Конечно, тащить на себе пьяного в одиночку было бы безумием.

— Может, позвать кого-нибудь, чтобы помогли донести герцога…

— Не надо, не буди никого без причины.

Что ж, по крайней мере, он хотя бы собирался уйти из моей комнаты, и это уже радовало.

Герцог, который с трудом поднимался с края кровати, вдруг резко повернул голову ко мне и, разрушив все мои надежды наконец-то выспаться, неожиданно спросил:

— Я сейчас немного запутался, скажи прямо. Кто тебе нравится больше: Сол или Гладио?

— О чем вы?

— За кого ты хочешь выйти замуж?

— Оба не нравятся.

— Тогда кто нравится?

— Не знаю, когда придет время, за кого-нибудь да выйду.

— Я спрашиваю, кто тебе нравится.

Ох, да серьезно! Просто поспи уже, ну! Мне плевать, просто иди и поспи!

Я ответила приглушенным голосом, в котором отчетливо сквозило раздражение.

— Мне нравятся все подряд.

Мой резкий ответ, похоже, сбил его с толку.

— Все… все подряд?

— Да.

— Значит, когда вырастешь, если какой-нибудь мужчина скажет, что ты ему нравишься, ты будешь с ним жить?

— Да.

— Тогда… если я скажу, что ты мне нравишься, ты тоже будешь со мной жить?

— Что-о?

Почувствовав, что меня втягивают в какую-то ловушку, я быстро взяла себя в руки и натянула неловкую улыбку.

— Хе-хе… Герцог, мне всего 10 лет, я ещё не думала о таких вещах.

Тогда герцог округлил глаза, словно узнал нечто невероятное, и переспросил:

— Тебе… 10 лет?

Он был настолько бледным, что его слегка приоткрытые алые губы и покрасневшие от хмеля глаза казались особенно яркими. Было бы ложью сказать, что то, как он склонил голову с таким выражением лица, не показалось мне милым.

— Да.

— Когда ты успела так вырасти?

— … Мне было 10 лет с того самого момента, как мы впервые встретились.

— Хм. Дети действительно растут очень быстро. Очень… просто стремительно.

Его бормотание внезапно приобрело тревожный тон, и я снова попыталась встать. Интуиция подсказывала, что нужно переключить его внимание на что-то другое.

— Герцог, уже слишком поздно. Пора спать. Я провожу вас.

— Да, мужчины приносят одни лишь проблемы. Тебе они не нужны.

А, опять он за свое. А ведь только что говорил, что позволит мне делать все, что я захочу…

Впрочем, ожидать логики от человека, перебравшего концентрата Белого ароматного цветка, было ошибкой. Сейчас пытаться спорить с герцогами было совершенно бесполезно.

Я решила во всем с ним соглашаться, лишь бы сдержать желание вырвать у себя волосы. Нужно просто его успокоить и как-нибудь отправить восвояси.

— Да, мне не нужны мужчины.

— Знаешь, сколько женщин погубили свою жизнь, связавшись с какими-нибудь подонками? Ты, ты не должна так жить. Быть зависимой от кого-то… это так жалко… в общем, если собираешься жить в таком духе…

— Я прекрасно поняла, о чем вы говорите. Я не буду выходить замуж и буду отлично жить одна.

— Нет, ты ещё не поняла.

В одно мгновение меня резко откинули назад. Глаза юноши, скрытые в тени, опасно блеснули. Если смотреть на него снизу вверх, его взгляд казался особенно жутким.

— Что бы ни случилось, придет время, и ты полюбишь кого-то, Бетти. Тот момент, когда одно лишь присутствие этого человека сделает твою жизнь невероятной. Вот этого момента нужно опасаться. Это ловушка, чертова ловушка, придуманная Мировым древом ради тебя.

Я почти инстинктивно попыталась отползти назад, но это было бесполезно. Юноша схватил меня за лодыжку и дернул — и мое тело беспомощно заскользило по простыням прямо к нему.

