Книга 6. Глава 47: «Заклинания рождаются и гаснут»

Филетта давно заметила, что во взгляде Тайрона могло отражаться лишь три состояния. Большую часть времени – подавляющую часть – он смотрел сквозь собеседника или предмет, не обращая на него особого внимания. Разумеется, он без труда улавливал суть разговоров и событий, задействуя лишь малую долю своего разума, но мысли его витали далеко. И по поводу того, где именно они витали, сомнений быть не могло.

Магия. Этот человек думал о магии практически непрерывно.

При той скорости, с какой работал его разум, трудно было представить, как ему удаётся избегать скуки. Казалось, бесчисленные грани магии были неисчерпаемым колодцем для его ментальной энергии. Сколько бы времени он ни тратил, всегда находилось что-то новое, над чем стоило поработать.

Крайне редко – очень редко – случались моменты, когда он действительно концентрировался на человеке перед собой и смотрел прямо на него. Филетта до сих пор помнила, каково это было, когда она ещё могла чувствовать. Вся эта безграничная энергия и воля, сосредоточенные исключительно на ней. По правде говоря, ей доставалось куда больше внимания Тайрона, чем кому-либо ещё, особенно в минуты их близости.

Но даже теперь, после её смерти, он смотрел на неё точно так же, отдавая ей всё своё внимание. Вероятно, он даже не осознавал этого. Возможно, это было глупо, но она дорожила этими мгновениями – они оставались одной из немногих вещей, позволявших ей чувствовать себя живой.

Что же касается третьего взгляда, то именно его он демонстрировал сейчас, и это было по-настоящему жутко.

Всё, что он обычно держал глубоко внутри, оберегая у самого сердца, словно этот внутренний огонь был единственным, что согревало его, теперь вырвалось наружу. Ярость, боль, жажда и дикое, неутихающее горе, такое же острое, как и в тот день, когда погибла его семья. Он, должно быть, сам не замечал, как его губы обнажали зубы в оскале, когда он смотрел на далёкие городские стены, и как сжимались и разжимались его кулаки при мысли о притаившихся внутри Вельможах.

Вокруг них орда нежити замерла в безмолвном ожидании, пока над их головами бушевала битва заклинаний.

Кричащие Черепа расцветали в вышине, оставляя за собой шлейфы тёмных облаков, взмывали ввысь и падали на город. Но прежде чем они успевали приблизиться, их уничтожали: защитная магия, бьющая со стен и башен, рассеивала заклинания.

В ответ город огрызался залпами арканного огня, искрящимися шарами энергии и вспышками молний, которые летели по крутым траекториям или били прямо по орде. Каждый снаряд перехватывался на лету – нежить-маги Тайрона без устали трудились, отражая и гася наступательную магию.

Над головами, под клубящимися облаками тьмы, сотворёнными конструктами, застыли три Могильные Луны. Концентрированная Магия Смерти изливалась на нежить, обеспечивая их практически безграничным запасом энергии для борьбы.

Это противостояние длилось уже несколько часов, и картина ничуть не изменилась с самого начала. Она протянула руку, помедлила, а затем осторожно коснулась рукава Тайрона.

Он повернулся к ней, и на мгновение вся сила его безумия обрушилась на неё, так что ей стоило усилий не сделать шаг назад. Но уже в следующее мгновение его взгляд смягчился, и он смотрел на неё – только на неё.

— Что случилось? — Спросил он, заметив её замешательство.

— Ох. Я тут подумала… хотела спросить, есть ли нам от этого польза? — Она указала в сторону стен и непрекращающегося обмена ударами в небе. — Судя по всему, обе стороны могут продолжать так неделями, а у нас в запасе всего несколько дней.

— Наверняка могут, — хмыкнул Тайрон, отворачиваясь от неё обратно к стенам. — Мы-то уж точно можем. Могильные Луны отлично справляются со своей задачей, и до сих пор они даже не пытались им помешать. Хотя против облака миазмы они борются активно.

