Когда я произнесла имя, записанное вторым в списке танцев, мальчишки зашумели. Альберт Марин, их предводитель, тут же нахмурился и проворчал:

— Чего вы расшумелись из-за какого-то Люцифера? Заткнитесь. Дай сюда. Он занял второй танец? Тогда я запишусь сюда.

С этими словами он вписал своё имя рядом с первым танцем — в ту самую пустую графу, которую герцог Герцог Янус даже не удосужился занять, считая, что она и так принадлежит ему по праву.

Я про себя прикинула, будет ли грядущее несчастье, ожидающее этого мальчишку, суровым или же он его вполне заслужил. Конечно, жизнь, построенная на создании шаек и травле других детей, — это путь в никуда, но всё же.

Мальчик, заметив, что я погрузилась в раздумья, спросил:

— Всё в порядке?

— А? Да, конечно. Мне просто нужно танцевать с теми, чьи имена здесь записаны, в порядке очереди, верно?

— Ты что, даже этого не знаешь? Ну и глупая же ты.

— Хе-хе.

— И не водись с Люцифером. Знаешь, что он до сих пор писается в постель?

— Ох. Нет, я не знала.

Судя по тому, что он начал с таких нелепых слухов, Альберт Марин испытывал комплекс неполноценности перед своим ровесником, юным герцогом Люцифером. После слов Альберта окружающие мальчишки, словно зрители в театре, захихикали: «Говорят, он писается!»

— Насмехаться над отпрыском герцогского рода…

В оригинале юный герцог Люцифер был человеком, который проявлял великодушие даже к тем, кто был слабее его.

Однако, к несчастью, раз уж он родился в герцогской семье, большинство жителей империи были слабее него, и поэтому Люцифер вёл себя со всеми так, будто был всеобщим добряком.

Что ж, это его личные убеждения, и мне не стоит в это вмешиваться, но именно из-за такой доброты ко всем и появляются подобные типы.

Даже если бы я рассказала юному герцогу Люциферу о распускаемых слухах, он наверняка великодушно простил бы их автора.

— Хочешь отменить танец? Люцифер — тот ещё тип, правда?

Сказав это, Альберт Марин внезапно протянул руку и начал теребить мои волосы.

Мне хотелось врезать ему, но я опустила глаза и дала уклончивый ответ:

— Но… я ведь уже согласилась…

— Хочешь, я скажу ему за тебя?

— О, вы правда могли бы это сделать?

— Конечно, я прямо скажу Люциферу, чтобы он не смел к тебе приближаться, а то от него воняет мочой.

Я всего лишь хотела отвлечь внимание мальчишек, чтобы Алекс мог сбежать, но раз всё зашло так далеко — ничего не попишешь. Разве Альберт Марин сам не подставился, выпрашивая, чтобы я его подставила?

— Надо воспользоваться случаем и показать себя с лучшей стороны перед Александрой и Элизабет.

Обе юные леди были моими ровесницами и поступали в школу в то же время, что и я. Если всё пройдёт успешно, это станет залогом хотя бы минимальных дружеских отношений в школе.

Герцог, конечно, попытается навязать мне купленных друзей, но, честно говоря, можно ли доверять детям, которых купили за деньги?

Закончив расчёты, я с блеском в глазах сделала шаг к Альберту.

В углу Матеус Мекуйена робко пробормотал: «Вы все ошибаетесь…», но никто не обратил на него внимания.

— Тогда, раз уж вы поговорите с юным герцогом Люцифером, не могли бы вы подойти к фонтану перед началом банкета?

— А обязательно так делать? Я прямо сейчас пойду и скажу всё Люциферу.

Я притворилась застенчивой и намеренно замялась:

— На самом деле… после того как вы поговорите, я бы хотела сказать вам кое-что лично…

Видимо, кровь прилила к лицу Альберта, потому что он покраснел и задергался, словно деревянная кукла.

— О, о, о, правда? Ну, т-тогда… Эй, пошли.

Фух, хорошо, что Альберт Марин в таких делах такой наивный и глупый.

Как только Альберт Марин, неловко переминаясь, удалился, его шайка гурьбой потянулась следом.

Только тогда я сорвала ещё несколько гортензий с куста и подошла к Алексу, который всё это время тихо сидел в углу.

— Леди Розелия вас ищет, почему вы до сих пор здесь?

Я надеялась, что пока я отвлекаю их внимание, он тихо сбежит, но он всё это время просто стоял там, как истукан.

Алекс принял протянутые мной цветы и пробормотал:

— Как я мог оставить леди Бетти одну среди этих негодяев… Я должен был остаться и защитить вас…

Такой маленький, а уже возомнил себя джентльменом, надо же.

Мы побежали туда, где нас ждали друзья. Там были взволнованная Александра, растерянная Елена Мекуйена и Элизабет.

— Роуз уже пошла звать маркизу, давайте подождём ещё немного, ладно?

— Я же говорила, что синяк у него на лбу — это их рук дело!

— Рокси!

Александра, которая была вне себя от ярости, услышав голос Алекса, навострила уши и обернулась. Алекс поспешил к друзьям и протянул им бережно принесённые гортензии.

Александра посмотрела на пышные цветы в своих руках и нахмурилась, видимо, от нахлынувших чувств.

— Глупый ты…!

Когда Александра уже собиралась высказать своё недовольство, неподалёку показались маркиза Валентина и Розелия.

Маркиза скучающим взглядом обвела детей в беседке.

— На мой взгляд, с детьми всё в порядке, леди Розелия. Мальчишки часто дерутся, так что вам не о чем беспокоиться.

