Сопротивляться не имело смысла.
Опыт и хорошее снаряжение могут многое, но всему есть предел.
Как, блядь, воину первого уровня победить монстра пятого ранга?
Если бы сирена, как обычная тварь, молча полезла меня убивать, я хотя бы попытался отбиться.
Но тут было другое.
«Она разговаривает...»
По какой-то причине сирена говорила на древнем языке, а я без труда её понимал.
«Не думал, что языковой пакет работает и в запасном теле».
Так даже лучше.
Если передо мной разумное существо, с которым можно общаться, шанс ещё есть.
Словом порой добьёшься большего, чем оружием.
«Может, удастся договориться...»
На этом мысль оборвалась.
Бам!
Древко копья врезалось мне в висок. Силы мгновенно ушли из тела, перед глазами поплыло.
[Имперское отребье.]
В голосе сирены было столько ненависти, что ошибиться с её отношением ко мне было невозможно.
После этого я окончательно вырубился.
А потом...
Бух!
Очнулся уже в камере.
Сирена, которая меня сюда притащила, как раз запирала дверь. Я не стал окликать её и пытаться завязать разговор.
Раз меня посадили, а не прикончили на месте, значит, убивать сразу не собирались. Она и сама сказала примерно то же самое.
«Пока не выложу свои замыслы, лёгкой смерти мне не видать...»
Раз уж всё обернулось так, лучше сначала понять, куда я попал, а не начинать болтать вслепую.
— У-у... всё тело ломит...
Держась за поясницу, я кое-как поднялся.
Камера была тесная, явно рассчитанная на одного пленника. Я прижался к прутьям, но коридор отсюда почти не просматривался.
«Хоть соломы бы накидали, сволочи».
Пол оказался просто сырой землёй. Садиться на него голой кожей не хотелось, поэтому я прислонился к стене и продолжил думать.
«Раз у них есть тюрьма, значит, здесь существует какое-то поселение».
Неужели на Фаруне всегда была деревня сирен?
Пока непонятно.
Но сам факт, что с ними можно говорить, означал одно: у этой зоны есть сюжет. А если хочешь разобраться в механике прохождения, сначала надо понять сюжет.
«Ситуация, конечно, херовая».
Из тех нескольких фраз, которые я успел услышать до отключки, следовало: сирена считает меня имперцем, нарушившим договор и проникшим на остров.
Кроме того, она уверена, что я замышляю какую-то гадость, и не успокоится, пока я во всём не признаюсь.
На этом информация заканчивалась.
«...Может, стоило заговорить сразу после пробуждения?»
Слишком мало данных.
Чёрт. Придётся ждать допроса и уже там на ходу выкручиваться.
Я как раз хмурился над этой мыслью, когда сбоку донёсся тихий шёпот.
— Эй. Слышишь меня?
Похоже, в соседней камере сидел ещё один пленник.
И, что удивительно, человек был мне отчасти знаком.
Точнее, знаком был я с ним. Он о нашей связи даже не подозревал.
— Я Майк из клана «Рагхарт». Ты кто и из какого клана?
«Рагхарт» — тот самый клан, который перед моим входом сюда охотно поделился со мной сведениями.
Мне говорили, что один из отправленных внутрь разведчиков всё ещё жив.
Не ожидал встретить его именно здесь.
Ладно. Представиться тоже надо.
— Питер. Воин из клана «Хук».
— «Хук»?.. Никогда не слышал. Впрочем, сейчас неважно. Хорошо хоть воин.
— Почему хорошо?
— ...Пока тебе лучше не знать.
Он явно ушёл от ответа, но давить я не стал.
Разобравшись хотя бы с именами, Майк сразу перешёл к делу.
— Ты знаешь, как отсюда выбраться?
— Нет. Ищу способ.
— Ну да. Тебя ведь только недавно притащили...
— А ты, выходит, знаешь?
— Нет, пока тоже нет. Но одно ясно: нам придётся действовать вместе. Если хотим вырваться от этих чудовищ и вернуться к семьям.
— У меня семьи нет.
Питер первого уровня — мечтательный сирота, выросший в приюте Реатласа.
— ...Товарищи-то у тебя есть?
— Есть.
— Тогда как насчёт сотрудничества? Только слушаться будешь меня. Я здесь дольше и знаю больше.
— «Да поведёт нас звезда, взошедшая в сумерках»... Хорошо. Буду делать, как скажешь.
— Ты верующий Реатласа?
— Да.
Так мы узнали друг о друге ещё немного и перешли к обмену сведениями.
Хотя «обменом» это можно было назвать с натяжкой. Говорил в основном Майк.
— На острове живут целые общины разных монстров. Больше всего сирен пятого ранга. Я видел даже их королеву — особь четвёртого ранга.
— Ого.
— Снаряжение у тебя тоже отобрали?