Филетта моргнула – действие, которое она, будучи упырем, всё ещё могла совершать. Её веки состояли из духовной плоти, но были полупрозрачными, так что это было скорее данью привычке, нежели необходимостью.

— Да, — она посмотрела вверх. — Кажется… там облачно?

Во всяком случае, облако вело себя вполне естественно. Посреди дня стояла темень, поскольку сквозь него почти не пробивался свет.

— Они не дают ему накрыть город, оно застыло прямо над стенами.

Он указал пальцем.

— Видишь, миазма не касается самих стен. Они как-то удерживают её, но я пока не понял, при помощи какого механизма.

— Это важно?

Он прищурился.

— Может быть важным. Возвращаясь к твоему вопросу о смысле происходящего: это стадия прощупывания сил.

— Помню, когда мы были на стадии прощупывания сил. Было приятно.

— Помолчи, — вздохнул он.

— Слушаюсь.

— Вот и славно. Я проверяю их защиту против наступательной магии, они проверяют мою. Подобные вещи не решаются быстро, но нам на руку играет то, что наша армия – нежить. Обстрел не прекратится ни днём, ни ночью, что позволяет ускорить процесс. Но ты права, за это время мы не добьёмся окончательного ответа. Даже обладай я подавляющим преимуществом, чего нет, они смогли бы сдерживать мою магию неделями.

— Тогда зачем вообще всё это?

— Потому что они ждут от нас именно этого. Потому что это истощает их ресурсы, пусть даже понемногу. Потому что это изматывает их магов и солдат. Потому что это пугает простых людей и заставляет Вельмож нервничать.

Она удивлённо посмотрела на него.

— Потому что они ждут этого? С каких это пор тебя волнуют их ожидания?

— С тех пор как я решил приберечь свои козыри. Если мы будем действовать вопреки их ожиданиям, они лишь насторожатся. Я не рассчитываю застать их врасплох, они кажутся отлично подготовленными, но любая мелочь может сыграть нам на руку.

— Значит, у тебя припасено несколько сюрпризов? Что ж, ты меня заинтриговал.

— Не буду вдаваться в подробности, но да. Кое-что я подготовил, однако нужно действовать осторожно. Покажи слишком много не в тот момент – и всё может пойти прахом.

— И ты мне не расскажешь? — Искренне удивилась она. — Кто нас подслушает посреди армии нежити? Если так переживаешь, мог бы просто передать через проводник.

— Я переживаю, что они могут пленить тебя и вытянуть эти сведения прямо из твоей души, — прямо ответил Тайрон, вновь взглянув на неё. — Не сомневаюсь, они видят, что ты говоришь со мной, миазма не способна скрыть нас от взора платинового ранга. Они знают, что ты часто бываешь рядом и что с тобой я общаюсь больше, чем с остальными. Если у них появится шанс, они заберут тебя и, скорее всего, отправят твою душу прямиком к Пяти Божествам.

Филетта вздрогнула.

— Хочешь сказать, мне лучше держаться поближе к тебе?

— На мой взгляд, это было бы разумно.

— Так и сделаю.

Он кивнул и, убедившись, что её любопытство удовлетворено, снова повернулся к городу. Его лицо мгновенно изменилось. Больше не сосредоточенный на ней, он не ушёл с головой в расчёты заклинаний – вместо этого его вновь наполнили сдерживаемый гнев и скорбь. Если – когда – они одержат победу, он утолит свою жажду мести кровью дворянства, упиваясь их страданиями.

Но и это не продлится вечно.

Сколько бы их ни погибло, он не успокоится, пока жив хоть один из них и пока боги безмятежно восседают в своём раю. Эта вражда могла закончиться лишь его триумфом или его смертью.

У Филетты мороз пробежал по коже.

По правде говоря, даже смерть не смогла бы его остановить.

