Я сказал Амелии, что ещё посплю, отправил её и снова лёг. Сон, конечно же, не шёл.

Не то чтобы я совсем не хотел спать. Просто в последнее время по ночам у меня вообще ничего не получалось.

Днём проще: забиваешь всё время делами, и часы пролетают сами. А ночью так не выйдет. Стоит вокруг стихнуть шуму, как мысли снова лезут в голову.

— Фух...

Вот и сегодня я вышел прогуляться.

Медленно пошёл вокруг Священной земли.

Хотя наступила последняя ночь праздника, тишиной здесь и не пахло.

— Бехел-ла-а-а-а-а-а-а!!

— У-ха-ха-ха-ха-ха!

Из леса доносился рёв варваров. Я свернул в противоположную сторону, подальше от них, и ноги сами понесли меня к месту, куда я в последнее время захаживал всё чаще.

Хм. Может, я и начал ходить туда именно из-за них?

Ш-ш-ш-ш-ш...

По коже скользнул ледяной ветер тринадцатого месяца.

Я остановился и поднял голову. В небе висел тонкий серп луны.

Иногда смотришь на него — и кажется, будто снова оказался на Земле. А через секунду, наоборот, особенно ясно понимаешь: никакая это не Земля.

Причина совсем простая.

Если присмотреться, форма у здешней луны немного другая.

И главное...

«В Рафдонии не бывает полнолуния».

В любой из трёхсот шестидесяти пяти дней, подняв глаза ночью, увидишь одну и ту же луну.

Хотя совсем уж без полнолуний не обходится. Кажется, изредка оно всё-таки случается — примерно как полное солнечное затмение на Земле.

По какому циклу и почему именно так, понятия не имею. Я не астроном.

Да и в мире, где магия и чудеса существуют на самом деле, задаваться такими вопросами как-то...

Шаг.

— Кто там?

Едва расслышав чужое движение, я резко окликнул незнакомца. Рядом из темноты вышел варвар и смущённо почесал затылок.

Я разглядел лицо и удивился.

— Ты... Бекта, третий сын Килтау?

Хорошо хоть не Ли Бэкхо — напряжение сразу отпустило. Но уж кого-кого, а Бекту я здесь встретить не ожидал.

— О! Не думал, что ты помнишь моё имя! Для меня это честь, вождь!!

От одного того, что я его узнал, парень пришёл в восторг и заорал так, что половина Священной земли могла услышать.

Впрочем, по меркам варваров — обычная громкость. Придраться не к чему.

Раз уж столкнулись случайно, я решил немного с ним поговорить.

— Ещё бы мне тебя не помнить. Ты всё-таки воин, который меня победил.

— Ха-ха-ха!! Если вождь научится пить как я, то станет ещё сильнее!!

Нет, спасибо.

Ещё не хватало, чтобы по всему городу пошёл слух: барон Яндель на попойке пил и ссал прямо в штаны.

— А ты что здесь делаешь?

— Кхе-хе! Сказали, что именно здесь построят мой дом. Вот я и пришёл заранее!!

— ...Что?

— У меня наконец будет свой дом! Я так рад, что спать не могу! Пока его не достроят, буду жить прямо здесь! Это же теперь мой дом!!

— Э-э... ясно. А почему выбрал именно это место? Кладбище совсем рядом...

— Здесь прохладно! Мне нравится!!

Чем дольше мы разговаривали, тем сильнее я терялся.

Может, я действительно неправильно его понял?

«И вот это, блядь, современный человек?..»

Наверное, охотники на злых духов из тайной стражи чувствовали нечто похожее, когда смотрели на меня.

Если бы я сам не видел его сразу после обряда совершеннолетия, сейчас ни за что не заподозрил бы в нём злого духа.

— Кстати. Ты ведь на обряде совершеннолетия выбрал щит?

— О! Точно! Ты даже это помнишь?! Какая честь!!

— И как? До сих пор с ним ходишь?

— Нет, выбросил! Теперь у меня топор. Я взял щит только потому, что вождь когда-то начинал с него, но мне он совсем не подошёл!

— Выбрал, потому что хотел подражать мне?

— Бьорн, сын Янделя, величайший воин за всю историю! Я хотел идти по твоим следам! Но достать нужные эссенции оказалось слишком трудно, и я бросил эту затею!

Вот же пиздобол.

Он очнулся в этом мире прямо во время обряда. Откуда ему тогда было знать моё имя?

Я усмехнулся и посмотрел на Бекту сверху вниз.

«Но игрок он, похоже, настоящий».

После ещё нескольких реплик сомнений почти не осталось.

Признавать такого своим земляком было, конечно, несколько унизительно, однако...

«Я ведь и сам когда-то так себя вёл».

Нет, я не про тайну Великого Предела.

Просто в моей жизни тоже был период, когда рядом с вождём приходилось постоянно следить за каждым словом и старательно изображать из себя ещё более настоящего варвара.

