Мы решили для пробы осторожно вплести несколько цветочков в косу и спросить мнения окружающих.

Елена сказала, что это очень мило, но Розелия посоветовала убрать желтые анютины глазки. Робкая Элизабет постоянно меняла свое мнение, поэтому я перестала её спрашивать.

— Прошу прощения, никто не знает, где сейчас Алекс?

— Алекс ушел в ту сторону, чтобы срезать гортензии.

Далековато же он ушел.

Впрочем, если вспомнить, как прекрасны гортензии, его поступок был вполне понятен.

Я кивнула, мол, «понятно», но Александра, выглядя немного встревоженной, начала оглядываться по сторонам.

— Вы что-то ищете, леди Александра?

— Прошу прощения, но… Бесс!

Я округлила глаза.

Даже если дети уже успели подружиться, в такой обстановке было принято обращаться друг к другу официально.

Своего рода правило «никакого панибратства». Конечно, в любом случае все старались держаться своего круга, соответствующего титулу.

Но раз уж Александра нарушила этикет, чтобы позвать Элизабет, значит, случилось что-то важное.

Услышав свое уменьшительное имя, Элизабет вытаращила глаза и поспешила к нам.

— Нельзя так меня называть, Рокси.

— Я не вижу банду Марина.

— …

Почему? Что случилось? Я не в курсе, возьмите меня с собой! Кто такая банда Марина?

Не знаю, что это значило, но стоило Элизабет произнести: «Я не вижу банду Марина», как она испуганно огляделась. Я тоже посмотрела по сторонам, но увидела лишь мирный пейзаж оранжереи: дети бегали, а взрослые прогуливались по аллеям.

Оглядываясь, я заметила герцогов, которых видела во время обеда: они о чем-то беседовали и медленно направлялись к выходу.

Герцог Герцог Янус, затерявшийся среди крупных взрослых мужчин, выглядел просто как незрелый мальчишка.

Его рост, который казался мне таким внушительным, что аж шея болела, был на голову или две ниже, чем у взрослых, а крепкое телосложение и широкие плечи теперь казались тонкими и хрупкими, как у олененка.

Было даже странно видеть, как мальчик, окруженный людьми, которые были намного крупнее его, сохраняет такое невозмутимое выражение лица. Граф Мекуйена, которого я видела ранее, был невысокого роста для взрослого мужчины, поэтому раньше я не испытывала подобного диссонанса.

— Роуз сказала, что пошла за гортензиями.

— Возможно, уже поздно.

— Давайте сначала сходим к Пруду русалки.

В отличие от меня, погруженной в свои мысли, Александра и Элизабет, обменявшись серьезными репликами, как ни в чем не бывало крепко взяли меня за руки и куда-то потащили. Судя по контексту, они направлялись к Пруду русалки, расположенному в дальнем углу оранжереи.

Я хотела спросить, что происходит, но лица детей были такими серьезными, что я не решилась. Обоим было всего по 8 и 10 лет, и я понятия не имела, какие у них могут быть «серьезные дела», но даже Элизабет, нахмурившись, семенила вперед, так что, видимо, дело было действительно серьезным.

Когда мы, крепко держась за руки, дошли до пруда, я сразу поняла, чего они так опасались.

— Алекс тайно женился на Александре и даже целовался с ней!

— … Распускать грязные слухи о леди — это бесчестно.

Детский сад, честное слово.

— Точно, они же и есть дети.

Матеус, которого я видела по приходе, вместе с другими мальчишками окружил Алекса. Казалось, они страдали неизлечимой болезнью: если не соберутся в стаю и не начнут травить того, кто слабее, то просто умрут.

«Если уж подхватили такую неизлечимую болезнь, не проще ли сразу закончить свою жалкую жизнь?»

Поняв, над чем издеваются мальчишки, Александра мгновенно покраснела от гнева.

Судя по выражению лица, она собиралась броситься на защиту Алекса, следуя своему храброму нраву, но юная и наивная Александра не учла несколько вещей.

Во-первых, это статус. Она — дочь барона, а те, кто собрался в стаю, — в основном дети из семей маркизов и графов.

А мы? Двое 10-летних, один 8-летний, и один 10-летний простолюдин с телосложением 7-летнего. Не думаю, что даже если мы позовем Розелию и Елену, получится нормальная драка.

Я на мгновение притворилась непонятливой, чтобы успокоить Александру, и спросила её:

— Почему они злятся на Алекса?

— Они не злятся. Они просто издеваются. Подлые людишки, которые не знают, что такое честь, и вечно ходят толпой.

— Это и есть банда Марина?

— Видите того, кто самый большой и самый уродливый? Это сын маркиза Марина, поэтому их и называют бандой Марина.

Семья маркиза Марина из поколения в поколение производила на свет трансцендентов. Поскольку империя ценила трансцендентов как бесценные кадры, семья маркиза Валентина, даже будучи маркизами, явно проигрывала им в силе. Вот почему брат и сестра Валентина не могли сказать ему ни слова в ответ.

Однако способ победить все же был.

— Значит, он у них главный?

Обычно такие шайки распадаются, если победить главаря.

