Несмотря на его грубое поведение, благородные девицы в комнате отдыха вели безмолвную борьбу за то, чтобы занять место хоть немного ближе к нему. Виктория, казалось, не знала, что делать, но из-за приличий не могла сдвинуться с места.

— Их всего двое, моих младших брата, но как они могут быть настолько бестолковыми?

— Моя матушка, герцогиня Герцог Матиа, всегда твердила мне до хрипоты, что мужчину нужно держать в ежовых рукавицах. Невоспитанного джентльмена, который ведет себя как заблагорассудится, необходимо как следует проучить. Разве можно позволять им всё только потому, что они смазливы?

Однако стоило перед ней появиться симпатичному юноше, как гордая девица, обычно вовсю хваставшаяся перед подругами наставлениями матери, терялась так, будто по её спине забегали насекомые.

— Кхм-кхм.

Упустив из-за соблюдения приличий все места рядом с герцогом Янусом, Виктория подошла к мишени для дартса и демонстративно откашлялась. Затем с надменным выражением лица она трижды подряд вогнала дротики точно в яблочко. Это была безупречная точность и расчетливость, достойные знатного рода Герцог Матиа.

— О, не юная ли это леди из рода Герцог Матиа?

— Я счастлива видеть неизменную стойкость Империи.

Добившись-таки от герцога Януса первых слов, Виктория ловко оттеснила соперниц и заняла заветное место подле него.

— Леди Виктория, вы просто великолепны! Я тоже скоро поступаю в академию, и стрельба — моя главная головная боль. Пожалуйста, откройте мне свой секрет.

Не упустив удобного момента, в разговор тут же вмешалась Кристин Мекуйена. Между двумя девушками, которые ещё мгновение назад объединились против общей мишени для сплетен, на миг проскочила острая искра.

Стоило юному герцогу перевести на неё взгляд, как Кристин испуганно съежилась, густо покраснев: в её голове витали слухи о прежних связях между Янусом и родом Мекуйена.

Герцог в своем небрежном наряде критически окинул взглядом обеих девушек, словно прикидывая что-то в уме, и вдруг объявил:

— Ох, общество леди из рода Герцог Матиа меня немного позабавило, но теперь мне снова смертельно скучно.

После этих слов утонченным аристократкам в комнате отдыха потребовалось совсем немного времени, чтобы превратиться в шутов при дворе герцога Януса.

Жонглирование, строительство карточных домиков, пантомима, чтение стихов, свист, йодль — чего только не было. Кто бы мог подумать, что у этих дам, умевших лишь изображать из себя утонченных особ, скрывается столько талантов?

Нашлись даже настолько выдающиеся девушки, что ими залюбовалась сама Вероника, однако этот невыносимый герцог лишь отстраненно скрестил руки на груди и бросал сквозь зубы:

— Хм, скучно.

В конце концов некоторые девицы даже кликнули слуг, чтобы те принесли им всякой всячины.

Однако герцогу было абсолютно плевать: будь то редчайшие сладости, фрукты, драгоценности, картины, статуэтки, диковинные растения или даже живые звери.

— Скучно.

Угодить ему было абсолютно невозможно — настоящая капризная недотрога.

Однако чем невыносимее вел себя герцог, тем сильнее девицы старались выслужиться перед ним.

— Ой, а как насчет этого, герцог? Я с невероятным трудом раздобыла зверька. Говорят, они водятся только в горных районах юга и приходятся дальними родственниками медведям. Как же его звали, Чарльз?

— Его называют красной пандой.

Стоило приподнять черную ткань, как в клетке съежилось пушистое рыжее создание, похожее на помесь щенка с енотом или кошкой. Выглядело оно весьма забавно.

Когда на губах юноши заиграла улыбка, барышня, славившаяся страстью к коллекционированию редкой фауны, с гордостью пояснила:

— Мило, правда? Говорят, они питаются листьями бамбука. Несмотря на пугливость, они очень послушные.

Когда она просунула сквозь прутья лист бамбука, поданный слугой, зверек испуганно шарахнулся, подтверждая свою пугливую натуру. А затем вдруг комично встал на задние лапы и взметнул передние над головой.

— О боже, Чарльз. Почему он так делает?

— Это типичный жест угрозы.

