Не знаю, что у него творилось в голове, но, похоже, он считал, что я сбежала в прошлый раз из-за его собственной распущенности. Ну, если судить по обстоятельствам, я действительно сбежала после того, как увидела его в окружении других юных леди.

Я решила сменить тактику. Пока герцог окончательно не сошел с ума, лучше было бы сегодня просто уйти.

— Герцог, я хочу спать, да и ноги болят. Может, просто пойдем домой?

Я изо всех сил старалась игнорировать его сверкающие красные глаза и даже зевнула, после чего герцог сразу смягчился.

— … Ты хочешь спать?

— Да.

— Хорошо, поехали домой. Поедем домой и будем там только вдвоем.

Юноша тут же подхватил меня на руки и зашагал вниз по лестнице.

«Настоящий псих, причем не из обычных». — подумала я.

Через плечо герцога я увидела в комнате отдыха леди Веронику. Она закрыла лицо веером и тихонько давилась смехом.

Я уже ответила на приглашение молодого господина Винсента, так что мой уход не должен был стать проблемой.

Животное, которое герцог принес с бала Цветочной феи, оказалось малой пандой.

В прошлой жизни я видела этого зверя лишь пару раз через экран, и теперь передо мной был пушистый комок шерсти, цветом напоминающий мои волосы.

Несмотря на всеядность, он больше всего любил побеги бамбука, что вполне соответствовало его цене в 10 000 альбонов. На парящем в облаках искусственном континенте, в Империи Ноа, это был редкий продукт, но вскоре в особняке Януса бамбука стало столько, что он валялся повсюду.

Герцог притащил его, радуясь как ребенок, но вскоре охладел, и в итоге уход за зверем лег на мои плечи.

«Вот почему детям никогда не разрешают заводить животных, даже если они очень просят».

Я дала зверьку интуитивно понятное имя «Лессер» и лишь изредка заботилась о самом необходимом.

Лессер, ещё не ставший взрослой особью, видимо, освоился в особняке и теперь частенько заползал ко мне на кровать, чтобы поспать рядом. Для дикого животного он был на удивление сообразительным, раз понимал, кто о нем заботится.

В тот день я снова спала на самом краю кровати, потому что Лессер потихоньку вытеснил меня, заняв всё пространство.

Однако от какого-то шума я проснулась и увидела вдали нечто серебристое, сверкающее в холодном лунном свете середины зимы.

«Может, у герцога есть какой-то квест, по которому он обязан совершать определенное количество безумств в день?»

Я подавила вздох и протерла глаза, а серебристый силуэт, заметив, что я проснулась, нетвердой походкой направился ко мне.

Подойдя к изголовью, он протянул мне музыкальную шкатулку.

— Герцог, это…

— Я не знал, чего ты хочешь, поэтому принес что попало. Просто… то, что обычно нравится девочкам…

Только тогда я заметила мешок, который он волочил одной рукой, и спросила обессиленным голосом:

— А что обычно нравится девочкам?

— … Не знаю. Откуда мне знать, что нравится девочкам? Почему ты спрашиваешь меня об этом?

Казалось, он сам не понимал, что говорит, и было ясно, что вести с ним диалог сейчас бесполезно.

— В любом случае. Наша Бетти — ребенок, она добрая, ну, в общем… поэтому я принес это вместо Цветочной феи.

Герцог вывалил содержимое мешка прямо на кровать и разложил всё так, чтобы было лучше видно. Лессер, испугавшись шума, шмыгнул под кровать. Как и положено дикому зверю, он был очень пуглив.

Я при свете яркой луны мельком осмотрела содержимое мешка.

Лимитированная тиара, модель дирижабля, музыкальная шкатулка, веер необычного дизайна и так далее.

— Герцог, вы ведь уже всё это мне покупали.

Причем как раз на праздник Цветочной феи.

Почему он притащил те же самые подарки спустя полмесяца? С ума сойти можно.