— О, н-но…

— Прошу прощения, маркиза, но это была не просто драка! Алекс был один, а их было больше десятка…

Александра попыталась вмешаться, но маркиза лишь с видом «как же это утомительно» строго отчитала свою младшую дочь.

— Бесс, не говори отцу об этом случае. Он будет разочарован.

— Хорошо.

Что ж, я и не ожидала, что взрослые решат проблему — всё наверняка замнут.

Однако дети были сильно разочарованы и не могли скрыть своего расстройства. Только Елена Мекуйена и Розелия пытались их утешить, но сами оказались в неловком положении, зажатые между детьми и взрослыми.

— Отлично, если я расскажу им о своём плане, им станет легче.

Я тихо плела венок из сорванных гортензий, а когда старшие отвлеклись, незаметно подозвала Александру и Элизабет и изложила им свой план.

— … Вот как-то так. Что скажете, мои дорогие леди?

— О боже, но если нас поймают…

Голос Элизабет был полон тревоги, но глаза её ярко светились. Видимо, мой план пришёлся ей по душе, потому что Александра тут же с энтузиазмом подхватила:

— Нас точно не поймают. Мы просто сделаем всё так, чтобы нас не заметили. Мне очень нравится. Я готова на всё, лишь бы проучить этого уродливого Альберта.

Придя к согласию, мы немедленно приступили к осуществлению плана.

Альберт Марин Марин знал, что вырастет в весьма видного мужчину.

Во-первых, его семья была выдающейся. Маркизат Марин, прославившийся как род трансцендентов под началом Гладио.

Старший сын маркиза Марин, чьи позиции были настолько прочны, что маркиза Валентина, недавно приехавшая в столицу из своих земель, даже в подмётки им не годилась.

К тому же он был выше своих сверстников. Глупые маленькие девчонки любят таких, как Люцифер, с его утончённой фигурой, но мать говорила, что когда они повзрослеют, то захотят видеть рядом с собой настоящего мужчину, такого, как он. Ведь женщины всегда жаждут самого сильного и превосходного самца.

Разве его отец, один из самых сильных и превосходных самцов, которых он знал, не держит у себя несколько любовниц? В будущем и у него будет столько же женщин.

— Н-на самом деле… после того как вы поговорите, я бы хотела сказать вам кое-что лично…

Эта девчонка, хоть и похожа на белку, а в мужчинах разбирается неплохо.

Поэтому Альберт Марин проникся к Бетти своего рода благосклонностью. И именно поэтому он решил выполнить её просьбу.

«Окажу ей милость».

Он отослал свою свиту и в одиночестве прогуливался по императорскому дворцу, освещённому лунным светом.

Хотя он и предавался разным фантазиям, к сожалению, Альберт Марин плохо понимал, что обычно чувствуют подростки его возраста. Ведь он общался только с мальчишками гораздо младше себя, от 8 до 12 лет.

Его ровесники, как и тот зануда Люцифер, интересовались только скучными вещами. Но ровесники ему были не нужны. В дикой природе в стае всегда есть только один вожак.

«Бетти первой из всех девчонок разглядела во мне мужчину, так что потом я сделаю её своей любовницей».

Он будет наряжать её так же красиво, как Шарлотту, любимую любовницу отца.

Пусть её рыжие волосы ужасно вьются, маленькое личико усыпано веснушками, а передние зубы, как у белки, слишком крупные.

Всё равно он мужчина, который знает цену верности, поэтому сделает Бетти своей самой любимой любовницей. Сейчас она под покровительством Януса, но когда вырастет, ей всё равно некуда будет податься.

Предаваясь таким сладким мечтам, Альберт Марин вышел на безлюдную аллею с фонтаном и постарался скрыть возбуждение. Он не забыл, что перед разговором с Бетти ему нужно разобраться с Люцифером.

«Люцифер, этот гадёныш, с его смазливой мордашкой — хитрее любой лисицы».

К тому же Люцифер был гайдом. Не трансцендентом, как его отец, маркиз Марин, а всего лишь гайдом, который помогает трансцендентам.

Мир спасают трансценденты, они — истинные хищники. А Люцифер стал герцогом только потому, что родился в семье Сол, известной своими чистокровными гайдами.

К тому же Люцифер был донельзя слабохарактерным. Однажды он даже видел, как Люцифер всхлипывал во время оперного представления.

«Рыдает, как девчонка…»

Он как раз погрузился в раздумья о Люцифере, когда это случилось.

[Наследник Марина.]

Альберт Марин вздрогнул от неожиданности и вырвался из своих мыслей. Он огляделся, но вокруг была лишь тишина и заснеженный сад, отражающий тусклый лунный свет.

Может, ему послышалось?

В императорском дворце, где хранилось Мировое древо, всегда царила какая-то нереальная атмосфера.

Особенно глубоким вечером, когда смотришь на полную луну, одиноко висящую над заснеженным миром…

[Наследник Марина. Отзовись на зов.]

Ему не послышалось!

Альберт Марин в испуге снова огляделся. Его вечно нахмуренные брови расслабились. Он сам не заметив как, спросил наивным голосом:

— Фея?

Трое детей, прятавшихся за густым кустарником, едва не рассмеялись, но, зажав друг другу рты, с трудом избежали провала.

Александра поднесла мини-громкоговоритель к горлу и ответила голосом, странно искажённым после поедания плодов Теми. Это был голос, в котором невозможно было угадать ни пол, ни возраст, и он гулко отдавался в воздухе, словно в пещере, так что слушателю было трудно понять, откуда он исходит.

[Да, я Цветочная фея. Наследник Марина.]