Подошедший в этот момент слуга почтительно протянул тиару, и Виктория, приняв её, водрузила на голову Бетти.

— Госпожа Бетти, вы ведь ушли с бала рано и не знали? Мы выбрали вас Цветочным королем!

— М-меня? Почему?

— Все вокруг так её поздравляют, а у неё такой ошарашенный вид. Какая наглость!

Не обращая внимания на эту «наглость», Виктория с лукавой улыбкой произнесла:

— Как почему? А за что, по-вашему, вас выбрали королевой на балу?

— Н-неужели… из-за моего танца?

Бетти выглядела так, будто сама не могла в это поверить.

Ещё бы, после того как она станцевала в таком виде, неудивительно, что похвала кажется ей чем-то немыслимым.

Однако, несмотря на эти мысли, перед Бетти начали скапливаться небольшие подарки, приготовленные юными леди.

— Это был потрясающий танец! Можно сказать, вы произвели настоящий фурор.

— Вы ведь поступаете в школу гайдов? Если во время учёбы возникнут вопросы, в любое время обращайтесь ко мне, Офелии. Договорились?

— Госпожа Бетти, госпожа Александра и госпожа Элизабет теперь тоже стали частью нашего круга, так что, пожалуйста, берегите честь нашего общества.

— Хм, все они так громко разглагольствуют, но стоит этой мышке оконфузиться перед всеми, как они тут же сменят тон.

Кристин дождалась своей очереди и протянула заранее приготовленное печенье.

— Госпожа Бетти, хоть и с опозданием, поздравляю вас с титулом Цветочного короля этого года. Это печенье с черничным джемом, приготовленным в нашем поместье.

Стоило Кристин развернуть упаковку и попытаться предложить ей печенье со снотворным, как Бетти озадаченно нахмурилась. Она явно не понимала, с чего это Кристин вдруг стала такой обходительной.

Но настороженность длилась недолго: сладкий аромат черничного джема, поднесённого прямо к носу, заставил её в конце концов приоткрыть рот.

«Глупая простолюдинка».

— Не может устоять даже перед едой, лежащей прямо перед носом. Типичная глупая простолюдинка.

На лице Кристин расцвела улыбка, полная удовлетворения. Это была улыбка человека, уверенного в своей победе.

— О, правда? Я тоже очень люблю чернику.

В этот самый момент Виктория перехватила печенье из рук Кристин, отправила его себе в рот и произнесла с кокетливой ноткой в голосе:

— Пытается в последний момент наладить связи с Бетти и герцогом Янусом? Не выйдет.

Виктория считала, что после этого чаепития именно она должна стать той леди, которой Бетти будет доверять больше всего.

Печенье со снотворным было тщательно пережёвано маленьким ротиком Виктории и вскоре проглочено.

— А лучше попробуйте сначала мой торт, госпожа Бетти. Наш повар из рода Герцог Матиа — лучший в империи.

Даже совершив такую вопиющую бестактность, как кража чужого подарка, Виктория оставалась невозмутимой. Когда она отрезала большой кусок шоколадного помадного торта, который выглядел невероятно аппетитно, и протянула его на тарелке, глаза Бетти засияли.

Кристин, остолбеневшая от увиденного, спохватилась лишь спустя мгновение:

— Г-госпожа Виктория! Это был мой подарок для госпожи Бетти, как вы могли съесть его первой?

— О нет… что же будет, если леди Виктория это съест?

Напоить простолюдинку снотворным или слабительным ради шутки — не такая уж большая беда. Аристократы отделывались лишь штрафами, даже если случайно убивали простолюдина.

— Но леди… драгоценная вторая леди рода Герцог Матиа…

Розовые глаза Кристин беспокойно забегали из-за рухнувшего плана. Виктория, не зная истинной причины, язвительно парировала:

— Ой, прошу прощения, госпожа Кристин. Но я просто обожаю чернику.

