Елена Мекуйена, ненадолго выйдя наружу в поисках взрослых, объяснила всю ситуацию герцогу Янусу, с которым столкнулась лицом к лицу.

— Значит, они сейчас внутри, сушатся?

— К-конечно, нам следовало присматривать за детьми получше, но…

— Я вовсе не собираюсь вас винить. Напротив, я благодарен, что вы, придя на бал ради собственного удовольствия, так заботитесь о Бетти.

— Н-но… они долго пробыли на улице, вдруг простудятся… Если бы я не отпустила их одних, а пошла с ними, этого бы не случилось…

— Не говорите так. Это ведь ребенок, за которого я несу ответственность.

Елена Мекуйена, которая нервно семенила вслед за герцогом, наконец облегченно выдохнула.

Конечно, из прошлых встреч она знала, что он добр к детям. Но выражение лица мальчика, входившего в оранжерею, было настолько пугающим, что она не могла не испугаться.

— У него было такое лицо, что я боюсь, как бы оно не привиделось мне в кошмарах. Неужели снаружи случилось что-то плохое?

Взглянув украдкой ещё раз, она убедилась, что его лицо совершенно спокойно. Словно то жуткое выражение, что Елена Мекуйена видела мгновение назад, мерещилось ей лишь в кошмарном сне.

— Прошу прощения и стыжусь, что доставила столько хлопот. Вы сказали, что с детьми другая леди?

Не успев погрузиться в глубокие раздумья, она поспешила проводить герцога в оранжерею.

— Да, они так яростно играли в снежки, что подолы платьев заледенели, потребуется время, чтобы их отогреть.

— Я не хочу замуж. Мальчишки шумные и грязные.

— Согласна.

— Честно говоря, я даже не понимаю, зачем вообще нужно выходить замуж.

— Но все же выходят. Говорят, так проще вести дела… В любом случае, если не выйдешь — останешься в проигрыше. Сказали, это будет идеологическая, нет, социальная смерть.

— Что это ещё такое? Мы же не умрем по-настоящему? Я не буду выходить.

Вскоре после входа в оранжерею показалась беседка, где находились дети и Розелия.

Отсюда было слышно, как щебечут дети, закутанные в одеяла с головы до ног.

Розелия попыталась встать, увидев приближающегося герцога Януса, но тот жестом показал, что соблюдать формальности не нужно.

Мальчик шел среди изящно оформленных клумб, и лицо его было настолько мягким, что Розелия и Елена Мекуйена, не испытывая больше тревоги, просто прислушивались к детской болтовне.

— А Бетти?

— М?

— Бетти выйдет замуж?

Бетти, которая спокойно потягивала растопленный шоколад, на вопрос подруг на мгновение растерянно захлопала глазами.

— Наверное, придется. Я не люблю выделяться.

…ответить так она не могла.

— Я тоже не хочу замуж! Не буду выходить.

Услышав решительное заявление Бетти, Александра, словно её осенило, тихо захлопала в ладоши и сказала:

— Тогда, когда вырастем, будем жить вместе. Мальчишкам вход в наш дом будет строго воспрещен.

Ну, дети просто болтают.

Никто не воспринял эти слова всерьез, но дети весело смеялись и радовались.

— Здорово.

— Ага.

Зрелище было таким умилительным, что на губах сама собой появлялась улыбка, но герцог, подхватив опекаемую им девочку вместе с одеялом, твердо произнес:

— Нет, Бетти не пойдет. Живите вдвоем.

Герцог, должно быть, с самого детства не имел ни одного настоящего друга.

Это очень печально, но разве можно так разрушать чужую крепкую дружбу?

Мальчик бесцеремонно вмешался, забрал меня и бросил лишь дежурные слова прощания.

— Увидимся в зале, леди.

Через его плечо я видела, как беседка с подругами стремительно отдаляется. Александра и Элизабет, стоило появиться герцогу, побледнели и, не в силах вымолвить ни слова, отпустили меня.

Когда мы отошли на приличное расстояние, герцог вдруг спросил меня:

— Ты ведь хорошо подумала, выбирая подруг, Бетти?

— Что?

— Дочь маркиза ещё куда ни шло, но остерегайся тех, кто сильно отличается по статусу. Они приближаются, чтобы использовать тебя. Если не собираешься держать их как служанок, они тебе не нужны.

Похоже, он имел в виду Александру, дочь барона.

Хм. Но все пойдет совсем не так, как думает герцог.

— Потому что мы делимся ужасающей тайной, которая позволяет нам держать друг друга на коротком поводке.

Так ответить я не могла, поэтому осторожно перевела тему.

— Вы выходили на улицу?

— Почему? Тебе очень холодно?

Он поправил одеяло на моих плечах и изменил позу.

— Вышел немного прогуляться, заодно проветриться. И на всякий случай говорю: не гуляй одна. Какой-то сумасшедший внезапно набросился на проходящую мимо девушку, обнимал и целовал в щеку. Куда катится мир? Хорошо, что я его поймал.

Кх-х.

Дыхание перехватило, но если избегать разговора в такой ситуации, это вызовет лишь подозрения. Я притворилась, что мне очень интересно.

— Ох, правда?

— Да, настоящий псих. Говорят, он выжидал в темном месте, чтобы пристать к любой проходящей мимо женщине. Хорошо, что я его схватил.