Что же заставляет герцога Януса так погружаться в безумие?

Что для него значит Мировое древо в его затуманенном очищением сознании?

В отличие от бесконечно холодеющей головы, сердце, предчувствуя неладное, бешено колотилось. Белоснежный змей сверкал красными глазами, словно готовый проглотить меня в любую секунду.

— Никогда, слышишь, никогда не проси ничего у Мирового древа. Если оно исполнило твое желание, значит, сделало это лишь для того, чтобы потом отобрать что-то взамен. Мировое древо никогда не позволит тебе любить что-то по-настоящему, Бетти. Оно пошлет несчастный случай, болезнь, нищету или какого-нибудь подонка, о котором неизвестно, где он шлялся, чтобы украсть твое. Оно отнимет у тебя то единственное, что тебе дорого!

Я заставила свои онемевшие губы разомкнуться.

— Я поняла, отпустите меня! М-мне страшно из-за вас, герцог.

— … Страшно?

От этого слова красные глаза юноши снова затуманились.

Я поспешно спрятала лодыжку, которую выпустил герцог, под подол пижамы.

— Я не хотел тебя пугать. Я хотел сказать… ты гораздо важнее. Поэтому это тебе не нужно.

Сказав это с решимостью, он вскочил на ноги и куда-то зашагал.

Я замерла, надеясь, что он наконец идет к себе, но в темноте, куда не проникал лунный свет, раздался тяжелый треск, словно ломалось что-то массивное.

— Герцог, что вы дела… А-а!

Затем раздался грохот, и кукольный домик вылетел в окно. Герцог вырвал прикрепленный к стене и полу домик и выбросил его.

После ночного шума послышались торопливые шаги слуг по всему особняку.

Было очевидно, что все они повскакивали с кроватей с мыслью: «Опять этот безумный хозяин…»

Через разбитое окно ворвался ледяной зимний ветер, окончательно прогнав остатки сна. Мне оставалось только вздыхать.

— Не могли бы вы просто, как другие обычные аристократы, эксплуатировать меня и запереть где-нибудь в углу?

— … Так не пойдет.

Утром мою комнату закрыли на ремонт, и меня переселили в другую. Свободных комнат было много, так что это не стало проблемой.

Чувствительный Лессер, видимо, ещё не привык к новой обстановке, поэтому, кроме времени кормления и прогулок, забивался в угол и не двигался. Я решила не беспокоить его без причины и тоже старалась не обращать на него внимания.

Герцог Герцог Янус не выходил из спальни, жалуясь на жуткую головную боль из-за побочных эффектов концентрата Белого ароматного цветка.

Я же, чтобы восполнить недосып, вволю выспалась, а потом, даже не расчесавшись, валялась на кровати и читала книгу.

Тук-тук.

— Да, входите.

Я поспешно встала и кое-как привела волосы в порядок, когда вошла Люси.

Я думала, она принесла поздний завтрак, но вместо этого увидела гору заварного крема, печенья и сухофруктов в сахаре. Хотя я понимала, что от такого количества сахара с утра уровень глюкозы подскочит до небес, сдержать радостного предвкушения я не могла.

— Только на сегодня разрешаю. После еды обязательно тщательно почисти зубы.

— Хорошо.

Значит, герцог все-таки знает, что виноват.

— Сегодня ни шагу из комнаты, буду только объедаться сладостями.

Я помогала Люси переставить еду на стол, с трудом сдерживая улыбку. Люси, закончив сервировку, вздохнула и заговорила:

— Хозяин иногда… после приема концентрата Белого ароматного цветка для очищения становится более эмоциональным, чем обычно. Мне не положено высказывать свое мнение, но, по-моему, он просто хотел извиниться.

Это не эмоциональность, это извержение безумия.

Но я послушно кивнула.

— Да, я понимаю.

— Ах да, ещё письмо. Оно на твое имя.

Это было приглашение от леди Вероники.