— Да.
— Меня таскали по поселению, и я успел заметить: всё отнятое складывают в хранилище в центре. Если при побеге получится забрать вещи — отлично. Но рисковать ради них не стоит. Наша главная задача — выжить.
— О-о...
— И ещё. Как ты попал на остров? На лодке?
— Ну... да.
— Тогда нам повезло! Если выберемся из поселения, сможем уйти на твоей лодке. Где ты её оставил?
— Не помню точно.
Тут я сразу включил дурака.
Ещё чего.
Скажу, где лодка, — и этот ублюдок вполне может свалить без меня.
— Просто объяснить трудно. Но если окажусь снаружи и увижу местность, думаю, вспомню, где причалил.
— ...Это уже хорошо.
Майк ненадолго замолчал, видимо собираясь с мыслями.
Теперь настала моя очередь спрашивать.
— Судя по всему, своей лодки у тебя нет. Как ты вообще оказался на Фаруне?
— Долгая история. И говорить о ней не хочу.
Вот как? Значит, сведения прячем?
— Разве мы только что не решили, что плывём в одной лодке?
— ...
— Если ты что-то от меня скрываешь, рассчитывать на мою помощь тоже не стоит.
Я сказал это прямо, и Майк вспыхнул, будто я пальцем надавил на свежую рану.
— Да потому что все сдохли! Все, кроме меня, мать твою!
А-а.
Вот почему он так в это вцепился.
Я немного подумал и решил открыть ему правду об этом месте.
— В смысле, если умереть здесь, тебя просто выбросит наружу без вещей и памяти? Ты не умираешь по-настоящему?..
— Именно. Твои товарищи живы. Более того, об этом мне рассказал глава вашего же клана.
— Не может быть...
В его голосе прорезалась такая радость, что её невозможно было не услышать.
Но человек — существо сложное. Вместе с радостью тут же пришло прямо противоположное чувство.
— Тогда какого хера я всё это терпел?! Блядь, ты хоть представляешь, через что я здесь прошёл?!
В голосе смешались злость и обида.
Я не понял, о чём он, и попросил объяснить.
Майк почти заорал:
— Эти ебанутые твари пытают людей!
А-а...
Продолжить разговор мы смогли только через некоторое время, когда Майк немного успокоился.
Я задавал вопросы, собирая всё, что могло пригодиться, а он отвечал довольно добросовестно.
Только прежнего огня в его голосе уже не было.
Будто человек только что отпустил что-то, ради чего держался из последних сил.
На качестве сведений это, к счастью, не сказалось.
— Когда мы только вошли в эту зону, в море находилось больше десяти групп исследователей. Все, естественно, направились к Лаймии. Моя группа тоже пошла за ними.
Как я и предполагал, отобранные для разведки исследователи поплыли к единственному острову, который видели перед собой.
А дальше...
— Остров, на котором вообще не должно быть монстров, кишел неизвестными существами.
Неизвестными.
То есть теми, которых до сих пор никто в нашем мире не встречал.
— Все были человекоподобными. Говорили на непонятном языке, как местные чудовища. И почти у каждого имелась своя особая способность, словно все они были мутантами. Одни пользовались чем-то похожим на магию. Другие вкладывали силу в стрелы. Были даже те, кто владел аурой. А некоторые носили тяжёлые доспехи точь-в-точь как знакомые нам рыцари.
Человекоподобные монстры...
Тут у меня наконец сложилась догадка.
Я подробнее расспросил Майка об одежде и снаряжении этих «существ» и пришёл к выводу.
«Имперская армия».
Лаймию заняли имперские войска.
А судя по словам сирены, жители Фаруне с ними враждуют.
— Мы ещё толком не успели углубиться на остров, когда все поняли: нашими силами это место не пройти. Мы сели на корабли и поспешно отступили.
— Но у неизвестных существ, как выяснилось, были собственные военные суда. Они быстро нас нагнали, а потом открыли огонь из магических пушек. Все наши корабли были уничтожены.
— Следующее, что я помню, — этот остров. Перед потерей сознания я привязал себя к обломку доски. Видимо, течение принесло меня сюда.
Дальнейшее угадывалось и без объяснений.
Майк в одиночку исследовал Фаруне, наткнулся на сирену и, как я, попал в плен.
Его посадили в эту тюрьму.
А потом каждый день пытали.
Он терпел, потому что верил: когда-нибудь товарищи придут за ним.
— И всё это было зря! Оказывается, можно было просто сдохнуть и потерять снаряжение!
— Эм...
Погодите.
Что-то мне не нравится, как этот ублюдок говорит.
— Майк? Ты, кажется, слишком взвинчен. Успокойся сначала...
— Не беспокойся! Я сейчас спокоен как никогда! Спасибо за новость. А теперь я, пожалуй, пойду первым!
