— Да что тут вообще происходит?

Лу Синь, следуя местным обычаям, нырнул в палатку Старого Чжоу и Маленького Чжоу.

В слабом свете, пробивавшемся снаружи, он увидел, что лица дяди и племянника застыли от настороженности и неподдельного ужаса. Тело Маленького Чжоу даже била едва заметная мелкая дрожь.

Такая ненормальная реакция заставила насторожиться и самого Лу Синя. Он подтянул сумку к груди, готовый в любую секунду выхватить пистолет.

— Тс-с... — Старый Чжоу приложил палец к губам и понизил голос до шёпота: — Сейчас сам всё узнаешь.

Услышав это, Лу Синю оставалось лишь запастись терпением и молча ждать.

Прислушавшись, он понял, что снаружи за пологом палатки больше не раздавалось ни единого звука. Все те, кто только что болтал, переговаривался или горланил песни, разом смолкли. Даже те, кто храпел во сне, затихли так резко, словно им кто-то разом зажал носы...

Весь мир погрузился в пугающую, мёртвую тишину.

Цок, цок, цок...

Прошло немало времени, прежде чем снаружи послышались негромкие шаги. Если бы вокруг не стояла такая гробовая тишина, этот звук было бы почти невозможно различить.

Под напряжёнными взглядами дяди и племянника Лу Синь прильнул к щели в пологе палатки и выглянул наружу. Вдалеке, со стороны зала придорожной станции, в поле его зрения появилась пара длинных ног в обтягивающих джинсах и высоких сапогах для верховой езды на шнуровке. Это была та самая Караванщица, которую он видел недавно. Сейчас она неспешно вышла из здания станции с бамбуковым шестом в руке и принялась лениво прохаживаться по открытой площадке...

Было видно, что перед каждой палаткой, к которой она подходила, брезент начинал еле заметно подрагивать. Она в задумчивости останавливалась у каждого входа, постояв немного, качала головой и медленно брела дальше.

— Что это она делает? — в полном недоумении шёпотом спросил Лу Синь, наблюдая за этой картиной.

— Это... у неё снова начался приступ... — в приглушённом голосе Старого Чжоу проскользнула дрожь. — Каждую ночь накрывает, и с каждым разом всё чаще...

— М-м? — Лу Синь внутренне подобрался и перешёл на сухой профессиональный тон: — Какие конкретно симптомы?

Старый Чжоу тихо вздохнул, на его лице отразилось крайнее смущение, но в итоге он всё же зашептал:

— Господин Лу, я говорю это не для того, чтобы перемывать кости Караванщице за её спиной, я правда надеюсь, что вы сможете ей помочь... Наша Караванщица, хоть и женщина, но человек просто замечательный. Изначально этот караван собрал её мужик, но потом с ним случилась беда, он погиб, и она взвалила всё это дело на свои плечи. Наш командир и собой хороша, и молода ещё. Раньше сколько охотников на неё слюни пускало — и не сосчитать, но она всех парой тумаков быстро на место ставила. Мы-то все знали, что она по прежнему мужику тоскует и никого другого искать даже не думает. Но вот такой человек... — на этих словах его голос слегка дрогнул, — после прошлой доставки груза... изменился. Днём она всё такая же, как раньше: честная со всеми, дела ведёт справедливо. Но стоит наступить ночи, как она... она начинает ходить по всему каравану и выбирать себе людей, чтобы... чтобы спали с ней! Она уже весь наш караван по кругу пустила и измотала до полусмерти...

— ...Какого чёрта? — Лу Синь окончательно опешил от такого крутого сюжетного поворота.

— Это чистая правда... — Маленький Чжоу рядом отчаянно закивал; в его глазах блестели слёзы, и он с неприкрытым сочувствием посмотрел на Лу Синя: — Братец Сяо Лу, сдаётся мне, тебе стоит быть поосторожнее. Уж больно недобро Караванщица на тебя недавно поглядывала...

