Елена поспешно направилась в сторону столовой.

У арочного входа в столовую она заметила озирающуюся Кристин. Елена подбежала к сестре и резко схватила её за руку.

— Кристин!

Она старалась говорить как можно тише, но сдерживаемый гнев всё же вырвался наружу.

— Подслушивать разговоры джентльменов непристойно. Ты хочешь, чтобы герцог увидел тебя в таком свете?

— Кристин — главная героиня, ей можно. Лучше за собой следи, сестрица.

— Кристин! Ты немедленно пойдешь со мной!

Она уже собиралась поднять брыкающуюся Кристин на руки, как вдруг над ними нависли две тени.

Подняв голову, она увидела стоявших у дверей герцога Януса и отца.

Выражение лица мальчика в монокле было совершенно бесстрастным — догадаться, о чем он думает, не представлялось возможным, а стоявший за ним отец с явным презрением качал головой.

Его взгляд словно вопрошал: «И какава же от тебя вообще польза?»

Да, приют, школа — всё это оказалось лишь несбыточными мечтами.

Елена была лишь некрасивой шестнадцатилетней девицей, которая не могла справиться даже с собственными делами, и позором семьи, чьё замужество находилось под большим вопросом.

— Отец! Я так скучала!

— Хо-хо, Кристин. Мы же расстались совсем недавно.

— И всё равно я скучала.

Стоило Кристин броситься ему в объятия, как лицо графа Мекуйены вновь стало любящим и добродушным, словно ничего и не было.

— Такая ты у меня избалованная… даже не знаю, что с тобой делать, Кристин.

— Можно мне остаться рядом с вами, герцог? Я буду вести себя тихо и не помешаю вашему разговору, хорошо?

Когда отец и дочь посмотрели на него с мольбой, герцог Герцог Янус слегка кивнул.

— Раз об этом просит моя любимица Кристин, я не могу отказать.

Щеки Кристин мгновенно раскраснелись, как спелые персики. Получив разрешение, отец взял свою прелестную дочь на руки и направился в столовую.

В конце концов, это было место, где присутствие двенадцатилетней, к тому же такой очаровательной девочки, считалось вполне допустимым.

Елена поспешно пробормотала подобающие случаю слова и присела в реверансе.

— Прошу прощения за беспокойство. Тогда я пойду…

— Юная леди.

Мальчик, собиравшийся войти в столовую вслед за отцом, остановился и указал на свое левое ухо. Елена, машинально коснувшаяся уха словно в отражении зеркала, вздрогнула от неожиданности.

— Моя серьга…!

Она поспешно проверила другое ухо — там всё ещё была нефритовая серьга, оставленная матерью. Герцога, должно быть, озадачил её вид: крупная серьга красовалась только с одной стороны.

— А, благодарю… за то, что сказали.

— Не стоит благодарности.

Когда же она проверяла серьги в последний раз?

Когда она смотрелась в ручное зеркальце в гостиной на нижнем этаже, обе серьги точно были на месте.

— Может, я выронила её по пути из детской сюда?

Надеясь, что это так, Елена тщательно проследила весь свой путь назад.

Из столовой донесся приглушенный смех Кристин.

— Моя любимица Кристин.

— Почему я вспомнила об этом именно сейчас? Какая глупость.

Герцог приехал сюда, чтобы наладить связи для ребенка, которого он спонсирует. Естественно, он будет благоволить Кристин, которая следующей весной поступит в ту же академию.

А Кристин — её сестра, и как старшая дочь она должна быть примером для семьи. Ревновать младшую сестру, которая на четыре года младше, — это совсем не по-взрослому.

В её затуманенном взоре нефритовая серьга, оставленная матерью, так и не появилась.

«Тогда где же я её потеряла?»

Она не знала.

Теперь она даже не была уверена, были ли обе серьги на месте, когда она смотрелась в зеркальце в гостиной.

Сегодняшний день выдался сплошным хаосом.

«И надо же было потерять мамину реликвию».