Мы поговорили совсем недолго, но одного вывода мне хватило.

«Этот проживёт долго».

Он настолько вжился в роль, что уже слился с варварами окончательно. А ради материальной выгоды способен был даже обоссаться, не прекращая пить.

Такие обычно не дохнут по пустякам.

— А вождь зачем сюда пришёл? А, снова к могилам идёшь?

— Нет. Обходил территорию.

— О! Понятно! Удачи! А я голодный, поэтому ещё посплю!

Похоже, Бекта хотел поскорее отделаться от неудобного собеседника. Только я отпускать его пока не собирался.

— Дам вяленого мяса. Посидим, поговорим.

— О! Правда?! Спасибо!! Вождь и правда великий и мудрый воин!

Перед ответом он всё-таки на миг замялся — небольшой минус.

Но в целом роль держал уверенно.

— Так о чём вождь хотел поговорить?..

Он осторожно забросил удочку, старательно изображая беззаботного варвара. Любопытство всё-таки разбирало. Да и нервничал наверняка: с чего это вождь вдруг решил с ним поболтать?

— Ничего особенного. Хочу послушать о твоих проблемах.

— О моих... проблемах?

Бекта уставился на меня в полном недоумении.

Логично. Я ведь не собирался делиться своими заботами и не предлагал ему помочь. Просто потребовал, чтобы он пожаловался на жизнь.

— Давай! Что тебя тревожит?

— Да ничего вроде...

— Не может быть! Обязательно что-нибудь есть! Говори! Я вождь и имею право это выслушать!

— Право?..

Не обязанность?

Это он не сказал, но по лицу читалось достаточно ясно. Я решил не придираться.

Бекта посмотрел на меня странно. Видимо, примерно так: «Так этот ебанутый вождь и правда настоящий варвар».

Вообще-то меня самого это немного задевало. Не хотелось, чтобы так на меня смотрел мужик, который вчера пил, не переставая ссать в штаны.

— Кхм! Ладно. Говори!

— Ну...

— Быстрее!!

Я гаркнул уже по-настоящему властно, и Бекта наконец сдался.

— Есть одна проблема... с другом.

— О? Что за друг?

— Человек. До закрытия Лабиринта мы были в одной команде. Его зовут Ханс Эллиберн...

— Что?!

— А чего ты так удивился? Знаешь его?

— Нет. Просто попробовал сделать вид, что знаю. Что случилось с этим другом?

— Недавно встретил его в городе. Он сказал, что появилась отличная возможность, и предложил вместе заняться делом...

— Не соглашайся.

— А? Я ведь ещё даже не рассказал, что за возмо...

Какая, к чёрту, разница?

У него с головой всё в порядке? Он собрался вести дела с каким-то Хансом.

— Сказал не соглашаться — значит не соглашайся.

Чтобы подействовало наверняка, я припугнул его, дав почувствовать жажду убийства. Бекта растерялся, но быстро закивал.

— Х-хорошо! Не буду!

Вот и славно.

— А... можно хотя бы узнать почему?

— Имя дурное.

— ...?

На долю секунды в его глазах снова промелькнуло: «Что это за хуйня?»

Но только на долю секунды. Значит, можно не обращать внимания.

— С первой проблемой разобрались. Теперь рассказывай вторую.

— Вторую? У меня больше нет...

— Есть. Обязательно есть.

— Э-э... деньги? Сейчас трудно заработать...

— Деньги не считаются.

— Тогда о чём мне вообще говорить?..

— Подумай. Не приходит в голову — вспомни. Не помогло — загляни в себя. Неужели тебя совсем ничего не гложет?

На этот раз я надавил сильнее. Бекта задумался.

Возможно, решил сказать хоть что-нибудь, лишь бы я наконец отвязался. Но ответ оказался куда серьёзнее первого.

— Я хочу, чтобы Лабиринт скорее открыли.

— Я уже сказал, что деньги...

— Дело не в деньгах. Я хочу стать сильнее. После войны — особенно.

— Хм?

— На войне погибло много моих друзей из племени. Если бы я был сильнее, смог бы их защитить.

В простых, неловких словах слышалась настоящая боль. Я молча кивнул.

Вот, значит, почему он устроился возле кладбища. Дом был лишь предлогом.

— Ты не виноват, что не смог их спасти.

— Я знаю. В этом мире каждый сам должен выживать. Просто жаль. Если бы они остались живы, мы бы и на этом празднике снова шумели и веселились вместе.

— ...

— Мы всегда мечтали о собственных домах.

— А у тебя он скоро будет.

— Да. Скоро у меня будет дом. Только теперь некому им хвастаться.

Не знаю почему, но в голове мелькнула одна мысль.

Может, именно поэтому он вчера пил до конца, даже когда пришлось мочиться прямо в штаны. Может, ему до смерти хотелось сдаться, тело уже не держало, а он всё равно цеплялся за этот дом.