…

В зале военного совета герцог Мирасмас созерцал проекцию, парящую над зачарованным хрустальным диском в центре стола. Бесчисленная орда нежити, выстроившаяся перед его стенами, и бесконечные потоки магии, взмывающие в небо. До его слуха доносились едва различимые, заунывные потусторонние крики, которые проникали в уши, как бы он ни пытался от них отгородиться.

— Страх как оружие, — пробормотал он себе под нос.

— Именно так, — отозвался стоявший рядом генерал Артур, не отрывая взгляда от той же проекции. — Поверьте, если здесь это звучит жутко, то на самих стенах – просто кошмарно. Я уже видел солдат, которые затыкают уши тряпками во время дежурства. Помогает слабо, и если им придётся слушать этот визг круглыми сутками, это сильно ударит по их моральному духу.

— Сократить время дежурств и ускорить ротацию войск, — распорядился Герцог. — Мы не должны упускать ни единой детали, чтобы не дать этому ублюдку ни единого шанса. Пока мы держим оборону, победа будет за нами.

Артур усмехнулся про себя и кивнул. Он уже отдал это распоряжение, но не имело смысла мешать Герцогу думать, будто это его собственная инициатива, тем более что мысль была здравой.

— Разумеется, Лорд Герцог.

Аристан Мирасмас перевёл взгляд на своего генерала, но промолчал, вновь сосредоточившись на диске и проекции. Изображение передавалось прямо со стен, и, как уверяли Арканисты, задержка была минимальной.

— Неужели наш враг действительно всего один человек? — Произнес он, вглядываясь в картину. — Поверить трудно, что один-единственный мужчина способен на такое.

— Класс Некроманта запретили не просто так, супруг мой, — подала голос Герцогиня, сидевшая по правую руку от него. Она тоже внимательно изучала изображение на диске, но Герцог был уверен, что её интересовали совсем другие вещи. — Падение Грэнина случилось не так давно, чтобы мы могли забыть об этом. И всё это сотворил один безумный Некромант. Если проявим неосторожность, нас постигнет та же участь.

— Как скажешь, Герцогиня, — почтительно отозвался Герцог. — Просто кажется… маловероятным, чтобы один человек, независимо от его Класса, мог принести столько бед Империи.

— Возможно, его мать и отец смогли бы, не будь они скованы цепями Магистров, — задумчиво произнес Артур. — Их кровь течёт в его жилах, в этом нет сомнений. Сам он пока не начал творить заклинания. Когда начнёт, вы сразу поймёте, о чём я говорю.

Герцогиня повернулась к нему, изящно выгнув бровь.

— Должно быть, это нечто из ряда вон выходящее, раз ты так говоришь, — заметила она.

Артур мрачно кивнул.

— О да, ещё какое. Я никогда прежде не сталкивался с подобной магией. Ни разу.

— Любопытно, — пробормотала она, вновь переводя взгляд на диск.

— Что бы он ни предпринял, мы подготовились должным образом. Как только прибудет Золотой Легион, мы сможем совершить вылазку через ворота и покончить с ним. Это лишь вопрос времени.

Они почувствовали это одновременно. Словно по самой реальности прошла дрожь, отозвавшаяся неприятным, тошнотворным толчком в животе.

— Он начал, — произнес Артур.

— Что? — Воскликнул Герцог. — Да он же в километрах отсюда!

— Я же говорил. Это нечто особенное.

И вновь их накрыло это дезориентирующее ощущение, а затем ещё раз. Все трое подались ближе к диску, силясь разглядеть происходящее.

Их глазам предстал настоящий шторм из духов.

— Я отправляюсь на стены, — объявил Артур, поднимаясь из-за стола, и быстрым шагом покинул залу.

Герцог и Герцогиня остались сидеть рядом, сами не заметив, как их руки сжались под столом, пока они заворожённо наблюдали за разгулом этой ужасающей магии.