Я, прятавшаяся вместе с детьми за клумбой, приняла решение и поднялась на ноги. Александра последовала моему примеру. Элизабет лишь округлила глаза, переводя взгляд с одной на другую.

— Если мы пойдем вдвоем, они точно начнут драку.

Я поспешно замахала руками. При моих словах глаза Александры сузились.

— Разве мы идем не драться?

Ну, обычно так и делают, но с такими типами лучше не драться.

— Нет, я просто поговорю с ними и заберу Алекса.

— Если так, то я пойду одна.

— О-о, нет, думаю, будет лучше, если пойду я.

Александра смотрела на меня так, будто хотела сказать: «Ты, которая меньше меня в два раза, что ты можешь сделать?»

Ох, леди Александра.

«В этом мире не всё решается силой и громкими словами».

Я не могла придумать, как сказать им, что пойду я, потому что за моей спиной стоит самая большая сила, так, чтобы это было понятно, но при этом не обидно.

В этот момент Элизабет крепко потянула Александру за подол платья.

— Я-я так боюсь… Рокси, доведи меня хотя бы до того места, где старшие…

— Бесс, бежать, когда твой брат в беде, — это бесчестно.

— … Н-но я…

Она сама прибежала сюда на своих двоих, а теперь вдруг испугалась? Я на мгновение удивилась, но тут же интуитивно поняла, что Элизабет поняла мои мысли. Она просто притворялась испуганной, потому что знала: метод Александры здесь не сработает.

— Тогда, пожалуйста, присмотри за леди Элизабет.

Бросив это Александре, которая лишь тяжело вздохнула, я рванула туда, где стояли Алекс и банда Марина. Мальчишки как раз поливали Алекса водой из пруда.

— Ребенка, который нарядился на бал, поливать стоячей водой из пруда!

Настоящие отбросы.

К счастью, внимание банды Марина переключилось на меня, бегущую к ним, так что их издевательства на этом закончились.

— Это она? Та самая?

— Точно, это она! Та самая простолюдинка.

Я, изображая робость перед взглядами мальчишек, замедлила бег и подошла к ним медленным шагом. Члены банды Марина разглядывали меня и о чем-то хихикали.

Матеус, который громче всех пытался показать, что знает меня, при встрече со мной взглядом попятился назад, словно вспомнив кошмар прошлых дней.

— Эй, Мэтью, ты что, испугался и убегаешь?

— Ничего я не испугался… Просто отец велел мне пока вести себя тихо, кхм.

— Слова отца слушают только слабаки.

— Разве ты не знаешь, что в дикой природе молодой хищник со временем вытесняет старого?

Нет, среди нынешних аристократов что, модно играть в «В мире животных»? Почему они в таком цивилизованном обществе постоянно твердят о дикой природе?

— И вообще, в дикой природе таких глупцов, как вы, просто оставляют умирать…

Поскольку расстояние до детей сократилось, я, запинаясь, обратилась к Алексу:

— Леди Розелия ищет вас, Алекс…

— А, д-да, точно.

Алексу стало стыдно, что его застали за слезами, он опустил голову и поспешно попытался собрать разбросанные по земле гортензии. Поняв, что это бессмысленно, он поднялся, чтобы срезать новые цветы с куста.

Но не тут-то было: кусты, усыпанные гортензиями, уже охраняла банда Марина.

Я, вместо Алекса, который нерешительно топтался на месте, с невинным видом подошла к кусту гортензий.

— Эй, ты хочешь этот цветок?

Я попыталась обойти группу мальчишек и дотянуться до гортензии в углу, но кто-то преградил мне путь. Это был Альберт Марин Марин, главарь банды.

Ему было около 14 лет, и он был таким высоким, что казался почти ровесником герцога Януса.

Я вежливо сложила руки и ответила:

— Да.

— Ну, держи.

Альберт Марин срезал гортензию и протянул мне.

— Благодарю вас.

Увидев, как я послушно приняла цветок, мальчик хихикнул и посмотрел на Матеуса.

— Она заперла тебя в чулане? Ты что, дурак?

Остальные мальчишки согласно заржали, и лицо Матеуса покраснело от ярости.

— Она сейчас притворяется! Вы не знаете, но все простолюдины такие — снаружи одни, а внутри совсем другие!

— «Пр-ростолюдины снаружи одни, а внутри совсем другие!».

Ох, детишки.

На мгновение у меня чуть не вырвалось выражение жалости, но я изо всех сил постаралась сохранить невозмутимое лицо. Хихикающий мальчик снова повернулся ко мне:

— Как можно быть мужчиной, если не можешь укротить даже такую послушную девчонку? Эй, где твоя танцевальная карточка?

— А, моя танцевальная карточка?

Ой, я не ожидала, что они проявят интерес к такому.

Я носила её на запястье, чтобы не потерять, даже несмотря на то, что она мешалась, и не думала, что это выйдет мне боком.

Не успела я придумать оправдание, как другой мальчишка выхватил карточку у меня с запястья и развернул её.

— Вот она. Эл, где твое имя… Что это? Люцифер Статера Сол?