— Просто голова кругом идёт от этой напасти... — сокрушённо прошептал Старый Чжоу. — Мы никак в толк взять не можем, как такой человек мог ни с того ни с сего превратиться в настоящую ненасытную волчицу! Вы даже не представляете, как она безумствует, когда затаскивает кого-нибудь из нас к себе. Я... я за свою жизнь всякого насмотрелся, но она... это просто жуть какая-то! Как повертит тобой одну ночку, так потом несколько дней с койки встать не можешь... Мы ведь все по Пустошам мотаемся, и без того выматываемся как собаки, а если так дальше пойдёт, она же из нас последние соки выжмет и в могилу сведёт...

Слушая эти откровения, Лу Синь сидел в полной растерянности и совершенно не знал, что на это ответить.

В первый миг у него даже мелькнула мысль: «И это всё?»

Но, поразмыслив секунду, он вновь насторожился. Когда человек ни с того ни с сего меняется настолько радикально, это действительно повод бить тревогу. К тому же с похожими проявлениями загрязнения ему уже доводилось сталкиваться однажды, и последствия тогда оказались крайне серьёзными. Неужели и на этот раз им попалось загрязнение такого же рода?

Вот только как это вообще вяжется с рассказами о подмене головы и тела?

...

Цок, цок, цок...

Не успел Лу Синь задать следующий вопрос, как стук каблуков сапог для верховой езды снаружи стал звучать всё отчётливее. В конце концов шаги мало-помалу направились прямиком к палатке Старого Чжоу и его племянника, стоявшей на самом краю лагеря.

Заслышав неумолимо приближающийся стук сапог, Старый Чжоу и Чжоу Сяомао позеленели от страха и судорожно сглотнули слюну.

Наконец неторопливые шаги остановились прямо перед их палаткой.

Хлоп, хлоп.

Раздался звук ударов бамбукового шеста по туго натянутому брезенту, а следом снаружи прозвучал голос Караванщицы:

— Ещё не спите?

От природы её голос был слегка хрипловатым, но сейчас она искусственно взвинтила тон, пытаясь говорить нежно и кокетливо. Звучало это донельзя жутко и противоестественно.

Мертвенно-бледный Старый Чжоу бросил быстрый взгляд на племянника. Маленький Чжоу тут же принялся изо всех сил выдавливать из горла громкий богатырский храп.

— Хе-хе... — Караванщица снаружи холодно усмехнулась, а затем с силой хлестнула шестом по палатке и выругалась: — Хорош, вашу мать, спящими прикидываться! Живо высылайте ко мне того смазливого мальчика, что приехал сегодня с вами... А если будете ломаться, пойдёте ко мне оба вместе с ним за компанию...

— Эх... — Старый Чжоу и Маленький Чжоу синхронно вздрогнули.

Старый Чжоу виновато покосился на Лу Синя и крикнул наружу:

— Караванщица, этот человек — наш спаситель и благодетель, может...

Почувствовав неладное, Лу Синь уже запустил руку внутрь сумки.

Однако стоявшая снаружи женщина осталась совершенно непреклонна и лишь холодно бросила:

— А сам как думаешь?

Старый Чжоу мгновенно лишился дара речи. Он посмотрел на Лу Синя, на его лице проступила отчаянная решимость, и он с тяжёлым вздохом произнёс:

— Ладно уж, придётся мне принести себя в жертву...

С этими словами он потянулся к пологу палатки, чтобы выйти, но сидевший рядом Маленький Чжоу крепко схватил его за руку и, стиснув зубы, прошептал:

— Дядя, не надо, лучше я пойду. Как-никак... я моложе...

— Не выдумывай, — Старый Чжоу медленно отвёл его руку и со скорбным видом вздохнул: — Именно потому, что ты молод, ты ещё совсем не умеешь беречь себя...

На лице Маленького Чжоу отразились бесконечная благодарность и сочувствие, а в голосе зазвенели слёзы:

— Дядя, ты уж там побереги себя, ладно? Тётушка и две моих двоюродных сестрёнки всё ещё ждут твоего возвращения домой...

— В такую минуту лучше не поминай свою тётушку... — с грустной обречённостью отозвался Старый Чжоу.

Договаривая фразу, он потуже затянул ремень на штанах и с видом человека, идущего на эшафот, взялся за край полога, готовясь шагнуть наружу.

