Девять волн.

После этого бесконечного пути пространственный коллапс наконец закончился.

Ш-ш-ш-ш-ш-ш!

После мрака Лабиринта дневной свет казался ослепительным. Тёплые лучи легли на кожу, и напряжение разом отпустило.

Хотелось просто растянуться на земле и лежать так, ни о чём не думая. Но с этим придётся повременить.

Есть ведь старая истина: разделённая радость становится вдвое больше.

А значит, сначала нужно закончить ещё одно дело.

Шаг. Шаг.

Я медленно шёл по саду маркизского особняка, где для нашего похода временно открыли портал в Лабиринт.

— Сюда! Помогите! Здесь раненый!

Одного слова «кошмар» для того, что творилось вокруг, было мало. Почти каждый из вернувшихся получил хоть какую-нибудь рану, и жрецы, заранее собранные к нашему возвращению, теперь метались между пострадавшими.

Людей у них хватало.

Только радоваться этому было нечего.

Раненых оказалось больше, чем после любого прежнего возвращения, а жрецов всё равно хватало по одной-единственной причине: слишком многие погибли.

«Человек триста-четыреста...»

И речь шла не о числе погибших.

Из примерно четырёх тысяч трёхсот исследователей, вошедших в Лабиринт, назад выбрались всего триста-четыреста. Даже по самой осторожной оценке погибло девять человек из десяти.

И это ещё хороший результат. На этот раз внутрь отправлялись в основном сильные, опытные исследователи из верхнего эшелона. Будь состав обычным...

«99,9 процента».

Да. Примерно такой получилась бы смертность.

— Ч-что там вообще произошло?!

— Пространственный коллапс. Эта ёбаная катастрофа и произошла.

— Не может быть!.. Это правда? Кортан! Немедленно передай наверх!

Военные наконец поняли масштаб случившегося и засуетились. Мне до них не было дела.

Я продолжал искать.

«Где же наши?..»

Мы входили через один и тот же портал, открытый в саду маркиза. Если остальные выбрались живыми, найти их здесь не составило бы труда.

Так и должно было быть.

Тук!

Но их не было.

— Б-Бьорн!..

Миша была здесь.

Тук!

А остальных не было.

— А-аха-ха!.. Я так и знал, что вы вернётесь живым!

Глава Гильдии тоже нашёлся.

— Виконт!.. Вы целы!

— О-о... да хранит вас лунный свет...

— Бьо-о-о-орн! Я знал, что ты вернёшься!

Мюль Армин, жрица, Айнар — все были здесь.

Я встретился взглядом с командиром роты, и тот сразу отвёл глаза.

Нашёлся и клан «Иллума», который бросил нас, заявив, что обязан спасать своих.

— А-аха-ха... П-прости, но у нас не было выбора! Только не бей... а?..

Даже специальный маг выбрался.

Так какого же хрена происходило?

Пи-и-и-и-и-и!

Не было только членов «Анабады».

Ни одного.

Во всём саду маркизского особняка — ни единого знакомого лица.

Я ходил кругами.

Миша молча держалась рядом. Айнар тоже ничего не говорила. Мы обошли сад больше трёх раз, прежде чем сквозь грохот собственного сердца до меня снова начали доходить чужие голоса.

Тук-тук!

— Бедняга... совсем потерялся.

— Ещё бы. Их осталось всего трое...

— Кто бы мог подумать, что «Анабада» погибнет почти целиком.

— В таком аду и виконт ничего не мог сделать.

Выжившие переговаривались, поглядывая на меня.

Я остановился.

Те, кто только что трепался у меня за спиной, дёрнулись, словно их застали за чем-то постыдным, и разом заткнулись.

Я не подошёл к ним. Не стал предупреждать. Даже не посмотрел так, чтобы они поняли, насколько мне неприятен этот разговор.

— Бьорн...

Я просто сделал вид, что ничего не слышал, и пошёл дальше.

Через некоторое время ко мне осторожно приблизился рыцарь. Он попросил пройти с ним: командованию требовались показания о событиях в Лабиринте.

Я не ответил.

Просто отодвинул его рукой за плечо и прошёл мимо.

Бессмысленно наматывать круги по саду я больше не собирался.

— П-приказа о роспуске ещё не было! Экспедиция проводилась как совершенно секретная военная операция, поэтому...

У выхода меня попытался задержать другой рыцарь.

— Гелтон, отойди.

Его остановил старший офицер.

— Но приказ сверху...

— Кто твой непосредственный начальник?

— ...Понял.

На этом разговор закончился. Я вышел в город по расступившейся передо мной дороге, а офицер лишь молча отдал честь.

Наверное, так он выражал соболезнования.

Ни благодарности, ни утешения я не почувствовал.

Мы продолжили путь.