И вот эта поза, в которой крошечный рыжий зверек вскидывает пушистые лапки кверху, — защитная стойка?

Доселе тусклые от скуки васильковые глаза Вероники вдруг по-детски чисто заблестели.

Судя по всему, редкий зверек пришелся по душе и самому герцогу Янусу.

Он поднялся с дивана, на котором до этого полулежал, и неторопливо приблизился к клетке. Маленький зверек тут же ощетинился, словно отгоняя непрошеного гостя, и задрал лапки ещё выше.

Юноша указал пальцем на рассвирепевшего зверька и бормонул:

— Это Бетти.

Затем он на секунду задумался и обратился к хозяйке зверька:

— За сколько вы его продадите?

— Чего? Е-если вам так нравится, герцог… Ах нет! Ни за что на свете не продам этого малыша! Я ведь души в нем не чаю. Но если вы когда-нибудь заглянете в наше столичное поместье, то каждый раз…

— 10 000 альбонов.

Средний годовой доход мелкого землевладельца составлял 1000 альбонов.

Кто-то сглотнул слюну, и этот звук прозвучал особенно громко.

Винсент Ренар Герцог Матиа передал мне слова своей сестры, леди Вероники Герцог Матиа, слово в слово, как она и наказывала.

— Сестра Вероника хочет в ближайшее время отправить леди Бетти приглашение.

— Мне? Зачем?

— Не знаю. Сестра просто велела передать это и получить ответ. Вы примете приглашение?

Младший из рода Герцог Матиа, Винсент Ренар Герцог Матиа, отличался редкостной простоватостью. Настолько заторможенной, что вытянуть из него хоть крупицу полезной информации не представлялось никакой возможности.

Разумеется, я приняла приглашение. А какой у меня был выбор, когда меня держали на крючке?

Откатав полонез, я разыскала Элизабет и Александру и с удивлением выяснила, что обе они получили от леди Герцог Матиа точно такие же угрозы.

— Герцог нас всех убьет.

— Замолчи, Бесс.

Может, хоть какое-то утешение крылось в том, что мы шагаем на плаху не в одиночку, а рука об руку втроем?

Так или иначе, у меня были срочные дела, поэтому я сразу распрощалась с подругами. Заручившись разрешением священников, я вернулась в пустующую оранжерею, срезала несколько белых лилий и, расспросив прохожих, быстрым шагом направилась к комнате отдыха, где, по слухам, ошивался герцог Герцог Янус.

Это прозвучит неожиданно, но в прошлой жизни у меня было несколько романов. И я всегда сталкивалась с одной и той же проблемой.

— Не знаю, любишь ли ты меня вообще.

— Неужели так сложно ответить на сообщение?

— Я одна переживаю… Я тебя раздражаю?

И почему слова людей, чьих лиц я уже взорвать в памяти не могу, всплывают столь отчетливо?

— Ты же сама знаешь, что это не так.

В моей памяти грубо брошенная тогда фраза юноши почему-то исказилась, наделив его лицо обиженным выражением. Лучше бы я тогда отхлестала его по щекам за дерзость — глядишь, сейчас бы так не переживала.

— Надо признать очевидное.

Видать, я погорячилась и повела себя излишне опрометчиво.

Мое отчаянное стремление не давать этому герцогу ни малейшего повода лишь сыграло с со мной злую шутку, заставив оправдываться.

«Но разве это повод так расстраиваться?»

Хотелось бы повести себя так холодно, чтобы он разочаровался раз и навсегда, но его обиженная физиономия упорно стояла перед глазами.

«Переизбыток эмоций, сплошной переизбыток».

Как ни крути, а с рассудком у этих сдвинутых набекрень типов всегда сплошная морока.

Я уже собиралась переступить порог комнаты отдыха, как вдруг заметила в уголке Веронику и невольно вздрогнула. Её фирменная властная аура и без того пугала окружающих, а сейчас напускная свирепость делала её и вовсе устрашающей.

Объектом, на который она молча смотрела своими ужасающими васильковыми глазами, был…

— А-а, милота. Можно мне тоже подержать его хоть разок?

— Хм, нет. И поменяйтесь местами с леди рядом.

— Что-о? Почему? Ведь вы сами говорили, что я самая красивая и должен быть рядом.