Виктория показала кончик языка и взяла ещё одно печенье. Пока Кристин, боясь вызвать лишние подозрения, не могла остановить её, та съела ещё одно. А затем и третье.

Видимо, вкус был действительно хорош, так как Виктория, забыв о соперничестве с Кристин, округлила глаза от восторга:

— Умение Мекуйены делать джем просто поразительно! Не слишком сладко, с приятным послевкусием, отлично сочетается с чаем… Но вкус какой-то необычный. Что-то в нём есть, что отличает его от обычного джема, не могу понять что. В любом случае, очень вкусно!

После такой похвалы другие леди тоже начали проявлять интерес к печенью Кристин.

— Неужели так вкусно?

— Очень вкусно! Попробуйте все. Вы ведь не против, госпожа Бетти?

Бетти была полностью поглощена шоколадным тортом. Она рассеянно кивнула, продолжая жевать с перепачканным шоколадом ртом. Леди одна за другой начали разбирать печенье Кристин.

— О, и правда, очень вкусно. Какой чудесный аромат.

— Невероятно вкусно! Если вас не затруднит, госпожа Кристин, не могли бы вы поделиться рецептом джема?

Таким образом, особое печенье Питера Коса оказалось во рту у всех леди, кроме Бетти, Кристин и Елены.

Кристин попыталась найти в этом хоть что-то положительное.

«Всё к лучшему. В каком-то смысле это даже хорошо. Теперь они все уснут и не заметят, что с печеньем что-то не так».

«Если бы съела только леди Виктория, это было бы куда подозрительнее».

Как она и ожидала, на детей, с аппетитом поедавших печенье на чаепитии, вскоре навалилась сонливость. То ли из-за того, что они были ещё детьми, то ли из-за высокого качества продукции Питера Коса, реакция была на удивление быстрой.

Юные леди, забыв о светской беседе, начали зевать и тереть глаза, а слуги решили, что дети просто утомились от долгого чаепития и капризничают.

— Леди, не стоит играть с едой. Ваши подруги смотрят.

Виктория, чьё внимание тоже начало рассеиваться, лишь тыкала вилкой в пудинг, мучая его.

— М-м, не хочу. Буду делать, что хочу…

— Делайте, как знаете. Если потом вас за это осудят, я ни при чём.

Бетти, которая до этого прилежно поедала огромный кусок торта, оглядела сидящих детей, тихо встала, что-то шепнула ожидавшему слуге и направилась к уединённой террасе.

Похоже, она попросила слугу переставить её место. Дети, которые ещё минуту назад пытались заговорить с ней, теперь выглядели совершенно равнодушными.

Кристин, тайком кусая губы, заметила едва заметную отметку на ручке чашки Бетти. Это был знак, что Лора, как и было велено, подменила заварку.

«Зря я вообще затеяла всё это с печеньем!»

Если бы она просто выпила чай со слабительным, Бетти опозорилась бы перед всеми леди.

Но, возможно, ещё не поздно. Сейчас все сонные, но если Бетти на террасе опозорится перед всеми, они вмиг протрезвеют.

И тогда Бетти не сможет показаться на глаза не только в высшем свете, но и в школе.

Кристин, скрывая напряжение, следила взглядом за удаляющейся Бетти.

Светские рауты леди Виктории были довольно влиятельным кругом среди аристократии. Поэтому я ожидала, что даже среди детей будут плестись интриги и звучать колкости.

Но не тут-то было.

Участницы собрания вскоре заскучали и начали клевать носом. Даже сама хозяйка чаепития, Виктория, играла с пудингом — на самом деле, это было довольно мило. В конце концов, дети не могут долго усидеть на одном месте.

Оставив скучающих детей, я направилась на террасу, где была Елена. Встреча не была запланирована, но раз уж она здесь, это к лучшему. Можно было бы невзначай завести разговор о бизнесе Люцифера и прощупать почву.