Лу Синь со странным выражением лица наблюдал за этой парочкой родственников, пытаясь понять, какие именно мысли скрываются за их полными трагизма речами и жестами. И лишь когда дрожащая рука Старого Чжоу уже начала приподнимать брезентовую занавеску, он тихо вздохнул:

— Давайте лучше я схожу!

— А?.. — Старый Чжоу опешил и глупо уставился на Лу Синя.

Маленький Чжоу тоже занервничал и зашептал:

— Сяо Лу... Братец Сяо Лу, ты только не думай, что это шуточки! Потом сам же пожалеешь!

Лу Синь лишь слегка покачал головой:

— Дело не в этом. Просто мне кажется, с ней и правда творится что-то неладное.

Сказав это, он подхватил свою сумку, коротко кивнул дяде с племянником и выбрался из палатки.

...

Караванщица стояла неподалёку с бамбуковым шестом в руке и с прищуром улыбалась, поджидая его. Похоже, она намеренно отошла на пару шагов, чтобы дать Старому Чжоу и его племяннику время ввести гостя в курс дела.

Увидев вышедшего Лу Синя, она странно блеснула сощуренными глазами и с лёгким смешком бросила:

— Крупно же тебе сегодня повезло...

Лу Синь коротко кивнул и деловито спросил:

— Куда идти?

— Ишь какой нетерпеливый, — хихикнула Караванщица и медленно развернулась: — Пошли за мной!

Покачивая бёдрами, она неспешно зашагала впереди. Стоило признать, что её молодцеватый наряд в сочетании со стройными длинными ногами и пышными формами при такой походке производил весьма сильное визуальное впечатление и выглядел чертовски соблазнительно.

Однако Лу Синь не смел расслабляться ни на секунду. Даже с его точки зрения нынешняя Караванщица казалась совершенно другим человеком по сравнению с той женщиной, которую он видел совсем недавно.

Вот только он не видел на ней никакого ментального монстра.

Это могло означать лишь одно из двух: либо загрязнение этой женщины скрывалось глубоко внутри её тела, как это было у Сюй Сяосяо после контакта с картиной маслом, либо она сама являлась одарённой и замышляла недоброе.

Любой из этих вариантов таил в себе немалую опасность. И угрожала эта опасность вовсе не ему самому, а ни в чём не повинных людям из каравана вокруг. Когда схлёстываются одарённые, исход боя может быть каким угодно, но вот окружающим обычным людям в такой заварушке достаётся проще простого...

«Фух...»

Сохраняя предельную бдительность, он осторожно коснулся пальцами оправы своих очков. Того пса определённо стоило позвать — как-никак, он сам происходил из той картины маслом. Если загрязнение или мутация этой женщины как-то связаны с тем полотном или имеют схожую природу, пёс из очков наверняка сможет помочь. К тому же, если выпустить пса, остальные члены семьи тоже почувствуют его нынешнее напряжение и в нужный момент придут на выручку.

Лу Синь уже всё просчитал наперёд. Как только подтвердится, что с этой женщиной что-то не так, схватки не избежать. А если он ненароком убьёт её, люди из каравана вряд ли спустят это на тормозах — чего доброго, придётся отбиваться и от них. Выбраться отсюда вместе со своим мотоциклом из-под огня толпы вооружённых бывалых водителей будет задачей не из лёгких...

...Главным образом потому, что в такой перестрелке будет очень трудно уберечь мотоцикл от царапин.

...

Заходя вслед за женщиной в здание придорожной станции, Лу Синь спиной ощущал множество полных сочувствия взглядов. Впрочем, стоило ему переступить порог зала, как напряжение тут же отпустило его.

Он увидел, что Младшая сестра уже пристроилась под самым потолком на ближайшей к входу колонне и, свесив голову вниз, с любопытством разглядывает эту женщину. У подножия колонны сидел маленький пёс без шкуры, неотрывно сверля Караванщицу своими выпученными глазами. А неподалёку на маленькой скамеечке с мягкой, нежной улыбкой расположилась Мама. Свет догорающего костра позади заставлял собственную тень Лу Синя причудливо метаться по полу, словно скалящее когти чудовище, от которого веяло ледяным могильным холодом.

Вся семья была в сборе, а значит...

...