Карнон, королевская столица, казался невыносимо мирным. Мы пересекли город, воспользовались военным магическим кругом и перенеслись в Коммельби.

Там было почти то же самое.

На улицах толпились люди, и всё выглядело спокойно, хотя следы недавней войны бросались в глаза повсюду.

Семья, лишившаяся дома и живущая прямо на улице. Женщина с младенцем на руках, просящая милостыню. Пьяница, стянувший пустую штанину узлом и уже среди бела дня хлебавший спиртное, прислонившись к стене.

Прежней живости в Коммельби не осталось.

И всё же мне он казался мирным.

Странно было другое: сегодня никто не бросался ко мне с привычным шумом и восторгами.

Скрип...

Пройдя через город, мы наконец добрались до дома.

Добротное трёхэтажное здание всего в десяти минутах от Центральной Биржи Альминуса. Клановый дом «Анабады», который Торговый Дом «Мельбес» предоставил нам по дешёвке.

Я давно здесь не бывал. После войны почти всё время проводил в священной земле, приводя племя в порядок. Да и возвращаться в унылый Коммельби не хотелось.

Стоило войти, как уличный шум остался за дверью, и тишина внутри стала почти оглушительной.

Клановым домом это место называлось скорее по привычке. Второй и третий этажи мы использовали как жильё, а на первом устроили общую гостиную. Если случалось что-то важное, собирались здесь на совещания. Впрочем, и без всяких поводов первый этаж редко пустовал: кому-нибудь из ребят обязательно становилось скучно.

По утрам Ауэн готовил на кухне. Свен Парав снимал комнату в соседней гостинице, но часто приходил завтракать к нам, потому что тамошняя еда ему не нравилась.

На втором этаже жили Амелия и Эрвен. На третьем — я и Ауэн.

Айнар обитала в священной земле, но почему-то нередко засиживалась у нас допоздна, а потом засыпала на диване в гостиной...

— Бьорн?.. Ты как?

Голос Миши выдернул меня из воспоминаний. Я понял, что так и стою посреди комнаты.

— Давайте сначала помоемся.

Да. Так будет лучше.

Мы все выглядели страшно.

— Угу...

Миша кивнула.

Я поднялся на третий этаж, кое-как снял с себя снаряжение и одежду, а затем забрался в заранее наполненную ванну и долго отмокал.

Скр-р. Скр-р. Скр-р...

Жёсткой мочалкой пришлось сдирать с кожи присохшую кровь и куски чужой плоти. Потом я несколько раз намылился и только после этого почувствовал себя более-менее чистым.

Когда спустился, Миша с Айнар уже сидели внизу. Судя по всему, они закончили гораздо раньше.

Неужели я и правда так долго мылся?

— Бьорн, я хотела...

— Сначала поедим.

— А... хорошо. Сейчас что-нибудь быстро приготовлю из того, что есть...

Миша метнулась на кухню, достала продукты из пространственного хранилища и приготовила ужин. Мы втроём молча поели за одним столом.

— Бьорн.

Едва мы закончили, ко мне обратилась уже Айнар.

Я резко поднялся.

— Сначала...

Они ждали.

— Сначала надо поспать.

— А... да! Это разумно! Ты же наверняка устал!

Я прошёл мимо второго этажа, поднялся к себе и запер дверь.

От доспехов и нижней одежды, которые я бросил нечищеными, тянуло тухлой кровью. Убирать их не хотелось.

Так даже легче было уснуть.

Из-за этого казалось, будто я всё ещё в Лабиринте.

Надо было спать.

Хотя бы ради завтрашнего дня.

Я рухнул на кровать как подкошенный, но сон всё равно пришёл мучительно медленно. А потом, как всегда, время понеслось вперёд.

Солнце вставало и садилось. За шторами небо темнело, потом снова вспыхивало светом — и так без конца.

День. Второй. Третий. Четвёртый...

В какой-то момент я перестал считать. Сколько прошло потом, не знаю.

Люди приходили постоянно.

— Я еду у двери оставила. Поешь, когда проголодаешься, хорошо? Обязательно поешь.

К каждому приёму пищи Миша готовила что-нибудь и ставила перед моей дверью.

Иногда садилась снаружи и подолгу рассказывала новости.

— Говорят, вернулся четыреста один человек... А знаешь, что самое странное? Почти сотня из них выжила благодаря тебе.

Я не отвечал, но она продолжала. Снова и снова, будто у неё никогда не кончались силы.

— Ты ведь слышишь, сколько людей снаружи тебя зовут? В городе опять всё вверх дном.

Она рассказывала, что на Камне Чести появилась новая запись. Что меня ищет новый канцлер, герцог Кеалунус. Что утром заходил Армин.

Потом приходили другие.