— Вот, обещанные 50 альбонов. Выполнишь работу — получишь остальные 100.

Юс открыл кошелек, чтобы проверить состояние золотых монет. Помимо доверия к гильдии, у него была привычка проверять деньги сразу после получения. Задание было невероятно опасным, но Юсу жизненно требовались средства.

— А что с Мег?

— Помнишь тот дом, из которого она сбежала? Её забрали оттуда.

— Что? Как ты мог отдать Мег!

— Потому что заплатили прилично.

— …

— Не волнуйся, она, наверное, живет лучше тебя. Мег была горничной в очень богатом доме.

— Насколько богатом? Работала у аристократов?

— Именно.

Горничная в аристократическом доме.

Горничные в домах знати относились к среднему классу среди простолюдинов. Хотя официальное жалование было невысоким, дополнительные доходы, которые они получали, живя в богатом доме, казались огромными.

В кухне можно было продавать остатки барской еды или продукты, которые вот-вот испортятся. Личные горничные и прачки сбывали одежду, которую аристократы выбрасывали как вышедшую из моды, обеспечивая себе безбедную старость, а драгоценности, случайно оброненные господами в коридорах, доставались горничным, отвечавшим за уборку.

Когда мы случайно встречались на улице, они проходили мимо, высокомерно глядя на меня свысока.

Кстати, когда я впервые увидела Мег, на ней была дорогая одежда.

«Может, она её и не крала».

Аристократы любили, чтобы их слуги выглядели опрятно и носили качественную одежду.

— И ела она, наверное, элитные продукты, оставшиеся после господ.

Думая о том, что она пришла сюда и питалась сухим черным хлебом с твердым сыром, я чувствовала себя скверно. Чтобы обеспечить ей достойную жизнь, текущих заработков было явно недостаточно.

— А ещё что-нибудь есть? Что-нибудь больше 50 альбонов?

— Ты чего, жадность обуяла? Копишь на приданое?

На подгоняния Юса Ник ответил насмешкой, выпустив облачко бледно-фиолетового дыма. Но, увидев серьезные глаза ребенка, он перестал издеваться.

— Разве горничные в домах знати не зарабатывают много? Кажется, около 100 альбонов в год?

Юс в последнее время брался только за самые высокооплачиваемые заказы, сопряженные с немалым риском. Чтобы сэкономить каждую копейку, он даже начал читать нотации младшему брату, чего раньше никогда не делал.

Ник нарочно отвел взгляд и слегка пожал плечами.

— Наверное, зарабатывают.

— В общем, если будет что-то больше 50 альбонов, сразу говори.

— Кто ты такой, чтобы командовать? Займись делом, не отвлекайся, а то провалишь задание.

— Просто скажи, если появится.

Тщательно спрятав кошелек во внутренний карман, ребенок бросил это напоследок и, помахав рукой, скрылся из виду. Ник, глядя ему вслед, ещё раз глубоко затянулся дымом концентрата Белого ароматного цветка.

— Даже не знает, что это не Мег, а Бетти.

Однако ни Нина, ни Ник не стали говорить Юсу настоящее имя, ведь он даже не знал имени девушки, которая ему нравилась. Стоило избегать столкновений с такими влиятельными особами, как герцог Герцог Янус.

«Может, если узнает, что она горничная в герцогстве, то отступится?»

Может, стоит сказать ему, что доход тут ни при чем, чтобы он хоть немного понял?

Никто не будет жить с человеком только ради денег, даже если он принесет миллионы, заработанные убийствами.

Я собиралась ещё немного подышать парами концентрата Белого ароматного цветка, прежде чем зайти, но женщина, которая, судя по всему, спала в комнате, выглянула наружу.

— Кто это был? У него такой милый голос.

— Просто местный мальчишка.

Если бы она слышала разговор, то знала бы, что это не так, но женщина ничего не спросила.

— Заходи скорее, мне скучно.

Отношения, основанные на условии ни о чем не спрашивать, именно так и выглядят — поверхностно.