— О, вы правда Цветочная фея?

[Твоя чистая жажда силы пробудила меня от долгого сна.]

Я и не подозревала, что сдерживать смех — такая мука.

Я вычеркнула из сценария, написанного для Александры, часть, где она представляется Цветочной феей. Кто бы мог подумать, что Альберт Марин сам так легко клюнет на удочку: «Вы Цветочная фея?»

«Он оказался даже наивнее, чем я ожидала!»

Цветочная фея в этом мире была кем-то вроде Санта-Клауса.

Даже дети с каплей скептицизма знали, что подарки приносят слуги, а не феи. На губах Александры, прижимавшей к горлу мини-громкоговоритель, тоже играла улыбка.

[Чтобы отблагодарить тебя, я исполню твое желание.]

— Н-но, фея… где же вы? Я вас не вижу.

[Дерзость! Даже если ты трансцендент, унаследовавший великую силу, ты лишь ничтожное создание, скованное оковами смерти! Как ты смеешь пытаться узреть бессмертного своими глазами!]

— П-прошу прощения за мою грубость, фея.

Александра, едва услышав мой план, тут же вызвалась помочь, съела плод Теми и взяла громкоговоритель, добытый Элизабет. Я знала, что благодаря своему смелому характеру она справится, но она превзошла все мои ожидания.

Когда Альберт Марин принялся суетливо извиняться, она ответила так, словно оказывала ему величайшую милость.

[Видя твою чистоту, я проявлю милосердие. Не испытывай больше мое терпение.]

— Да! Больше подобных ошибок не повторится.

[Я крайне разочарована, но обещание есть обещание. Говори свое желание, юноша.]

Согласно легендам, у Цветочной феи можно было просить лишь об одном желании.

Альберт Марин долго молчал, видимо, раздумывая. Это ожидание превратилось для нас в адское испытание на выдержку.

Когда мы, сбившись в кучку, уже начали мерзнуть от зимнего ветра, Альберт Марин наконец тихо заговорил.

— Ф-фея, мое желание… я хочу взять в жены самую прекрасную, мудрую и добродетельную женщину в мире!

Ох, вот это поворот.

Я украдкой взглянула на Элизабет: она сидела на корточках, вцепившись в меня, словно была готова упасть в обморок, и опустила голову, не в силах прийти в себя.

Борясь с приступом смеха, я нацарапала графитом на бумаге указания для Александры.

— Ф-фея? Вы слушаете?

Александра поспешно прочистила горло и воскликнула:

[Не смей меня торопить!]

— Простите!

[Я направлю тебя к той, что станет тебе достойной парой, юноша. Она уже рядом с тобой.]

— …!

Наверняка он уже начал перебирать в уме подходящих невест из числа знатных дам империи.

[Она появится на сосновой аллее, куда не доходит лунный свет. Жди свою суженую там, юноша.]

Я осторожно выглянула и увидела, как Альберт Марин с сияющим лицом повернулся в сторону сосновой аллеи.

Густо засаженная черными хвойными деревьями, эта аллея выглядела жутко, словно место, где вот-вот появятся призраки, и уж точно не подходила для легкой вечерней прогулки.

К тому же, раз банкет вот-вот начнется, даже священнослужители будут заняты подготовкой во дворце.

— Альберт Марин, идиот, стой там, дрожи от холода и жди свою будущую невесту, пока не простудишься.

Холодно. Я уже собиралась встать, как вдруг со стороны фонтана донесся встревоженный голос Альберта.

— О, подождите… фея!

[Что ещё?]

— А… она… я ей понравлюсь?

Я изо всех сил напрягла замерзшие пальцы и быстро нацарапала на бумаге ответ.

[Я окропила её веки любовным зельем. Как только она увидит тебя, то сразу полюбит. Поэтому ты должен быть первым, кого она увидит, выйдя из леса.]

— А… благодарю вас, фея. Наслаждайтесь своей свободой этой ночью!

Отлично. Теперь нужно просто уйти, пока нас не заметили.

Я украдкой посмотрела, как Альберт Марин радостно удаляется в сторону сосновой аллеи. Казалось, он забыл обо всем на свете, включая Люцифера.

— Ох, мы так и простудиться можем.

— Холодно, правда? Пойдемте скорее внутрь.

— Ха-ха-ха, поделом ему.

Мы перешептывались, отряхивая снег с одежды, и уже собирались встать, как вдруг…

— О боже.

Элизабет, которая собиралась подняться первой, тихо вскрикнула и жестом велела нам замереть.

Не понимая, что происходит, мы, затаив дыхание, лишь слегка приподняли головы над кустами.

«Боже мой!»

По сосновой аллее, скрытой в тени хвойных деревьев, куда не проникал ни один лунный луч, кто-то шел!

Высокий рост, грациозная, тонкая, словно у оленя, фигура. Даже в темноте было видно, что это невероятно красивая женщина.

Клянусь, в мой план не входило, чтобы ни в чем не повинная женщина попала в такую неприятную ситуацию.

«Да почему она вообще вышла из такого жуткого места?»

Прежде чем мы успели что-либо предпринять, Альберт Марин бросился навстречу своей суженой, которую ему «выбрала» фея.

Он подбежал к фигуре в темноте, бесцеремонно обхватил её за талию, притянул к себе и поцеловал в щеку…

—!!!!

