— Что это за чертовщина?!

После секундного гнетущего оцепенения в кабине грузовика поднялся настоящий переполох.

Яростная брань перемежалась со сдавленными вскриками и лихорадочными попытками завести мотор.

Сидевшие в кабине дядя и племянник были насмерть перепуганы.

Кто угодно, оказавшись посреди такой жуткой, пропитанной тревогой багровой ночи в подобном месте и увидев такое дерево с висящими на нём телами… наверняка пришёл бы в не меньший ужас.

Как назло, двигатель в какой-то момент заглох, и теперь стартер лишь впустую скрежетал раз за разом, отчего свет фар лихорадочно мигал.

Тяжёлое, прерывистое дыхание обоих дошло до предела…

У-у-у…

Ночной холодный ветер пронёсся над поляной, скользнув по доходящему до пояса бурьяну с тихим шелестом, похожим на человеческий вздох.

Висящие на ветвях тела одновременно принялись медленно раскачиваться.

В местах, где верёвки перетягивали сучья, раздался противный, сводящий скулы скрип, и головы удавленников начали неспешно поворачиваться.

Багрово-синюшные лица, вывалившиеся от удушья языки, искажённые предсмертной мукой черты… И всё же эти гримасы словно подверглись какому-то неуловимому изменению: уголки их ртов были слегка растянуты в стороны, отчего казалось, будто каждый висельник улыбается.

Словно в миг смерти в петле они испытывали одновременно и невыносимую агонию, и странное блаженство.

Встретившись взглядом с этими мертвецами, бившиеся в истерике дядя и племянник в кабине грузовика начали постепенно затихать.

Испуганные крики, ругань и попытки завести мотор мало-помалу прекратились.

Просидев некоторое время в полной тишине, они синхронно толкнули дверцы с обеих сторон и вышли из машины.

Было хорошо видно, что лица обоих застыли в тупом оцепенении.

Глазные яблоки странно закатились вверх, оставив на виду лишь узкие полоски чёрных зрачков.

Однако это, похоже, ничуть не мешало им видеть и двигаться. Подчиняясь какому-то невидимому ритму, они дружно зашагали к исполинскому дереву. Их движения, частота шагов и даже длина каждого шага совпадали до мельчайших деталей.

Одновременно подойдя к стволу, они задрали головы, словно подыскивая себе подходящее местечко.

Дядя нашёл первым, и на его лице расплылась радостная улыбка.

Следом определился и паренёк, растянув уголки рта до ушей.

Затем оба молча принялись расстёгивать свои брючные ремни…

...

— Какая жуть… — тихо вздохнул Лу Синь, сидя на мотоцикле и спокойно наблюдая за тем, как дядя с племянником деловито перекидывают ремни через ветки.

В то же время в его голове уже выстроилась чёткая картина происходящего.

«Значит, это дерево на самом деле тоже источник загрязнения? Или даже не само дерево, а нечто неизвестное, затаившееся внутри него. А логика его загрязнения заключается в том, чтобы воздействовать на каждого, кто приблизится на определённое расстояние, заставляя людей кружить по округе. Когда же они выбьются из сил или начнут метаться наугад, их притягивает прямиком сюда? И здесь начинается вторая, самая главная фаза загрязнения?..»

Ещё когда он только решил отыскать этого «духа», то уже предполагал нечто подобное.

Вот только он битый час тарахтел на мотоцикле, нарезал кучу кругов и сжёг уйму бензина, но так и не смог обнаружить ни «духа», ни источника загрязнения.

Размышляя над причиной неудачи, он пришёл к однозначному выводу: он и сам находился под воздействием загрязнения.

Он точно знал, что источник где-то совсем рядом, но никак не мог засечь его местоположение.

Лишь нащупав логическую цепь и проанализировав её закономерности, можно было выйти к самому ядру.

Совсем как вычислить спрятавшегося под кроватью маньяка-убийцу по каплям крови на полу…

Ладно, сравнение вышло не самым удачным.

Как бы то ни было, когда Лу Синь уже всерьёз начал переживать за остатки топлива в баке, он наткнулся на эту парочку.

И само по себе это было весьма странно.

Если он всё время ездил по замкнутому кругу, то каким образом мог встретить людей, которых изначально в этом круге не было?

Ответ напрашивался сам собой: со стороны казалось, что он движется по кольцу, но на самом деле его маршрут постепенно смещался.