Сразу после этих слов из соседней камеры донёсся жуткий грохот.
Бух!
Бух!
Будто кто-то с размаху бил что-то о стену.
Понять происходящее оказалось несложно.
Майк долбился головой о камень.
И не останавливался.
Бух!
Бух!
БУХ!
Что у него, блядь, с психикой?
— Майк, приди в себя и послушай! Даже если ты сейчас убьёшься, толку не будет! Здесь ты потеряешь не только вещи, но и память! Ты правда хочешь выбросить всю информацию, которую добыл такой ценой?
Я попытался вразумить его спокойно и логично.
Безрезультатно.
Точнее, дело было ещё хуже.
— Память? Да на хер мне такая память не сдалась! С ней жить только хуже! Блядь, у меня теперь руки трясутся, стоит увидеть сирену!
Видимо, возможность избавиться от этих воспоминаний придала ему новых сил.
На секунду грохот стих, а потом Майк снова принялся расшибать себе голову.
И наконец...
Хрусть!
После особенно мерзкого последнего удара соседняя камера замолчала.
Он что, реально умер?
Сам себе размозжил голову о стену?
«Ну и ебанат...»
Я даже не знал, считать это слабостью характера или, наоборот, нечеловеческой решимостью.
С такой волей можно было бы хотя бы попытаться выжить.
Но долго размышлять о Майке я не стал.
Шум, который он поднял, привлёк посетителя.
Шлёп.
Шлёп.
По коридору приближались влажные тяжёлые шаги — совсем не человеческие.
Сирена прошла мимо моей камеры, открыла решётку соседней и вошла внутрь.
[Он что, бился головой о стену, пока не потерял сознание? Имперцев не понять.]
Судя по её словам, Майк всё-таки был жив.
Поначалу я даже удивился, но потом понял: логично.
Не так-то легко убить себя, колотясь черепом о камень.
Скрип... Бух!
Закончив с Майком, сирена заперла его камеру и открыла мою.
[Идём, имперец.]
Так. Похоже, моя очередь отправляться в пыточную.
Я поднялся сам, не дожидаясь, пока меня вытащат силой.
[Я не имперец.]
[...Ты умеешь говорить? Тот второй до самого конца бормотал какой-то шифр, который мы не смогли разобрать, и отказывался общаться.]
[В любом случае я не имперец, поэтому пытать меня незачем. Меня унесло течением, и я случайно оказался на острове. Отпустите — и я сразу уйду...]
[Ха-ха. Забавно.]
[Я правда не имею к Империи никакого отношения...]
[Хватит. Иди!]
Она даже слушать не стала и потащила меня из тюрьмы.
Далеко идти не пришлось.
Спустились ещё на один пролёт — и перед нами оказалась комната, которая буквально кричала: «Здесь пытают».
[Жрица, этого поймали сегодня утром. На вид слаб духом, так что немного поработаешь — и быстро расскажет все свои мерзкие замыслы. Не то что предыдущий, который до конца нёс одну чушь!]
После этого сирена привязала меня к креслу и ушла.
В мрачном подвале нас осталось двое: я и сирена-палач в какой-то жуткой племенной маске.
У меня аж кожа мурашками пошла.
[Слушай, спрашивай что угодно. Всё, что знаю, расскажу...]
[Спрашивать будем потом.]
[...Что?]
[Сначала немного насладимся процессом.]
Вот теперь всё понятно.
Передо мной была настоящая ебанутая садистка.
Она медленно приблизилась. В руке поблёскивал металлический инструмент настолько зловещего вида, что фантазия сама дорисовывала остальное.
Тук!
По спине побежал холод.
Кажется, я начал понимать Майка.
Если эта мразь день за днём так его обрабатывала, неудивительно, что человек сломался.
Тук!
А теперь всё это ждало меня.
Пытки настолько жестокие, что Майк решил: лучше разбить себе голову о стену, чем пережить их снова.
Выдержу ли я?
Шурх.
Металлический инструмент упёрся в край ногтя на указательном пальце.
И потом...
Хрясь!
Ноготь сорвало.
Я уже дёрнулся, готовый рефлекторно заорать, но вдруг замер.
— А?..
Сирена тоже застыла.
Видимо, она ожидала крика именно сейчас, а его не последовало.
[А?..]
Первой пришла в себя она.
Не желая показывать пленнику растерянность, сирена сделала вид, будто всё идёт по плану, и переставила щипцы на следующий палец.
После чего без всяких церемоний...
Хрясь!
Ещё один ноготь покинул моё тело.
Я снова только вздрогнул.
Не закричал.
[А?..]
Нет, боли я чувствовал.
Ещё как.
Просто это была ровно та боль, которую и должен чувствовать человек, когда ему вырывают ноготь.
Ни больше ни меньше.
— Эм...
...Да я так хоть весь день могу.