Лу Синь поднял взгляд и увидел, что Караванщица уже дошла до своей палатки в глубине зала. Она медленно обернулась, бросив на него томный, затуманенный поволокой взгляд, небрежно отбросила бамбуковый шест в сторону и принялась неторопливо расстёгивать пуговицы на одежде. Её тело пару раз гибко извилось, точно змея, и вот на ней уже не осталось ни единой нитки.

Прикусив губу, она с улыбкой поманила Лу Синя пальцем и нырнула внутрь палатки.

Лу Синь не спешил лезть следом, вместо этого пристально рассматривая её фигуру. Вспомнив слова Старого Чжоу и его племянника, он вглядывался особенно внимательно, сосредоточив всё внимание на том месте, где шея соединялась с туловищем.

Надо отдать должное, Караванщица проявила завидную сознательность и с самого начала устранила проблему «плохого обзора», весьма облегчив ему работу.

Первым делом требовалось проверить, нет ли на ней ментального монстра. Внимательно осмотрев её с ног до головы, Лу Синь окончательно убедился: монстра нет.

Вторым шагом был детальный осмотр самого тела женщины. Фигура у неё действительно оказалась отменной. Вот только под одеждой было совершенно незаметно, что всё её тело вдоль и поперёк исполосовано бесчисленными шрамами. Там виднелись длинные и короткие порезы от ножа, а также круглые рубцы, сильно напоминающие следы от пулевых ранений. Но самое главное — многие из этих ран выглядели совсем свежими. В неровном, пляшущем свете костра казалось, будто эти багровые шрамы вот-вот оживут и начнут извиваться.

Лу Синь невольно нахмурился. Хотя определить наверняка, подменили ли ей голову, на глаз было невозможно, стоило признать: её голова и тело действительно выглядели так, словно принадлежали двум разным людям.

— Хе-хе... — заметив, как пристально Лу Синь изучает её взглядом, Караванщица криво усмехнулась с оттенком презрения.

Она лениво повернулась вполоборота, положив грубоватую ладонь на бедро, а другой рукой подперев голову, и с игривым смешком посмотрела на него:

— Ну же, иди сюда...

Её голос прозвучал совсем как кошачье мурлыканье.

Крепче сжав ремень сумки, Лу Синь наградил её острым, колючим взглядом и спросил:

— Зачем?

Караванщица удивлённо приподняла бровь и снова хихикнула:

— Ты и сейчас будешь строить из себя дурачка?

Лу Синь слегка замялся, но тут же со всей серьёзностью произнёс:

— Можешь уже прямо назвать свою цель...

— Цель? — на лице женщины мелькнуло искреннее недоумение, после чего она покачала головой: — Разве я ещё недостаточно откровенно показала свою цель?

— Это... — Лу Синь почувствовал, что её реакция несколько расходится с его ожиданиями.

Слегка нахмурившись, он ещё раз внимательно посмотрел на неё. На левой линзе его очков мелькнул странный синий отблеск. Прямо перед его глазами заплясали столбцы данных, а расчерченная синими линиями рамка прицела сузилась, расширилась и наконец намертво зафиксировалась на фигуре Караванщицы. Следом одно за другим высветились показания замеров ментального излучения на предельной чувствительности.

Результат оказался практически нулевым...

Не желая сдаваться, Лу Синь задействовал «Зрение Мамы», но увидел перед собой лишь сгусток пылающего красного цвета.

Постепенно суровое лицо Лу Синя вытянулось от растерянности. Кажется, тут что-то пошло не так.

Неподалёку члены его семьи тоже явно опешили и с сомнением переглянулись между собой.

...

Цок, цок, цок...

По кафельному полу застучали каблуки туфель Мамы — она первой с совершенно непроницаемым лицом поднялась со скамейки и удалилась.

Младшая сестра на колонне закрыла глаза обеими ладошками и, бросив на Лу Синя полный укоризны взгляд, стрелой уползла прочь.

Даже собственная тень Лу Синя незаметно вернулась в своё обычное состояние. А маленький пёс без шкуры как ни в чём не бывало продефилировал мимо его ног с таким видом, словно вообще ничего не видел.

В воздухе повисла крайне неловкая тишина.