Два круга пересеклись, поэтому он и столкнулся с дядей и племянником.

И когда он встретил их во второй раз, у него уже созрел план.

Любое загрязнение преследует определённую цель.

Будь то ассимиляция или своего рода поглощение.

А раз существует логическая цепь, значит, у неё есть и конечная точка — та самая цель.

Он никак не мог выйти к источнику, скорее всего, потому, что ещё не выполнил необходимые условия этой самой логической цепи.

Например, чтобы предстать перед основным телом аномалии, требовалось кружить по окрестностям до полного изнеможения и помрачения рассудка. Но сам он был молод, полон сил и бодр духом, поэтому сколько ни нарезал круги, всё равно не подходил под нужные критерии.

Чисто теоретически, продолжай он кататься дальше, рано или поздно тоже вышел бы к цели.

Но Лу Синю совершенно не хотелось тратить на это время, да и мотоцикл работал отнюдь не на воздухе.

Поэтому он и решил попросить помощи у дяди с племянником — по их виду было ясно, что плутают они тут уже очень давно.

Даже трусы на головы нацепили…

Эти двое явно были близки к нужному состоянию, а значит, стоило просто проследовать за ними, чтобы они сами вывели его к источнику загрязнения.

Правда, Лу Синь и не думал, что они справятся так быстро.

Неужели встреча с ним заставила их перенервничать ещё сильнее, благодаря чему они быстрее дошли до нужной кондиции?

...

«Всё-таки научный подход помогает решать проблемы эффективнее всего…»

Пока он раскладывал всё по полочкам в уме, дядя с племянником уже приподнялись на цыпочки, просовывая головы в ременные петли.

Дядя был низеньким, поэтому племянник заботливо придержал его за поясницу, помогая подтянуться повыше.

Лу Синь решил больше не тянуть с размышлениями. Бросив взгляд на отчаянно мигающий красный индикатор на приборной панели мотоцикла и прикинув обстановку, он сосредоточенно посмотрел на исполинское дерево. Левая линза его очков тут же замерцала, и по ней побежали столбцы цифр.

Наконец показатели замерли на отметке «120», а рядом высветилась красная надпись: «Источник загрязнения второго класса».

Очки фиксировали лишь уровень фонового излучения.

И уже на его основе определяли степень угрозы.

Обычно чем меньше цифра в классификации, тем выше опасность, однако когда в Отделе очистки Лазурной Гавани — точнее, в Исследовательском институте «Лунное затмение» — разрабатывали шкалу оценки источников загрязнения, учёные сразу учли, что в будущем могут обнаружиться куда более могущественные аномалии. Поэтому они пошли от обратного: самым слабым угрозам присвоили первый класс, и с каждым новым порогом мощности порядковый номер класса увеличивался на единицу.

Это оставляло достаточный запас для классификации более опасных объектов в будущем.

Если на таком близком расстоянии излучение составляло всего сто двадцать единиц, нетрудно было подсчитать общую мощность.

Истинный ментальный уровень этого дерева держался в районе тысячи единиц.

Мощность ментального излучения, если её специально не подавлять, обычно равнялась одной десятой от базового потенциала носителя.

...

«Раз основное тело источника загрязнения найдено, дальше дело за малым…»

Поняв логику работы аномалии и оценив её ментальный уровень, Лу Синь облегчённо вздохнул.

Что же до способа зачистки…

Недолго думая, он достал из сумки револьвер, откинул барабан и вынул один обычный патрон. На его место он вставил угольно-чёрную пулю с гладкой, словно выточенной из застывшей туши поверхностью.

Это был один из десяти специальных боеприпасов, полученных им перед выездом из города.

Защёлкнув барабан на место, Лу Синь вскинул руку, прицелился в ствол и нажал на спусковой крючок.

Бах!

Специальная пуля со свистом рассекла воздух и намертво вонзилась в кору, после чего по стволу мгновенно разбежались ослепительные электрические дуги.

Исполинское дерево задрожало, словно от невыносимой боли, и висевшие на ветвях трупы один за другим посыпались на землю.

Кхр-р-р…

Половина ствола в мгновение ока превратилась в обугленную головню.

Однако ветви и листья на уцелевшей половине внезапно пошли в бурный рост.