— Яндель, мне даже страшно представить, что ты сейчас чувствуешь. Но... это на тебя не похоже.

На этот раз дядька Медведь.

— Вставай. Будь собой.

Вот только я понятия не имел, что значит «быть собой».

Почему они вообще такого высокого мнения обо мне?

— Я ещё зайду. И... спасибо тебе. За помощь тогда. Без тебя я бы вернулся из Лабиринта в тот же сраный кошмар.

После дядьки Медведя пришла Айнар.

— Бьо-о-орн! Выходи уже! Все воины в священной земле волнуются и ждут тебя! Пойдём поедим чего-нибудь вкусного — сразу легче станет!

Она говорила нарочито бодро, даже слишком бодро.

И от этого я особенно ясно понимал, в каком жалком виде нахожусь.

— Кхм... Это Аднерс. Ты, разумеется, уже знаешь: твоё имя снова появилось на Камне Чести. К сожалению, на сей раз, как и прежде, остальных твоих товарищей там отдельно не упомянули.

— Ты какого хрена ему это рассказываешь?!

— Поэтому моё положение несколько затруднительно! Если представится возможность, не мог бы ты выйти и хотя бы упомянуть, что моя помощь сыграла заметную роль...

— Если ты за этим пришёл, проваливай! Сейчас же!

Главу Гильдии выгнала Миша.

Приходил и дворф. Ничего не говорил — просто сидел у двери, потягивал выпивку, а потом ушёл.

Случалось ещё всякое, но для меня ничего не менялось. Я не делал ровным счётом ничего и просто позволял дням уходить один за другим.

Хотелось хотя бы ненадолго выключить голову. Как тогда, когда я запирался в комнате и сутками играл.

Десять дней. Полмесяца. Месяц...

В темноте время исчезало слишком быстро. Но и этому когда-нибудь должен был прийти конец.

Ли Хансу и Бьорн всё-таки разные люди.

Мир Бьорна не собирался терпеливо ждать, пока я сам со всем справлюсь и соизволю выйти.

Грохот!

Запертая дверь разлетелась в щепки, и комнату залило дневным светом.

— Всё! С меня хватит!

Я открыл глаза.

Айнар стояла спиной к солнцу и смотрела на меня сверху вниз.

— Сколько можно спать, Бьорн?! Вставай! Если будешь и дальше валяться как последний жалкий сопляк, я заберу у тебя место вождя. Понял?

— Забирай.

Я отвернулся к стене, будто даже спорить было лень.

Айнар тут же перешла от слов к делу.

Хлюп!

Копьё вошло в мягкий живот.

Я успел понять, что произошло, прежде чем меня накрыла настоящая боль.

— А-а! Ты охренела?!

— А что такого? Вождь забыл наши обычаи? Место вождя получают в поединке!

— Да что за бред...

— Вставай, Бьорн! Иначе буду колоть дальше!

Она не шутила. Остриё снова и снова тыкалось мне в кожу, и пришлось сесть.

— О, поднялся! Надо было сразу так сделать!

Вот же варвары.

Никаких человеческих методов не понимают.

— Уходи, Айнар. Пока прошу по-хорошему.

— А если попросишь по-плохому, что будет? У тебя взгляд тухлее, чем у мальчишек сразу после обряда совершеннолетия. На меня даже посмотреть не можешь! Кто сейчас назовёт тебя великим воином?

Она шагнула ближе. Никакого страха передо мной у неё не было и в помине.

— Ну давай. Попробуй. Можешь и не по-хорошему. Ругайся. Ной, как ребёнок. Неси какую угодно бессмыслицу. Или просто подерёмся до крови. Мне всё равно, Бьорн. Только...

Айнар обеими руками схватила меня за голову и с размаху боднула лбом, как носорог.

Хрясь!

Удар отдался в черепе так, что мозги будто встряхнули в коробке.

Но мне уже было не до боли.

— Пожалуйста...

Её лицо оказалось совсем близко. Ещё чуть-чуть — и соприкоснулись бы носами.

Отвести взгляд больше не получалось.

И тогда я наконец увидел, как она на самом деле выглядит.

— Скажи хоть что-нибудь... Хватит молчать!

Вот, значит, какое у неё всё это время было лицо.

Почти месяц я провёл взаперти, потому что не хотел ни о чём думать.

Ирония в том, что именно этим я всё время и занимался.

Думал. Потом снова думал. И ещё.

Сколько ни прокручивал случившееся в голове, поверить не получалось. Доходило до совсем безумного: временами мне казалось, что я всё ещё в Лабиринте.

Там ведь есть Водопад Сновидений.

Что, если после девятой волны началась передышка, я угодил в него и теперь вижу этот нелепый сон?

В такое поверить было даже легче, чем в происходящее вокруг.