— То было раньше. Теперь мне надоело. Поменяйтесь местами.

Это был всё тот же герцог Герцог Янус, который мгновенно отвернулся с оскорбленным видом.

— Да этот гад… Заставил меня переживать, а сам тут на полную катушку развлекается?!

Выходит, мне вовсе не стоило сломя голову бежать в оранжерею за цветами.

Герцог расселся в окружении девиц из комнаты отдыха, будто в окружении собственных слуг, и, прижимая к груди то ли щенка, то ли енота, выглядел абсолютно счастливым.

Я вдруг пожалела, что так легко отпустила юного герцога Гладио.

«Вернусь-ка я в банкетный зал и продолжу свои светские подвиги».

С этой мыслью я уже собралась уходить, как вдруг…

Грохот!

— Почему ты уходишь, как только пришла?

Не успела я отшатнуться от звука падающего предмета, как герцог резко схватил меня за руку и развернул к себе. Сам того не замечая, юноша уставился на лилии в моих руках взглядом, полным растерянности.

— Это… это ты мне принесла?

Ну, вообще-то… раз уж я принесла их, чтобы отдать…

— Вы сплели мне венок, пока я спал… Вот и воткните их вместе с носовым платком.

— Куда ты? Сама вставь.

Я опустилась на одно колено и кое-как пристроила лилии на груди юноши. Затем, нацепив самую безмятежную дежурную улыбку, легонько подтолкнула его в сторону комнаты отдыха.

— Я просто заглянула, чтобы вернуть должок. Отдыхайте дальше. А я намерена остаться на балу вплоть до котильона.

— Бетти, выслушай меня. Мы просто болтали о пустяках. В комнате отдыха все так делают. Я слегка разозлился и хотел побыть один, чтобы остыть, но эти дамочки… Сама знаешь, треплют языками без умолку и только сбивают с толку.

— Не знаю.

Уж лучше бы он даже не пытался вешать мне лапшу на уши.

С чего бы это знатным девицам с гораздо более низким положением в обществе осмелиться заговаривать с великим аристократом без разрешения? Раз он сам позволил им виться вокруг себя, значит, они тут же слетелись на этот призыв, стоило возможности подвернуться.

Я напрочь отказывалась понимать эту нелепую ложь герцога.

Зачем он несет мне такую откровенную чушь? Чего он этим добивается? Что вообще творится в голове у этого парня?

— Не понимаешь — так уясни сейчас же. В высшем свете пустые светские беседы ведутся безо всяких чувств. Я просто поболтал с девицами, а потом выкупил этого зверька у того… шатена… короче, вон у того типа. Сечешь?

Да мне какое дело, на что он спускает свои деньги?

Я глянула на протянутого герцогом зверка и рассеянно кивнула. И всё же было в нем что-то умилительное: дрожа от страха всем телом, он упорно задирал лапки над головой.

— Да, понимаю. Я тогда пойду, спущусь к остальным.

Однако его, похоже, что-то снова не устроило: не в силах скрыть тревогу, он взвинтился и рявкнул:

— Это же курам на смех! Ты выбираешь себе мальчишек для встреч под предлогом дружбы налево и направо, а мне нельзя завести парочку «друзей» в комнате отдыха?!

Он ведь даже имен тех девиц не знал, а туда же — «друзья». Полный абсурд, но спорить с ним мне не хотелось.

— Я не против.

— Не ври.

— … Правда, не против.

Это мне вообще-то хотелось припереть его к стенке: пусть объяснит, в чем именно я солгала?

Встретив мой озадаченный взгляд, герцог немного сбавил обороты и неуверенно спросил:

— Тебе правда всё равно?

— … Да.

— Даже если я с другими девушками?

— Всё в порядке.

Пока он пребывал в легком ступоре, я попыталась тихонько ускользнуть.

Но стоило мне сделать хоть шаг, как юноша снова перехватил меня.

— «Всё в порядке»… а потом ты опять куда-нибудь смоешься и ищи свищщи, да?

— …

— Говорю тебе прямо: куда бы ты ни забилась в этой паршивой Империи, нет такого места, где я тебя не отыщу.

Тон смахивал на угрозу, но грозить кому-то с таким растерянным и отчаянным выражением лица было вовсе не страшно, а скорее жалко.