людей они внешне ничем не отличаются от здоровых, но по их поведению сразу видно, что с головой у них беда… Словом, можете считать их душевнобольными, которые сильно страдают!

Пусть он и подписывал соглашение о неразглашении, сейчас они находились в глухих Пустошах, так что Лу Синь решил, что в общих чертах рассказать об этом можно.

Более того, просветить этих людей казалось ему весьма полезным делом.

В Пустошах, в отличие от обнесённых стеной городов, не было специальных служб, которые непрерывно следили бы за подобными вещами и оберегали простых граждан.

Взять хотя бы этот источник загрязнения: пусть его воздействие было не самым сильным, он всё равно успел сгубить немало народу.

Судя по самым старым высохшим трупам, эта ловушка существовала здесь бог знает сколько времени.

Лу Синь даже задумался: если бы это загрязнение так и осталось здесь без присмотра, поглощая всё больше жертв и набирая силу, могло ли оно чисто теоретически когда-нибудь развесить на ветвях вообще всё человечество?

...

— Душевнобольные… — задумчиво повторил дядя и вдруг хлопнул себя по лбу: — А-а, так это ж те самые безумцы, которые появились после катаклизма?

Лу Синь слегка запнулся, но тут же кивнул:

— Да.

Сам он за всю жизнь видел не так уж много безумцев. В прошлый выезд за стену им попался один, но он даже разглядеть его не успел — Геккон попросту переехал беднягу бронёй внедорожника.

Ограничившись этим кратким объяснением, Лу Синь благоразумно замолчал.

Главным образом потому, что на курсах подготовки им давали не так уж много теории, и пустись он в дальнейшие рассуждения, легко мог бы выдать своё дилетантство.

К тому же костёр уже догорал. Разумеется, такой огонь не мог обратить тела в пепел, однако трупы основательно обуглились, прокоптились и полностью высохли. Лишившись всякой биологической активности, они уже не представляли угрозы. Пусть ментальная сила и способна паразитировать в мёртвой плоти, для этого требовалась хоть какая-то сохранность тканей, а в головешках паразит попросту не выживет.

Затушив окурок и зажав его в ладони, Лу Синь поднялся и с улыбкой произнёс:

— Теперь дорога должна быть свободна, так что я поеду.

Увидев, что он направился к мотоциклу, собираясь распрощаться, паренёк с явным сожалением протянул:

— Уже уезжаешь?

Дядя же, похоже, о чём-то напряжённо размышлял и вдруг резко поднялся на ноги:

— Братишка, погоди…

Лу Синь с любопытством обернулся к нему.

Помявшись пару секунд, мужчина наконец решился:

— Брат, раз уж ты специально занимаешься зачисткой такой напасти, то не мог бы ты… не мог бы ты помочь нам и осмотреть одного больного?

— Больного? — Лу Синь удивлённо моргнул. — Какого ещё больного?

Мужчина средних лет снова замялся, а стоявший рядом паренёк, явно догадавшись, о чём пойдёт речь, заметно напрягся. Однако под пытливым взглядом Лу Синя дядя всё же собрал всю свою смелость в кулак и выпалил:

— Не знаю, доводилось ли тебе слышать о… подмене головы?