Но дальше так продолжаться не могло.

«Когда-нибудь всё равно придётся выйти».

Я поднёс ко рту ложку тёплого супа.

Мы сидели за столом на первом этаже. Напротив — Миша и Айнар. Обе украдкой следили за каждым моим движением.

От Миши я такого ожидал. Но Айнар выглядела особенно нелепо.

Ещё совсем недавно она вышибла мою дверь, всадила мне копьё в живот и требовала нормально поговорить. А теперь сама сидит тише воды.

— Н-ну как?.. Вкусно?

Я только положил ложку, а Миша уже не выдержала.

— А? Да. Спасибо, было вкусно.

Я ответил как есть.

После этого повисла странная тишина.

Чёрт. Действительно неловко.

Даже мне было трудно заговорить первым. И всё же кое-что надо было сказать.

— Простите, что заставил вас переживать.

Начать лучше с извинения.

В конце концов, целый месяц я и правда вёл себя жалко.

— Ч-что ты! Не за что извиняться! Вообще не за что!

— Да, Бьорн! После всего, что ты для нас сделал!

Эм...

Может, не стоило?

Не ожидал, что они так перепугаются и начнут отчаянно отмахиваться.

Ладно. С извинением покончено.

— Я всё это время много думал...

И сразу перешёл к делу.

Среди сотен мыслей, которые я гонял по кругу в запертой комнате, одна не давала покоя. Последняя возможность, которая всё ещё выглядела реалистично.

— Возможно, они все живы.

— ...Что?

— Понимаю, как это звучит. Просто выслушайте, я объясню.

Мне понадобилось немало времени, чтобы изложить Мише и Айнар всю цепочку рассуждений.

Когда я закончил, Миша осторожно подвела итог:

— То есть... ты думаешь, что остальные во время пространственного коллапса могли провалиться на подземный первый этаж? Я правильно поняла?

— Да. Ты ведь знаешь: исследователи и раньше не раз попадали туда.

— Н-ну... это правда...

— Я думал об этом снова и снова. Не может быть, чтобы из всего клана ни один человек не сумел вернуться в город.

Одна Миша продержалась достаточно долго, чтобы встретиться со мной. Значит, из «Анабады» тоже хотя бы несколько человек должны были выжить.

Но вернувшихся — ноль.

И, по словам Миши, которая всё это время расспрашивала людей, после третьей волны наших вообще никто не видел.

— Если рассуждать трезво, вариант, при котором они все просто погибли, выглядит даже менее вероятным. Разве нет?

— М-м... наверное?..

Миша с мучительным выражением лица покосилась на Айнар.

— Почему ты смотришь на меня, Миша Карлштайн? Не перекладывай это на меня!

Я, может, и варвар, но не настолько тупой, чтобы не понять их реакцию.

— Вы мне совсем не верите.

— Нет! Дело не в этом...

— Хватит, Миша. Иногда нужно сказать человеку то, что он не хочет слышать.

Айнар перебила её.

— Нельзя откладывать похороны вечно, Бьорн. Прими это. Они погибли.

Я молчал.

— Не унижай их память. Дай им уйти.

Непривычно было видеть Айнар с таким холодным, спокойным взглядом. И всё же ей это удивительно шло.

Если подумать, в таких вещах она всегда оказывалась разумнее и взрослее меня.

Но сейчас это ничего не меняло.

— Нет. Похорон не будет. По крайней мере, пока я своими глазами не обыщу весь подземный первый этаж.

Айнар не ответила.

— Я решил так. Есть возражения?

Я сказал это без колебаний.

Она долго смотрела на меня, а потом усмехнулась.

— Какие ещё возражения?

Слишком легко согласилась.

Нет, даже слово «легко» здесь не подходило.

— Раз ты так решил, я пойду за тобой. Пусть хоть весь мир показывает пальцем.

Я ничего не сказал.

— Бьорн, сын Янделя. Ты великий воин.

В её взгляде была такая безоговорочная вера, что я невольно тоже усмехнулся.

Впервые за очень долгое время.

«Вот ведь провела меня».

И мне это даже понравилось.

Серебряное море переливалось под светом, а на волнах качался разноцветный хлам.

Рыжеволосая женщина стояла на скале и смотрела вниз, где вода билась о камни.

— Не верится.

Раздражение в голосе скрыть она даже не пыталась.

— Снова оказаться в этом проклятом месте...

Около дюжины мужчин и женщин, собравшихся рядом, один за другим тяжело вздохнули.

— Снаружи нас уже наверняка считают погибшими.

— Значит, выбираться придётся своими силами...

— Чёрт. Интересно, сколько на этот раз уйдёт времени...

Иногда чем больше знаешь, тем безнадёжнее выглядит положение.