Стоило мне сесть рядом, как Елена с мягкой улыбкой протянула мне платок.

— Поздравляю с титулом Цветочного короля, госпожа Бетти.

На платке были вышиты крошечные, изящные полевые цветы.

— Леди… то есть, госпожа Елена, вы сами это вышили?

— Я в последнее время изучаю вышивку.

— Как красиво! Спасибо большое!

От моих слов щёки Елены залились румянцем.

В этом мире существовал старинный обычай: если мужчина делал предложение, женщина отвечала на него вышитым платком.

В столице, где мода менялась каждый день, это считалось старомодным, и многие леди отказывались учиться вышивать. Но Елена Мекуйена была другой. Будучи воплощением консерватизма, она, похоже, прилежно освоила и это искусство.

— Не знаю, кто этот счастливчик, но тот, кто получит ваш платок, будет невероятно рад!

От моего восхищения лицо Елены стало красным, как спелая слива.

— Это всего лишь вышивка… Кому сейчас нужно умение вышивать? В мире столько красивых и талантливых леди. Если не стараться хоть в чём-то…

Елена замялась и по привычке начала заниматься самоуничижением. Если так пойдёт и дальше, то даже если я заведу разговор о бизнесе Люцифера, она наверняка ответит: «Чем я могу помочь?…» и откажется.

Я постаралась улыбнуться как можно ярче и возразить на её самокритику.

— Госпожа Елена, вы прекрасны, и вышиваете замечательно. Знаете, как мало сейчас людей, которые хоть что-то делают по-настоящему хорошо?

Елена испуганно вздрогнула, явно не ожидая такого напора.

— Не говорите так. Если вы скажете это при других, они подумают, что вы надо мной смеётесь.

Это было глубокое самоуничижение, полностью блокирующее ход беседы, но отступать было нельзя. Я развернула платок и, указывая на полевые цветы по краям, спросила:

— А как называются эти цветы?

— Это проломник, это ландыш, а это шиповник.

— Ого. Они все такие маленькие и белые, я думала, это один и тот же цветок.

— Если присмотреться, они все разные. У проломника лепестки разделены, ландыш склоняет головку вниз, а шиповник заметно крупнее, видите?

— Надо же! Госпожа Елена, вы просто всё знаете!

Елена снова смутилась, не зная, куда деть глаза, и перевела тему:

— Госпожа Бетти, вы тоже интересуетесь цветами или вышивкой?

— Нет, ни капли.

— Да, было бы замечательно, если бы вы меня чему-нибудь научили, госпожа Елена.

Но я знала, что ей будет приятно это услышать. А под предлогом обучения вышивке можно было бы естественным образом проводить больше времени вместе.

Однако, похоже, она поняла меня иначе, так как быстро замахала руками:

— Что вы? Я… я не обладаю мастерством, чтобы кого-то учить. А вдруг я привью вам плохие привычки в вышивке…

— Что значит плохие привычки?

Она так закончила фразу, что у меня не было шансов возразить. Как бы я ни пыталась, она всё сводила к чрезмерному самоуничижению, и разговор заходил в тупик.

Я, чувствуя, как внутри всё закипает, взяла чашку чая, но…

— И… госпожа Бетти, вы обязательно встретите мужа, который будет любить вас, даже если вы не умеете вышивать. Я же… я ничего не умею, и некрасива… поэтому и выучилась хотя бы базовым навыкам шитья, чтобы, выйдя замуж, не вызывать неприязни…

Я уколола палец о что-то острое и выронила чашку.

Чай, к которому я даже не притронулась, вместе с чашкой с бульканьем ушёл под воду в пруду под террасой.

Где-то позади кто-то тихо вскрикнул: «Нет!», но, обернувшись, я увидела, что никто из леди, наслаждающихся чаепитием, не смотрит в нашу сторону.

Лишь Елена смотрела на меня, широко открыв глаза, как испуганный кролик.