— Отвечай первой, Бетти. Помнишь, что ты ела? Если не помнишь, это может обернуться против тебя.

— Я ела только яблочный пирог, клубничное молоко, карамельный пудинг и вафли с сиропом.

Ой, как бы и на меня искрами не брызнуло.

Чтобы выпутаться из сужающегося кольца подозрений, я вскользь упомянула Джейн, которой здесь не было.

— Насколько я помню, та няня очень любила шоколад.

Кристин приподняла одну бровь и холодно спросила:

— Ты можешь отвечать за свои слова?

— Да, конечно.

— Хватит уже, Кристин. Какая разница, кто съел этот шоколад, серьезно?

— А ты что ела? Ну, говори.

— Ты… ты правда…

Кристин, продолжая допрашивать старшую сестру, позвонила в колокольчик, чтобы вызвать слуг.

— Да, госпожа. Вы звали?

— Приведите Джейн и Софи.

От её невероятной харизмы я на мгновение задумалась, не стоит ли мне примкнуть к Кристин, а не к Елене, но тут же отбросила эту мысль.

Как бы она ни тиранила семью, Кристин в любом случае будет одержима в 18 лет. Так что место следующего главы семьи Мекуйена было уготовано Елене.

— По-моему, хозяева этих чистых вилок — Матеус и Елена. Я права?

На внезапный вопрос я ответила максимально вежливым тоном:

— Да, вы правы, госпожа. Только я и та няня прикасались к еде на столе.

— Конечно. Вы, простолюдины, при виде такого сразу набрасываетесь, как сумасшедшие.

— Ох, вы такая мудрая, госпожа. Просто… гениальная? Гениальная?

— Гениальная.

— А, точно. Вы, несомненно, гениальны.

Глаза Кристин сканировали меня сверху донизу, словно остерегаясь лести, но с губ невольно сорвалось: «Хм».

Живя тираном в графском доме, она наверняка сыта по горло комплиментами, но, судя по тому, как ей это нравится, похвала — как соленая вода: чем больше пьешь, тем сильнее жажда.

Как раз вовремя горничная, которой поручили привести Джейн, впопыхах вернулась и доложила:

— А, госпожа, я обыскала весь особняк, но Джейн нигде нет.

— Вот как? А Софи?

— Софи…

Горничная бросила взгляд на Софи, и та, бледная как полотно, начала сбивчиво оправдываться:

— Госпожа, простите! Я правда хотела передать Джейн ваши слова, но… Мэри попросила принести ваше платье, которое вы отдали в чистку…

— Софи, я должна выслушивать все твои оправдания?

— Ох. П-простите, госпожа.

— Мне пора идти слушать фортепианную музыку, так что найди Джейн до этого времени. Поняла?

Теперь Кристин полностью поняла, кто настоящий преступник, съевший её шоколад. Только после того, как прозвучало разрешение: «Можем идти?», мы с Еленой смогли покинуть комнату.

По пути в столовую Кристин продолжала жаловаться:

— Я так и знала. Джейн вечно не может удержаться от еды. Вечно делает то, за что потом стыдно перед другими.

— В моих краях говорят, что если хорошо ешь, то придет много счастья.

— Что ты можешь знать? Предупреждаю: в школе не вздумай так же набрасываться на еду, поняла? Не позорь меня.

— Ой, да разве мои глупости могут хоть как-то навредить вашей репутации, госпожа?

Кристин, которая только что заливисто смеялась над моей лестью, вдруг посерьезнела. Я напряглась, не зная, что она скажет дальше, но она уставилась на меня с подозрением:

— Ты и перед герцогом так же себя ведешь, как сейчас со мной?

От неожиданности я чуть не выпалила: «Спасите меня!», но с трудом сохранила глуповатое выражение лица и переспросила:

— Что? О чем вы?

— Не понимаешь?

— Нет, простите. Научите меня.

— Притворяться передо мной наивной и непонимающей — это ладно. Но в остальном действуй сама. Ты ведь достаточно умна, чтобы понять, о чем я?

— …

— Что ж, лучше быть хитрой, чем глупой. Ты мне в целом нравишься. А я не каждому симпатизирую, понятно?

— Б-благодарю вас.

В любом случае, после Елены я точно приглянулась и Кристин. Хотя в будущем её ждет одержимость, характер у неё скверный, так что быть с ней в хороших отношениях сейчас не помешает.

Когда мы спустились вниз, из коридора донеслись прекрасные звуки фортепиано. Мы пошли на музыку и вошли в комнату, где нас ждали герцог и граф.

Внутри мужчина средних лет играл на большом рояле, а в камине на стене потрескивал огонь. Из семи стульев, расставленных полукругом вокруг рояля, в центре сидели граф и мальчик.

— Отец!

Как только мы вошли, Кристин, снова ставшая веселым и милым ребенком, помчалась вперед, развевая золотистыми волосами, и взобралась отцу на колени.

— Почему вы так задержались?

— Отец, я так расстроена. Шоколад, который я приготовила для герцога, исчез!

Я уже знала истинное лицо графа Мекуйены из оригинала. И все же то, как он вытирал слезы, наворачивавшиеся на глаза дочери, выглядело как образ идеального отца.