— Вот моя вторая проблема...

— Понятно.

Высказав то, что давно носил в себе, Бекта словно немного расслабился.

— И что мне теперь делать?.. Скажи, вождь.

В его глазах даже появилась слабая надежда. Будто я действительно мог дать простой и точный ответ.

Я не стал его разочаровывать.

— Найди новых друзей.

— ...А?

— И стань сильнее. Настолько, чтобы больше никого не потерять.

— ...

— Отлично. Со второй проблемой тоже разобрались. А теперь я пойду. Жрать хочу!

Разобравшись даже с проблемами случайно встреченного новичка, я почувствовал себя заметно легче и продолжил путь.

Ш-ш-ш-ш...

Холодный ветер шевелил сухую зимнюю траву.

Когда-то варвары верили: так павшие предки, став духами, продолжают свои поединки.

Удивительно поэтичная мысль для нашего народа.

Варвары не хоронили мёртвых. Тела оставляли под открытым небом, чтобы ветер и дождь со временем вернули их земле. Воин становился частью этой земли, питал деревья, которые на ней росли.

Хотя, если подумать, под землёй тело тоже стало бы удобрением.

[Браун Ротмиллер]

[Версил Гоуленд]

[Джеймс Калла]

И сегодня ночью я опять стоял перед тремя надгробиями.

Пытался найти ответ, который избавил бы меня от тяжести в груди.

Ш-ш-ш-ш-ш...

Разумеется, сами могилы ответов не давали.

Никаких голосов погибших, принесённых ветром. Никаких знаков, по которым можно понять последнюю волю мёртвых.

Даже в мире, где монстры-призраки существуют на самом деле, подобных чудес не происходило.

Я был тому живым доказательством.

Они ушли.

Их больше нет в этом мире.

А я остался — и продолжаю думать, чего бы они хотели от меня.

«Риол Ворб Двалки».

С ним хотя бы всё было просто.

Он попросил меня позаботиться о Мише.

Кажется, эту просьбу я исполнил не слишком хорошо. Вряд ли Двалки имел в виду те странные и неопределённые отношения, в которых мы оказались.

Зато месть я довёл до конца.

Хотя теперь понимаю: этого хотел прежде всего я сам.

— ...

Весь город гремел от праздника. Но те, кто уже умер, праздновать не могут.

Праздники принадлежат живым.

Ш-ш-ш-ш...

Я снова вспомнил Бекту.

«Если бы они остались живы, мы бы и на этом празднике снова шумели и веселились вместе».

Тут я понимал его как никто.

Каждый раз, когда со мной случалось что-то хорошее, я прежде всего вспоминал ушедших.

Что было бы, останься с нами Двалки?

Этот чёртов дворф наверняка устроил бы какую-нибудь пакость, а Двалки покраснел бы до ушей и разозлился.

А Ротмиллер?

Кто знает. Может, на празднике они с Шавин Эмюэр наконец сблизились бы и отношения зашли дальше.

А Версил Гоуленд? Джеймс Калла?

Что было бы, если бы и они, и все остальные, кто ушёл раньше меня, до сих пор оставались рядом?

Я долго перебирал в уме один вариант за другим.

Бесполезно. Это были лишь мои фантазии. Никто уже не узнает, как всё сложилось бы на самом деле.

Этого будущего больше не существовало.

Наверное, именно поэтому каждый раз, когда я вспоминал их, внутри оставались сожаление и тоска.

— Заебало...

Наконец я произнёс то, что давно давило изнутри.

Этот мир устроен неправильно.

И Земля, и Рафдония.

Теперь-то я понимаю: в этом они почти не отличаются.

Может быть, таков естественный порядок вещей. Но правильным он от этого не становится.

Люди, варвары, зверолюди, фейри — без разницы.

«Я знаю. В этом мире каждый сам должен выживать».

Мир, где от тебя требуется только одно — выжить.

Как же меня это заебало...

— А...

И тут я понял, чего хочу на самом деле.

— А-а...

Я больше не хочу день за днём выживать.

Я хочу жить.

Вместе с теми, кто мне дорог.

Я невольно усмехнулся.

Конечно, пока это всего лишь мечта. Какой-нибудь убеждённый циник наверняка назвал бы её детской и спросил, где вообще бывает мир, в котором всё так хорошо.

Ну и что?

Я варвар.

Не мытьём, так катаньем.

Что-то не так с головой — исправь.

Хочется заорать — ори.

И здесь нечего мудрить.

Нет такого мира — значит, надо его построить.

«Дел, похоже, будет до хрена».

Я сидел перед надгробиями и уже прикидывал планы, больше похожие на фантазию, когда издалека донёсся новый взрыв ликования.

Пора было посмотреть на время.

Тик.

Впрочем, по шуму и без того можно было догадаться.

[00:00]

Год, в котором неприятностей хватило на несколько жизней, наконец закончился.