— …

Когда Альберт Марин вытянул фигуру из темноты на свет луны, мы едва не лишились чувств. Тем, чью талию обнимал наследник маркиза Марин и кого он поцеловал в щеку, был…

— Ах, в-ваше сиятельство… вы так прекрасны…

Это был герцог Герцог Янус, который смотрел на Альберта красными глазами, полными жажды убийства.

Он произнес низким голосом:

— Я чувствую себя глубоко оскорбленным.

Он прошептал это, но почему-то его леденящий душу голос был слышен даже здесь.

— Герцог нас всех уб…

Услышав голос рядом, я в испуге поспешно зажала Элизабет рот.

Александра обернулась и приложила указательный палец к губам, призывая к тишине. Хотя это было лишь тихое бормотание, для меня оно прозвучало громче топота слона.

— Он слышал? Неужели он слышал?

Сердце бешено колотилось, вызывая головокружение, но я изо всех сил прислушивалась.

— П-поверьте, ваше сиятельство, я правда… мне сказали, что здесь пройдет моя суженая…!

— И ты ждал, пока мимо пройдет женщина, посреди ночи, в таком глухом месте?

— …

Испуганный Альберт Марин начал медленно пятиться назад.

— Стой. Раз уж ты лишил человека невинности, будь добр нести ответственность.

К счастью, похоже, бормотание Элизабет он не услышал.

Я тихо вытащила из рукава танцевальную карточку с именем Альберта. Я приберегла её как средство шантажа на случай, если розыгрыш провалится, но теперь в этом не было нужды.

«Кажется, она мне больше не понадобится, Альберт Марин. Ты свободен. Я отпускаю тебя».

А ведь я, оказывается, довольно мягкосердечная.

Я разорвала карточку на мелкие кусочки, так что теперь невозможно было разобрать, что на ней написано.

Там были только имена Люцифера и Альберта, а поскольку Альберта я больше никогда не увижу, запоминать было нечего.

Мы потащили ошарашенную Элизабет прочь, почти ползком выбираясь из этого места. Было неважно, что наши пальто и чепчики испачкались. Несмотря на то, что сердце готово было выпрыгнуть из груди, а кровь стыла в жилах, тело действовало быстро, повинуясь инстинкту выживания.

«Это нас не касается. Мы лишь сказали, что придет будущая невеста, но не просили его сразу обниматься и целоваться!»

Впрочем, оправдываться было бесполезно.

Добравшись до гардеробной, я огляделась: лица детей были полны тревоги. Слуги, словно роботы, молча приняли наши пальто и чепчики, ни о чем не спрашивая.

Даже если они разболтают о нашей прогулке, это было неважно. Мы договорились сказать, что так увлеклись игрой в снежки на свежем воздухе, что потеряли счет времени.

Я отряхнула снег с волос Элизабет, которая все ещё пребывала в прострации.

Она молча приняла мою заботу, а затем вдруг выпалила:

— Герцог придет за нами. И мы все умрем.

…сказала она дрожащим от ужаса голосом. Не успела я ответить, как она быстро продолжила:

— И наши семьи тоже умрут. Мой брат, бедный Алекс, тоже умрет. Рокси, мой брат давно тебя любит. Я хотела, чтобы ты знала это напоследок. Но ты ведь тоже скоро умрешь. И добрая Роуз тоже умрет…

— Замолчи, Бесс.

Даже узнав о чувствах своего друга детства, Александра оставалась бледной как полотно.

Я похлопала друзей по спинам, пытаясь собрать их рассыпавшуюся психику воедино.

— Даже лежа в гробу, вы не должны проговориться об этом, леди.

Что сделано, то сделано. Я решила посмотреть на ситуацию с позитивной стороны.

Если искать плюсы, то я наконец-то обрела двух друзей, которые точно никогда меня не предадут.

Основа нашего доверия — не какая-то там эфемерная дружба. Между нами возникло «сознание соучастников».

Александра и Элизабет теперь ни за что не смогут меня предать.

— Рокси! Бесс! Бетти! Боже мой, на кого вы похожи?

Когда мы вернулись в беседку, где нас ждали Розелия и Елена Мекуйена, на нас обрушился ожидаемый шквал криков.

— На улице выпало много снега… мы лепили снеговика…

Александра по привычке хотела огрызнуться, но вовремя вспомнила, что съела плод Теми, меняющий голос, и прикусила язык. К счастью, Розелия и Елена Мекуйена не выглядели особо подозрительными.

— Тише, ты посмотри, у тебя уже признаки простуды! Голос совсем изменился… Дома тебе от нас достанется, Александра.

— Оставим нотации на потом, Роуз. Посмотри, они же бледные как мел и дрожат.

Они продолжали ворчать, но принесли одеяла от слуг, укутали нас и заказали горячий чай.

— Понадобилось же тебе уговаривать тихих Бесс и Бетти пойти гулять. Что, если они простудятся? Ох, не сестра, а настоящее наказание! Что я скажу герцогу Янусу и маркизе Валентине?

— Они все поймут. Это ведь не официальный светский дебют, главное, что дети повеселились. Я сама поговорю со взрослыми. А вы теперь сидите тихо и слушайтесь Роуз, поняли?

— Да.

Поскольку мы только что натворили дел, мы втроем послушно кивнули.