Но все это — фальшь.

Он оценивал своих детей исключительно по их полезности, и Кристин, будучи гайдом S-ранга, ценилась им выше всех.

«Из-за этого мужика я в начале истории натерпелась немало бед».

Однако юная Кристин, уверенная в искренности отцовской любви, тут же начала жаловаться отцу и герцогу Янусу.

Мы с Еленой, стараясь не привлекать внимания, сели на свободные места, где не мешали бы остальным.

— … Я сделала бантики из шоколада нежно-розового цвета. Но когда я поднялась, кто-то их слопал!

— Кто?

— Не знаю. Но я была так удивлена.

— Хм, должно быть, ты испугалась.

— И мне было так обидно.

— Да, это очень обидно.

Герцог Герцог Янус, как попугай, повторял слова Кристин. Его лицо выражало полное безразличие, будто ему было все равно.

Я тоже хотела поскорее уйти. Моей главной целью сегодня было расположить к себе Елену, и пока что все шло довольно гладко.

«Атмосфера довольно приятная, кажется, можно было бы остаться и на ужин, но как дотянуть до того времени?»

Пока я рассеянно слушала фортепианную музыку, смешанную с болтовней Кристин, я заметила, как красные глаза мальчика скользнули в мою сторону.

Мне показалось, что его губы дрогнули, но я предпочла верить, что это лишь моя паранойя.

— Бетти.

— Да?

— Что это?

Он протянул руку и перевернул мою ладонь: на ней осталось розовое пятно от шоколада, которое при беглом взгляде было почти незаметно.

Я не могла вытереть его по пути, опасаясь Кристин, Елены и других слуг, но думала, что никто не станет так внимательно разглядывать мои руки, и все обойдется.

Я постаралась ответить максимально спокойным голосом:

— О чем вы?

— Да нет, просто… наша Бетти опять перепачкалась, когда ела.

Сказав это с невинным видом, он снял с моих волос засохший кусочек розового шоколада. Это была крошка, но Кристин, отчетливо увидев, как она рассыпается у него в пальцах, вскрикнула от предательства: «А-а-а!»

Ах ты, герцог… Если бы не ты, преступление было бы идеальным.

— Э-это подстава! Вы пытаетесь заманить меня в ловушку!

Я вскочила и выпалила первое, что пришло в голову, но это не помогло: в розовых глазах Кристин вспыхнуло пламя.

— Ах ты… мерзкая крыса… Я к тебе со всей душой, а ты посмела меня обмануть?!

— Кристин!

— Нет! Кристин!

На мгновение Кристин, прыгнувшая на меня, как разъяренная кошка, и граф с Еленой, в ужасе бросившиеся на помощь, показались мне замедленными, словно в кино.

То, что Кристин показала свое истинное лицо в месте, где собрались люди, перед которыми она так хотела казаться идеальной, означало, что она была в ярости.

Причина её гнева была понятна. Кристин привыкла думать, что все у неё под ногами. Талантливая, красивая, аристократка.

И если какая-то веснушчатая простолюдинка, которую она к тому же собиралась облагодетельствовать, ударила её в спину, как тут не взбеситься?

Я бросилась к двери, и за спиной послышался грохот — кажется, там устроили настоящий погром.

Оглянувшись, я увидела Кристин, которая, удерживаемая герцогом Янусом, продолжала кричать.

— А-а-а! Отпусти! Не убегай, ты, уродливая, наглая нищенка! Я тебя побью!

Даже герцог, крепко державший её, выглядел ошарашенным от такого напора. Я с трудом поднялась, открыла дверь и, не оглядываясь, помчалась по коридору.

Сколько я бежала по пустым коридорам?

Мне пришлось развернуться и бежать обратно к комнате с роялем.

— Ты… сумасшедшая, чокнутая…

Потому что увидела Матеуса, который выбрался из чулана, куда я его заперла, и теперь яростно пыхтел. Я думала, он просидит там ещё полдня, но он оказался куда бодрее, чем я предполагала.

— Куда бежишь! А ну иди сюда!

— С-сэр! Успокойтесь!

Случайно проходивший мимо дворецкий бросился наперерез, пытаясь перехватить Матеуса.

Встать на пути у такого же тирана, как Кристин, будучи седовласым стариком… Неизвестный дворецкий, я никогда не забуду твою жертву…

— Отпусти! Я её выпорю! Она совсем с ума сошла… Она посмела… меня!

Однако жертва дворецкого оказалась напрасной.

Мальчик легко отшвырнул хрупкого старика и сократил дистанцию так, что был готов вцепиться мне в волосы.

Уворачиваясь от него, я потянулась к двери комнаты, но кто-то резко распахнул её изнутри.

— Ой.

Я врезалась носом во что-то твердое, перед глазами вспыхнули искры, а потом наступила темнота.

— Иди сюда, наглая…!

Придя в себя, я обнаружила, что болтаюсь, зажатая под мышкой у герцога.

— Это ещё что такое?

Я подняла взгляд и увидела его красные глаза, излучавшие жуткую ауру. Судя по всему, он был так же взбешен, как и в тот момент, когда поймал меня после побега.