Я указала пальцем на один из шкафчиков с игрушками, стоявших в комнате, и показала озадаченному юноше, что там уже аккуратно разложены точно такие же вещи, ничем не отличающиеся от тех, что были в мешке.

Он прищурился и посмотрел туда, куда я указывала, словно пытаясь оценить обстановку.

— Когда я успел всё это выставить?

Я слегка наклонилась к нему и принюхалась. От юноши исходил густой, сладкий аромат Белого ароматного цветка. Казалось, он буквально вывалялся в поле этих цветов.

В Белом ароматном цветке содержалась частица очищающей силы. Препарат, созданный из его концентрата, использовался в Храме и фармацевтических компаниях как своего рода средство экстренной помощи.

При приеме он позволял очистить силу Трансцендента без помощи гайда, но побочные эффекты были колоссальными, поэтому его не назначали без крайней необходимости, а для обычных людей, не являющихся Трансцендентами, его употребление было незаконным.

Однако герцог Герцог Янус, страдающий от нестабильной силы, принимал концентрат Белого ароматного цветка каждые три месяца без пропусков.

Он пил не только высококачественный концентрат, присланный из Храма, но и смешивал его с тем, что доставал на черном рынке, до тех пор, пока не терял сознание. Поскольку у него не было личного гайда, дозировка концентрата, назначенная Храмом, вероятно, только росла.

«Нет, серьезно, почему он до сих пор не нашел себе личного гайда?»

Всё можно было решить, просто заранее найдя гайда, но герцог выбрал худший путь — увеличивать дозу Белого ароматного цветка. Даже когда я спрашивала: «Герцог, когда придут ваши гайды?», он лишь отвечал: «Ты же мой гайд».

От одних воспоминаний об этом упрямстве меня охватило раздражение, и я нахмурилась, но юноша начал разговор.

— Бетти, я всё думал об этом.

Человек, который даже даты не различает, о чем-то думал?

Хотя в ушах, словно галлюцинация, звучал голос Ника: «Если напился, помой ноги и иди спать!», я, понимая состояние юноши, перебравшего с концентратом, натянула на лицо самую яркую, хоть и вынужденную улыбку и ласково сказала:

— О, это замечательно. Мне очень хочется узнать, о чем вы думали. Но, герцог, может, расскажете завтра утром? Я сейчас очень хочу спать.

— Я не хотел тебя будить. Ты же знаешь, феи приходят ночью… Когда просыпаешься, подарки уже лежат на месте.

— Конечно. Я знаю.

— Но я должен сказать это сейчас! Я не хотел будить, но раз уж ты проснулась, я должен сказать! Слушай, Бетти. Я всё думал об этом.

Ох, ну и зануда. Всё равно завтра утром ничего не вспомнит, может, просто врезать ему как следует?

Но в мире бывает всякое, поэтому я лишь слегка сжала одеяло.

— Ты во всем права, Бетти, ты абсолютно права. Я не могу контролировать твои отношения по своему желанию. Я не хочу… не хочу такого… Чтобы ты оглядывалась на меня… чтобы у тебя не было нормальных друзей… не тех, кто липнет ради денег, а тех, с кем можно разделить искренность…

У меня буквально челюсть отвисла.

Нет. В таком состоянии, будучи пьяным в стельку, он способен на такое глубокое раскаяние и самоанализ? Мой принцип «люди не меняются» оказался под угрозой.

— Встречайся с кем хочешь. Если тебе это нравится, кто я такой, чтобы запрещать? Я просто… мусор, пропитанный Белым ароматным цветком.

Это было удивительно, но такая чрезмерная самокритика была тревожным сигналом.

Нина, когда напивалась, сначала испытывала эйфорию, а потом впадала в глубокое чувство потери и ныла, что она — никчемный человек.

Я решила пресечь эмоции герцога, пока они не стали такими же бурными.

— Не стоит так себя винить. Не знаю, что случилось, но после того, как вы хорошенько выспитесь, всё покажется пустяком.