Что со мной не так?

Сколько же времени она потратила, бродя по коридорам и лестницам? Опомнившись, Елена побледнела от новой волны беспокойства.

— Я, должно быть, сошла с ума. Ради Бетти я не должна была так надолго оставлять её одну. Но из-за того, что я такая растяпа и потеряла серьгу…

Елена почти бегом направилась в гостиную, где её ждали дети.

— Матеус, Бетти, вы вели себя хорошо и слушались Джейн?

Войдя с натянутой улыбкой, Елена снова пришла в замешательство.

Матеуса и Джейн нигде не было, а Бетти в одиночестве уплетала десерт, глядя на неё своими круглыми глазами.

— Бе-Бетти? Где Матеус? А где Джейн?

— Не знаю. Няня Джейн ненадолго отлучилась, а потом и господин Матеус…

Всё было очевидно.

Это был не первый раз, когда няня бросала детей, стоило Елене отвернуться. Наверняка она сейчас спит в своей комнате или хихикает с другими служанками.

Даже если она отчитает её: «Джейн, что ты здесь делаешь?», та нагло ответит: «Ой, неужели время пролетело так быстро? Простите, мисс, я не знала». А Матеус, оставшись без присмотра, наверняка снова творит что хочет.

Бегать по всему особняку в поисках этих двоих — только зря тратить нервы.

Елена вновь осознала проблемы своей семьи и почувствовала стыд.

«Бетти сейчас ничего не понимает, но что она подумает о семье графа Мекуйены, когда вырастет?»

Неужели в этом доме только я одна знаю, что такое стыд?

Хорошо хоть, что брошенная Бетти осталась в комнате. Если бы и она исчезла, Елена, наверное, сошла бы с ума от беспокойства.

Если бы она не смогла уследить даже за ребенком, которого спонсирует герцог… от одной этой мысли ей становилось дурно.

— Вот как. Тебе не было скучно одной?

— Господин Матеус и няня Джейн ушли совсем недавно, так что мне не было скучно.

Вряд ли. Скорее всего, они оба сбежали, как только Елена вышла, оставив Бетти одну.

Елене стало жаль ребенка, который лгал, пытаясь выгородить тех, кто его бросил. Она спросила мягким голосом:

— Тут есть игрушки и книжки со сказками, хочешь во что-нибудь поиграть?

— … А это что?

— Хм, это рельсы для поезда. Где-то здесь должен быть и сам паровозик… подожди минутку.

Это была игрушка, пусть и небольшая, но работающая на пару и по принципу почти идентичная настоящему поезду.

Матеус купил её сразу после выхода в продажу, но, поиграв пару раз, забросил, заявив, что она ему надоела.

Елена поручила Бетти собрать несложные рельсы, а сама занялась сборкой модели поезда. Когда она вкратце объяснила принцип работы, глаза Бетти засияли от восторга.

Когда игрушечный поезд, двигаясь по проложенным Бетти путям, начал выпускать пар, они обе захлопали в ладоши, наблюдая за этим зрелищем из угла комнаты.

— Можно ещё раз?

— Конечно, хочешь в этот раз попробовать сама? Если что-то будет непонятно, я помогу.

Пока Бетти была увлечена заводом пружины игрушечного поезда, Елена позвала слугу и приказала принести ещё закусок.

И проблемы, которые ещё недавно терзали её, отошли на второй план.

В этой комнате не было ни кричащего отца, ни потерянной маминой реликвии, ни игнорирующей её няни, ни жестокого младшего брата, ни вредной младшей сестры.

Были только тихий ребенок в веснушках и игрушечный поезд, пыхтящий по рельсам.

Она как раз играла роль доброй старшей сестры, пытаясь расположить к себе будущую главу семьи Мекуйена, когда в комнату с сияющим лицом вбежала Кристин.

— Сестрица, Матеус! Сказали привести Бетти вниз, чтобы она послушала игру на пианино!

Значит, вот куда они исчезли после еды — были вместе с герцогом Янусом и графом Мекуйеной.