— К-кто… кто это был?

— Старший сын маркиза Марин.

— О-о… это… правда страшно. И… что вы сделали?

Кстати, что-то здесь не так.

Почему герцог вернулся так рано?

И почему он ведет себя так, будто дело уже закрыто?

А главное, почему он вернулся один? Разве не было бы логично притащить Альберта за шкирку и устроить скандал маркизу, заявив, что подаешь на их старшего сына в суд?

Я затаила дыхание, не зная, что услышу в ответ.

— Что я сделал?

Он прошептал низким голосом, который можно было услышать, только если прислушаться:

— Отрезал ему запястья и бросил собакам.

Ха, будь я на четыре года младше — упала бы в обморок, на три — наложила бы в штаны.

Я изо всех сил старалась сохранить лицо и не потерять рассудок, как вдруг белые веки мальчика изогнулись, скрывая жуткие красные глаза.

— Шучу.

— …

— Разве такое возможно? Я же не какой-то бандит, верно? Решать вопросы так грубо — не метод джентльмена.

— …

— Настоящий джентльмен, даже если с ним поступили несправедливо, должен следовать законным процедурам. Например, довести семью до банкротства, лишить наследства и титула, чтобы уничтожить их социально.

— …

Не дождавшись от меня реакции, герцог начал проявлять признаки беспокойства.

— Почему ты так дрожишь? Если мерзнешь, нечего было выходить на снег.

Я с трудом смогла ответить:

— Когда мы играли, было не так холодно…

— Поедем домой?

О нет, только не это! Я должна во что бы то ни стало сбежать от этого психа!

Для этого мне нужно было наладить отношения с другим великим аристократом — принцем Люцифером.

— Нет! Я хочу танцевать.

— Ты все равно не умеешь танцевать.

Это было жестокое, прямое попадание в цель.

— Уметь и хотеть — разные вещи.

Когда я с трудом оправдалась, губы герцога слегка изогнулись. Он вытащил из моих волос запутавшиеся цветы и показал их мне.

— И ты собираешься выйти в зал в таком виде?

Белоснежные полевые цветы, которые ещё до игры в снежки были вплетены в мои кудри, намокли от снега и стали похожи на соленый шпинат. Я кое-как вытащила цветы, запутавшиеся в волосах.

— Надо было насторожиться, когда дети начали вплетать их в волосы.

Мои жесткие кудри отчаянно цеплялись за цветы, не желая их отпускать.

— Ты так и волосы себе вырвешь. Замри.

Я, ведущая одинокую борьбу со своими волосами, опустила руки, повинуясь жесту герцога.

Он сел на уединенную скамейку и принялся всерьез вынимать цветы из моих волос. Глядя, как у его ног падают мокрые лепестки, я начала клевать носом.

Замерзшее тело оттаивало в теплой оранжерее, а напряжение, вызванное осознанием того, что опасность миновала, сменилось сонливостью. Вскоре я начала дремать.

Проснувшись от шума вокруг, я обнаружила, что мы уже в банкетном зале.

Я медленно протерла глаза и вытерла слюну с уголка рта, оглядываясь по сторонам.

— Проснулась как раз вовремя. Сейчас появится принцесса.

Бал Цветочных фей был организован для всех детей, но этот мир — строго сословное общество. То, что дети аристократов важнее простолюдинов, было настолько очевидной истиной, что об этом никто не говорил.

В таком мире 10-летняя принцесса, появившаяся впервые за 500 лет, была главной героиней этого бала.

Партнеры для танцев с принцессой были заранее определены. В порядке убывания статуса среди мальчиков подходящего возраста.

Кстати, кто из несовершеннолетних в империи самый высокопоставленный?

— Герцог, разве вы не должны танцевать с принцессой первый танец?

Внезапно пришедшая в голову мысль заставила меня вздрогнуть.

— Нет, как я могла забыть об этом важном деле?

Если бы я знала, то обязательно бы возразила, когда герцог Герцог Янус заявил, что первый танец, конечно же, его!

Когда я спохватилась и спросила, он невозмутимо ответил:

— А, я поменялся.

— Что? С кем поменялись?

— С юным герцогом Гладио. С принцессой станцую второй танец.

Что, это можно было поменять, как парту в школе?

Конечно, нет.

— Но ведь это будет оскорблением для принцессы.

На этого мальчика, получившего герцогство при трагических обстоятельствах, вместе с огромной властью легли и всевозможные обязанности. Люди не зря говорят о долге перед империей, когда приветствуют его.

Принцесса, рожденная из цветка, распустившегося на Мировом древе, — словно его воплощение. Пренебречь обязанностью сопровождать её так легко — просто немыслимо.

Герцог, равнодушно наблюдавший за моим окаменевшим лицом, вдруг воскликнул преувеличенно громким голосом:

— Ты права, Бетти! Люди повесят меня на площади! Боже, и кто тогда будет кормить мою Бетти!

Поскольку он откровенно издевался, я надулась, сделав максимально скучное лицо.

— … Я найду себе другую работу.

— Опять будешь мыть посуду, выслушивая упреки? Я не допущу этого, даже если умру.

Он добавил, хихикая:

— В любом случае, это неофициальное мероприятие. Никто не обратит внимания.