Ещё секунду назад неподвижное дерево разом ожило. Под багровым светом луны оно яростно затрясло кроной, а на каждом листке прорезались зубастые пасти, и ветви, подобно бесчисленным щупальцам, метнулись к Лу Синю.

«Ой-ой, нехорошо…»

Лу Синь вдруг осознал крайне серьёзную проблему.

Надо было припарковать мотоцикл подальше — вдруг в такой заварушке ему поцарапают защитные дуги?

К счастью, стоило ему об этом подумать, как в воздухе раздалось звонкое, заливистое хихиканье.

Повернув голову, Лу Синь увидел прямо в бурьяне у обочины Младшую сестру, которая смотрела вперёд широко распахнутыми блестящими глазами.

«Обожаю сестрёнку…»

Лу Синь сразу успокоился и поторопил её:

— Давай, в атаку…

Отец и Мама держались солидно и вряд ли стали бы показываться из-за такой ерунды, так что оставалось рассчитывать только на Младшую сестру.

Однако та даже с места не сдвинулась. Скрестив маленькие ручки на груди, она бросила на брата горделивый взгляд.

А затем вытянула вперёд ладошку и властно скомандовала:

— Собачка, фас!

Тяф-тяф!..

Лу Синь почувствовал, как оправа очков на переносице слегка похолодела.

Из-за спины Младшей сестры донёсся яростный лай, и вперёд выскочил ободранный, лишённый шкуры щенок. Оставляя за собой цепочку кровавых следов, он стрелой подлетел к наполовину обугленному дереву, разинул пасть и со всей дури вцепился в кору.

Хрусть! Хрусть! Хрусть!

Лу Синь и представить не мог, что в этом милом малыше скрывается такая свирепость.

Подскочив вплотную, щенок мёртвой хваткой вгрызся в уцелевшую половину дерева, глубоко вонзив клыки в древесину.

Нетронутая огнём часть ствола тут же забилась в конвульсиях.

Тянувшиеся было к Лу Синю ветви мигом метнулись обратно. Подобно тонким змеям, они обвились вокруг шеи бесшкурного щенка и принялись изо всех сил душить его, глубоко врезаясь в непрерывно сочащуюся кровью плоть. Вздернув зверька в воздух так, что все четыре лапы оторвались от земли, листья с зубастыми пастями одновременно впились в его тело и, словно живые, принялись буравить мясо, пролезая внутрь…

От одного взгляда на эту картину волосы вставали дыбом.

Однако подвешенный в воздухе бесшкурный щенок вдруг блаженно потянулся всем телом, растянул пасть, а его зрачки слегка расширились.

На его морде отразилось ни с чем не сравнимое наслаждение!

...

Лу Синь слегка опешил: «С этой собакой точно всё в порядке?»

Но, словно почувствовав его сомнения, Младшая сестра сердито прикрикнула:

— Собачка, не балуйся!

Бесшкурный щенок мгновенно опомнился — в конце концов, его сюда не удовольствие получать отправили. Он весь передёрнулся, и из всех ран, куда впились и проникли ветви с листьями, хлынула густая сукровица. Словно обладая собственной волей, эта кровь потекла прямо по побегам, капля за каплей расползаясь по всей уцелевшей половине исполинского дерева.

Почувствовав неладное, дерево неистово затряслось, пытаясь отдернуть свои отростки.

Но бесшкурный щенок намертво удерживал их, не позволяя оторваться от своего тела. Кровь сочилась всё обильнее, стремительно растекаясь по каждой ветке, каждому листку и всему стволу, словно собираясь окрасить его в багровый цвет.

Тр-р-рах…

Исполинское дерево очень быстро утратило всякие признаки жизни.

Бьющиеся в судорогах ветви постепенно одеревенели, и добрая их часть с сухим шелестом осыпалась на землю.

...

Одна половина ствола всё ещё догорала, а вторая теперь выглядела так, словно высохла много лет назад.

Топ-топ-топ!

Не успел Лу Синь опомниться, как бесшкурный щенок уже подбежал к нему.

Вывалив язык набок и глядя на него огромными невинными глазами, он заискивающе крутил хвостом, точно пропеллером.

Лу Синь со всей серьёзностью посмотрел на щенка, а затем перевёл взгляд на мёртвое дерево.

В его голове мало-помалу сформировался однозначный вывод: «Эта собака определённо какая-то… неправильная!»