Кристин была в полном восторге.

— Знаешь, герцог сказал, что Кристин — самая лучшая в мире.

В прошлой жизни в канун Рождества Елена сказала сестре: «Санта-Клауса не существует!», и та расплакалась. Чтобы не повторить ту же ошибку, она подыграла восторженной Кристин.

— Ого, как я вам завидую, юная леди.

— Что? Завидуешь мне?

— Да.

— Хм, какая дерзость. Но так как Кристин добрая, я буду хорошо к тебе относиться в академии. Буду брать тебя с собой повсюду, как моя личная горничная Софи.

— Благодарю вас.

Кристин, довольная собой, оглядела комнату. Затем она слегка нахмурилась и прямо спросила Елену:

— Где это, сестрица?

— М? Что именно?

— Ну вот же!

Подол её нежно-розового платья, цветом в точности как её глаза, зашуршал, когда она направилась к столу.

Прямо туда, где Елена наслаждалась минутами покоя и счастья после того, как разобралась с Матеусом и Джейн.

Взгляд Кристин, осматривающей стол, на котором остались лишь пустые тарелки и бокалы, становился всё более суровым.

— Только не говорите, что они обвинят меня в том, что я всё съела, хотя сами оставили меня здесь одну.

Да нет, вряд ли. Всё-таки графская семья, не будут же они мелочиться из-за еды…

— Что ты ищешь, Кристин?

На недоуменный вопрос Елены глаза Кристин мгновенно стали хищными. Это была смена образа, соответствующая её роли мелкой злодейки в оригинале.

— Вот это, вот это! Кто съел весь шоколад? Я специально просила кухню приготовить его для герцога!

— М?

— Тот, что был в бумажной коробке! Я же рассказывала тебе свой сон! Что во сне я подарила герцогу шоколад! Я попросила повара сделать точно такой же, как во сне!

А, вот оно что.

Кажется, Елена поняла, что она ищет.

Бумажная коробка, перевязанная шоколадной лентой с розовым красителем. А внутри — искусно выполненные шоколадные фигурки.

Но Елена, похоже, ничего не помнила.

— Кристин, еда на этом столе предназначена для всех. И если это было так важно, могла бы сказать мне или Джейн заранее. Или просто пойти с нами, когда мы уходили из столовой.

Она уперла руки в бока и постаралась придать голосу строгость, но её глаза беспокойно бегали.

— Софи сказала, что передаст Джейн! Где Джейн и Софи?

Похоже, Джейн, не получив никаких указаний от Софи, просто всё съела.

Неудивительно, что няня так любит детские сладости.

— Неважно, кто всё это съел?

— Откуда мне знать? Наверное, Матеус съел. Кристин, не говори ерунды и…

— Тсс.

Несмотря на попытки Елены её остановить, Кристин, уже начавшая расследование, одним словом заставила её замолчать и принялась осматривать стол глазами ястреба. Маленький тиран семьи Мекуйены, до этого скрывавший свою натуру ради имиджа, наконец показал истинное лицо.

— Судя по посуде, усердно ели только двое. Остальные двое даже вилки не тронули.

Это была неожиданно острая дедукция.

Как и догадалась Кристин, двое, кто ел усерднее всех, — это Елена и Джейн, а двое, кто даже не притронулся к вилкам, — она сама и Матеус.

Чувствуя, что так просто она не отступит, Елена возмущенно воскликнула:

— Кристин! Разве можно по одной лишь посуде понять, что произошло? Шоколадных десертов полно… не обвиняй невиновных и пойдем скорее. Отец и герцог ждут.

— В шоколадную ленту был добавлен розовый краситель, так что если он остался на посуде, значит, этот человек ел мой шоколад. Сестрица, почему ты так нервничаешь? Если ты не воровка, тебе нечего бояться. Правда?

Черт. Она так просто не отстанет.

Так или иначе, воровкой, съевшей шоколад, во что бы то ни стало должна оказаться Джейн.