Герцог, странно расфокусированным взглядом глядя на меня, выслушал мои слова, а потом снова начал мучиться в одиночку.

— … Боже, Бетти. Что же я наделал с таким ангельским и добрым ребенком.

Это я хочу спросить: что же ты наделал? Что такого нужно было совершить, чтобы среди ночи приходить с исповедью?

Вопреки моему желанию, мучимый совестью герцог продолжил:

— Если тебе так лучше, то мне всё равно, кто это будет. Я просто… хотел, чтобы ты жила хорошо. У тебя ведь никого нет… Поэтому ты должна жить богато, чтобы ни в чем не нуждаться, даже если рядом никого не будет. Поняла, Бетти? Ты должна жить хорошо.

Ну, это была не самая сложная просьба, поэтому я поспешно кивнула.

— Да, я буду жить хорошо.

— Но если тебе так хочется, то этот проклятый мальчишка Люцифер — он из тех, кто готов содрать одежду с собственной жены, чтобы отдать её нищему, но если тебе нравятся такие филантропы, то и мне они нравятся. А, нет… не нравятся. Но я могу притвориться, что нравятся. Я сделаю тебя хозяйкой Сола.

Что ещё за бред про хозяйку Сола? Его бессвязная речь становилась всё более странной.

— Да, я поняла, так что, герцог, идите уже…

— И если, если ты передумаешь и тебе понравится кто-то другой… всегда говори мне. Даже если дело не в этом… тебе нужна хижина, чтобы играть со своими маленькими друзьями?

— Нет.

— В любом случае, теперь я буду делать всё, что ты захочешь, что угодно.

— Правда?

— … Да.

Тогда я не хочу идти в школу для гайдов! И хочу уехать из Януса, чтобы жить без риска попасть под влияние вашего выброса силы!

Но даже если я выпалю это сейчас, вспомнит ли герцог об этом?

Пока я колебалась, юноша продолжал бормотать сам с собой.

— Даже если ты захочешь уехать в Гладио, я тебя отпущу. Конечно, эти парни из Гладио — те ещё мрачные типы! И там чертовски холодно! Они запрут герцогиню в северном замке, пока она не умрет от пневмонии, и не выпустят. Но я буду часто приезжать. Я сделаю всё возможное… буду часто приезжать.

— Но, герцог, с самого начала разговор идет куда-то не туда…

— Но они — настоящие подонки. Ты, ты хоть раз видела лицо герцогини Гладио? Они явно держат её в заточении! И при этом сами разгуливают повсюду, строя из себя благородных, отвратительные типы! Я терпеть этого не могу, зачем запирать людей?!

Но ведь заточение — это твоя специализация…

И слухи вокруг герцогини Гладио были неправдой. То, что ей пришлось нелегко на севере, в холодном герцогстве Гладио, было правдой, но из-за холода она сама предпочла уединиться в замке.

В замке Гладио всегда было чрезмерно натоплено ради герцогини. Всё это выяснилось, когда Кристин Мекуйена стала жить в замке Гладио.

Мне очень хотелось сказать ему: «Сам-то сначала научись вести себя нормально, когда вырастешь», но его лицемерие было настолько искренним, что я лишь закатила глаза.

— … Но если тебе это нравится, значит, так тому и быть. Теперь я понял.

— Хорошо, герцог. А теперь успокойтесь.

К черту школу, сначала надо его уложить.

Я попыталась встать с кровати, чтобы позвать кого-нибудь, но герцог снова уложил меня. Несмотря на то, что он шатался от передозировки концентрата, силы у него было хоть отбавляй.

— Почему, почему, почему. Не вставай, не нужно вставать. Хочешь пить?

— Нет, герцог, я просто подумала, что вам лучше пойти к себе и поспать…

— О, какая заботливая. В этом нет нужды, Бетти. Я сам дойду.

— Нет. Я обязательно хочу проводить вас до спальни.

— Ты?

Герцог хмыкнул.